Предвестники беды появлялись и раньше.

Но перемены оказались куда масштабнее любых ожиданий. Слишком многое пришло в движение.

Поначалу Северу не грозила подобная катастрофа — уж точно не так скоро. Однако осторожный по натуре Политан положил глаз на эти земли и возжелал Северную фею лишь по одной причине: из-за Тролля.

А о существовании Тролля прознали именно по вине Каллиуса.

Очередное искажение судьбы, которое он породил сам.

А значит...

Ему же и предстояло все исправить.

Топ.

— Пострадали те, кто не должен был страдать.

— ...

— Погибли те, кто должен был жить.

Вшух-х-х.

Налетел порыв ветра.

С каждым шагом Каллиус буквально втаптывал тяжелые воздушные потоки в землю, отчего окрестности оглашал жуткий заунывный вой.

— Кто ты такой?! — выдохнул Политан, пятясь.

Вопрос был, по сути, риторическим, но Каллиус охотно ответил:

— Хозяин Севера.

Он вскинул перед собой Меч Бури — Калис, направив острие строго в небо.

И обрушил на врага шторм.

— Гр-р-ра-а-ах!

Пытаясь закрыться от чудовищного рассекающего вихря, Политан выпустил нити из всего тела. Вырвавшись из широких рукавов, они густо переплелись и сомкнулись глухой стеной.

Но тщетно.

Ба-бах!

Одного-единственного удара хватило, чтобы защита рухнула.

Нет, ее буквально разорвало в клочья — разметало, точно под когтями рассвирепевшего зверя.

Политан судорожно сглотнул.

«Мой щит-кокон с легкостью выдерживал даже удары Тролля!..»

А Каллиус снес его одним взмахом.

На лицо Политана легла мрачная тень.

Острые, словно лезвия, вихри отрезали все пути к отступлению, не давая и шагу ступить. Бушующее вокруг кольцо урагана неумолимо сжималось, а катаклизм, порожденный феей, почему-то сходил на нет.

«Калис? Тот самый первый глава Севера?»

Легендарный герой, живший тысячу лет назад. Именно это имя сорвалось с губ Великой Феи перед тем, как она исчезла. Неужели мертвец тысячелетней давности восстал из гроба?

«Нет, бред какой-то».

Такого просто не может быть. Скорее всего, перед ним не Калис, а Каллиус.

Никчемный паршивец с Севера.

Знаменитый гуляка всего Карпе.

Бездарь из бездарей.

А ныне — спаситель королевства и воин, чей клинок напоен несгибаемой волей.

«Но до меня не доходило вестей, что он стал Мастером!»

Да и какой там рядовой Мастер — он явно шагнул куда дальше начальной ступени. Исходящая от него жажда крови вперемешку со странной пепельной энергией выдавала закаленного бойца, сумевшего сотворить собственный мир.

— ...

В воздухе незаметно закружился серый пепел.

Политан сощурился. Волосы по всему телу встали дыбом, а по спине пробежал ледяной холодок. Инстинкты вопили об одном: к этому пеплу нельзя прикасаться ни под каким видом.

«Уж о способностях Калиса я наслышан».

Меч, прозванный Бурей и Северным Ветром.

Калис.

Призрачный меч, выкованный еще прародителем рода Зерван. Грозная слава этого сокровища, повелевающего северными ветрами, гремела и в Империи, и в малых странах, некогда рискнувших пойти войной на Север. И главная беда заключалась в том, что мощь Калиса напрямую зависела от мастерства владельца: в умелых руках оборона ветров становилась практически непробиваемой.

А сейчас Калис сжимал сам Каллиус.

Вжух!

«Хуже и придумать нельзя».

Притаившиеся под землей нити разом взметнулись наружу, целясь в мечника. Но тот, и бровью не поведя, единым махом рассек их все.

Точнее, он даже не шевельнул клинком.

За него резал сам ветер.

Лицо Политана перекосило еще сильнее. Выходит, воля, оседлавшая эти порывы, куда острее и крепче его собственной.

Каллиус неумолимо надвигался.

Политан шаг за шагом отступал.

Удушающая жажда крови буквально пригибала его к земле, заставляя втягивать голову в плечи.

— Да как, черт тебя дери, ты унял буйство феи?!

Оглядев развернутый вокруг мыслеобраз, Политан понял, что в святилище нет Тел — он заперт здесь один на один с врагом. Чувствуя дыхание близкой смерти, он желал перед концом хотя бы получить ответы на мучившие его вопросы.

Вместо слов Каллиус поднял правую руку, в которой сжимал другой меч.

— Что же за способность кроется в этом клинке, раз ему под силу обуздать мощь самой Великой Феи?..

— А я ее и не обуздал.

Бернард.

Глядя на деда, ставшего мечом, Каллиус не сумел скрыть проступившей во взгляде горечи.

『Бернард』

Ранг — Призрачный

Обитающая душа — Бернард

Уникальная способность — Исчезнувшая Звезда

— Я просто заставил ее ненадолго исчезнуть.

Уникальная способность клинка — «Исчезнувшая Звезда». В буквальном смысле слова — погасшее светило.

Разумеется, речь не о какой-то божественной силе, стирающей врагов в небытие. Меч прячет от мира не противника, а самого владельца.

По правде говоря, для схваток он вообще не годился. Да и как прикажете разить врагов или защищать союзников оружием, которое уносит прочь тебя самого?

Когда Каллиус впервые взялся за рукоять Бернарда, то в тот же миг растворился в воздухе. А открыв глаза, обнаружил себя внутри меча, где и повстречал деда. Внутренний мир Бернарда оказался местом, почти не подвластным оковам времени и пространства. Проще говоря, идеальным залом для тренировок. Именно там Каллиус сумел без лишних помех освоить Преобразование Текучей Воды.

Вот тогда-то он и задумался: а какой мыслеобраз воплотится в реальности, если развернуть святилище Бернарда?

Каллиусу требовалось одновременно утихомирить бушующую Тел и разобраться с Политаном. Поэтому, заперев последнего в святилище Калиса, он в то же самое время сотворил второе пространство.

«Двойное Святилище».

Удерживая множественное святилище — сразу два мыслеобраза одновременно, — Каллиус попросту изолировал противников друг от друга: Политан остался во власти Калиса, а Тел перенеслась в мир Бернарда.

«Расчет оправдался, вот только...»

Ментальная сила таяла куда стремительнее, чем он предполагал. Обычная способность Бернарда скрывала владельца, но, развернувшись в полноценное святилище, она кроила само пространство. Вытянув мыслеобраз деда в реальность, Каллиус превратил его во временную темницу для Тел.

Впрочем, навредить самой фее это место все равно не могло. Ведь Бернард — не орудие убийства, а клинок-наставник, созданный передавать учения своему владельцу.

— Времени в обрез.

Два святилища разом в одночасье сожрали половину божественной силы. Энергия утекала сквозь пальцы, а следом истощался и разум. Главный стержень любого святилища — сердце рыцаря. Под двойной нагрузкой виски уже ломило от острой боли.

С Политаном следовало кончать немедленно, иначе Каллиус сам первым рухнет без чувств.

— А теперь умри.

Грохот!

Штормовая энергия меча лавиной обрушилась на Политана. Удар рвал пространство со всех сторон, не оставляя ни единого шанса на спасение. Обмотавшись вырвавшимися из рукавов пучками нитей, словно броней, Политан незаметно пустил по ветру одну-единственную серебряную паутинку.

Бах! Бум! Грох! Вжух!

Фигуру Политана зашвыряло из стороны в сторону, беспощадно кромсая на части. Вот отлетела рука, вихри располосовали кожу, а из глотки вырвался полный агонии вопль.

— Кха!..

Следом ему разворотило грудь. Захлебываясь кровью, Политан с глухим стуком рухнул лицом в землю.

Увидев это, Каллиус уже собирался опустить меч, как вдруг...

Вжик.

В воздухе мелькнула серебряная нить — извиваясь, точно дождевой червь, она впилась прямо в тело мечника.

— Хе-хе-хе-хе, ха-ха-ха-ха! Потерял бдительность!!

Изувеченный Политан, от которого осталась лишь верхняя половина туловища, зашелся маниакальным хохотом. Тот, кто секунду назад казался мертвецом, как ни в чем не бывало оплел себя волокнами: наживую пришил оторванные конечности, а недостающие куски плоти заменил плотными клубками. Настоящая бессмертная скверна во плоти.

— Мы, Последователи Нити, слабы в открытом бою! Но нам нет равных в скрытности и коварстве! Ты принял мою уловку за простую нитку — и эта беспечность будет стоить тебе жизни!

Политан ликовал. От этих пут не сумела освободиться даже Великая Фея. Последний козырь, ради которого он по крупицам отсекал драгоценные нити призрачного ранга, сработал как по нотам.

От одной мысли о том, что тело столь могучего мечника вот-вот перейдет под его полный контроль, Политана била дрожь предвкушения.

— А ну-ка, для начала убери святилище.

Едва уняв бурлящий восторг, он вальяжно, словно король на троне, бросил приказ.

Вот только...

— Хм?

Святилище Меча Бури, Калиса, и не думало рассеиваться. Напротив, штормовые вихри закружились еще яростнее, неумолимо сжимая кольцо.

— Ч-что за чертовщина?! Живо убери святилище!!

Но Каллиус не проронил ни слова. Он лишь неподвижно стоял, буравя врага ледяным взглядом.

— Н-не может быть...

Политан попятился, судорожно сглотнув пересохшим горлом.

«Промывка мозгов не действует?!»

Сомнений быть не могло: мечник каким-то образом подавлял проникшую в тело нить. Иначе как это объяснить?

— Да неужели его ментальная сила крепче, чем у Великой Феи, прожившей не одно тысячелетие?!

Чистой воды бред! Однако глаза говорили об обратном. Что ж, как ни жаль, но тогда выбора нет.

— Убей его!

Раз проникшая внутрь нить не способна подчинить чужой разум и встречает отпор, остается лишь одно — прикончить носителя.

— Разорви его изнутри!

Нить призрачного ранга обладала колоссальной прочностью, а ни один рыцарь в мире не способен закалить собственные потроха. Плоть изнутри мягкая и беззащитная — знай себе режь да кромсай. Да кто вообще устоит, когда прямо внутри него бушует смертоносная струна?!

Однако...

— Ч-чего?!.. Это невозможно!!

Каллиус даже бровью не повел. А все потому, что...

[Сопротивление ментальной атаке.]

Рубин Хетайры на корню пресек промывку мозгов.

Мало того...

[Меч Безумного Дракона выражает недовольство тем, что ничтожная нить вторглась в его обитель.]

[Безумие Безумного Дракона начинает подавлять нить Мидаса.]

Обитающий в сердце Меч Безумного Дракона явил собственную волю. Стоило ему подавить чужеродную силу, как мгновенно обмякшая нить Мидаса сама бессильно выскользнула наружу.

«...»

Каллиус с самого начала не стал уклоняться, твердо зная, что Рубин Хетайры сведет на нет любые ментальные атаки. А уж с физической угрозой он бы легко справился и без вмешательства Безумного Дракона — хватило бы собственной демонической и драконьей силы, чтобы защититься или вытолкнуть инородный предмет прочь.

«Неплохо бы еще разок встретиться с Безумным Драконом».

Норов у того заметно переменился. Судя по этому неожиданному проблеску благосклонности, при должном подходе строптивый дух вполне мог стать надежным союзником. Все-таки среди призрачных мечей души с пробудившимся самосознанием встречались крайне редко.

— Ты выдохся?

— ...

— Тогда пора заканчивать.

— Да что бы ты ни делал, тебе меня не убить! — сквозь зубы процедил Политан, едва не задыхаясь от бессильной ярости.

Каллиус лишь равнодушно кивнул:

— Знаю.

— Знаешь?! Да о чем ты...

— Я знаю, что ты клон.

А потому...

— Сгинь с глаз моих.

Вжух!

Налетевшая буря изорвала фигуру Политана в клочья, не оставив от нее и следа.

Фью-у-у... Следом развеялось и штормовое святилище.

Вокруг разлилась бархатная ночная тьма, залитая чистым звездным светом — точь-в-точь студеный небосвод родного Севера.

То было святилище Исчезнувшей Звезды. Посреди него, заложив руки за спину, стоял полупрозрачный старик — одинокое темное светило этого мира — и безмятежно всматривался в вышину. Вскоре он обернулся, и на его бледном, словно тающем лице расцвела теплая улыбка.

[Ах ты негодный паршивец. Уже снова пожаловал.]

То был сам Бернард — хозяин этого мира, встретивший внука раскатистым смехом, и меч Каллиуса, сам ставший святилищем.

— Разве ты сам не говорил, что мне еще многому предстоит научиться?

[Учиться тебе и впрямь есть чему. Но притащить такое старику, который только-только стал мечом... Похоже, сперва тебе стоит научиться уважению к старшим.]

Бернард сокрушенно поцокал языком. Прямо перед ним неистовствовала Тел: не в силах совладать с распиравшей ее мощью, фея слепо металась из стороны в сторону, разметывая зеленые волосы.

Одного взгляда хватало, чтобы понять — дела плохи. Вены по всему ее телу страшно вздулись, а клокочущая внутри энергия грозила вот-вот рвануть. Похоже, она держалась лишь чудом, на одной отчаянной решимости подавляя буйство собственной силы.

Но долго так продолжаться не могло. Стоит колоссальной мощи Тел окончательно вырваться на свободу — и святилище Бернарда разлетится вдребезги в одно мгновение, а Север обратится в безжизненную пустошь. «Инстинктивная интуиция» Каллиуса вопила об опасности сильнее, чем когда-либо прежде, не оставляя места сомнениям.

[И что ты намерен делать?]

В словах Бернарда сквозил немой вопрос: неужели придется ее убить? Вместо ответа Каллиус вскинул Калис.

— Тысячу лет эта фея лишь безучастно наблюдала за Севером, а сегодня наконец объявила, что будет его защищать. Я не стану ее убивать.

Разве имел он право предать этот искренний порыв — отвергнуть сердце той, кто прежде ни разу не вставала на защиту этих земель? Будь на его месте кто-то другой — возможно. Но сам Каллиус ни за что не смог бы отвернуться.

— Тел.

Вокруг мечника расцвела остаточная энергия, и сжатый в ладони Меч Бури, Калис, окутала пепельно-серая дымка.