Вж-ж-жих!

Кокон из серебряных нитей лопнул, и наружу вывалился человек. Скользкая кожа, мокрые, словно только что из воды, волосы — это был не кто иной, как последователь Нитей, которому Каллиус оторвал конечности. Один из старейшин Крассиона, Политан Шелкового Кокона.

— Проклятье! Подумать только, ублюдком, свалившим усиленного тролля с одного удара, оказался Каллиус! — выругался он в ту же секунду, как выбрался из оболочки.

В последний момент всё пошло прахом. Даже с поправкой на возможные неожиданности мощь этого парня превзошла самые смелые ожидания. Как ничтожество, что еще шесть лет назад едва числилось Паломником и во владении мечом уступало последним бездарям, умудрилось набрать такую силу?!

Проклиная абсурдность этого мира, старейшина тяжело вздохнул:

— Ха-а… Ничего не дается гладко.

Откинув со лба мокрые пряди и стерев с кожи липкую слизь, он набросил припасенную одежду и обмотал тело нитями. Убежище представляло собой глубокий подземный бункер, выстроенный как раз на случай подобных катастроф. Поднимаясь по ступеням, Политан один за другим сворачивал охранные нитяные барьеры, пока наконец не выбрался на поверхность.

Тонущий Лес.

— План сорвался, но убиваться так, будто наступил конец света, ни к чему.

Неудача есть неудача. Однако, пока цела голова на плечах и сохранены силы, всегда можно отыграться.

— Сперва заберу людей и уберусь с Севера. Все-таки приберечь одного тролля про запас было чертовски верным решением.

С таким трофеем даже верхушка Крассиона закроет глаза на его промах.

— А если еще и насесть на Рамату за то, что в свое время не добил Каллиуса, как-нибудь выкручусь.

Тогда Каллиус еще не достиг ступени Мастера. Все знали, что в кровавой мясорубке с Великим Воином орков он уцелел лишь чудом.

— Да куда запропастились эти кретины?..

Отряда, оставленного дежурить в чаще, нигде не наблюдалось. Тролль тоже бесследно исчез. Побродив по округе, Политан вдруг замер как вкопанный.

— …Сплошные сюрпризы. А я-то полагал, что единственной помехой был тот выродок.

Гр-р-р-р.

Из-за деревьев показался волк с двумя синими рогами. Нет, тварь была настолько исполинской и дышала такой первобытной свирепостью, что ее впору было назвать драконом.

Тяжелой поступью Громовой Волкодракон вышел прямо к человеку. Похоже, пропажа засадного отряда была делом когтей именно этого чудовища.

— Волк, повелевающий молниями? Любопытно. Хотя какой уж тут волк — вылитый дракон.

В воздухе висела густая, почти осязаемая драконья мощь. Политан повидал на своем веку немало низших ящеров, но еще ни разу не сталкивался с особью, наделенной столь подавляющей аурой. Такой силы с лихвой хватило бы и истинному дракону. Откуда в северной глуши взялось подобное создание и почему оно открыло охоту на его людей, старейшина понятия не имел.

«Один неверный шаг — и костей не соберу».

Одно он понимал кристально ясно: дело дрянь. К этой минуте Политан уже ненавидел Север до нервной дрожи.

— Уж я-то умею укрощать зверье получше тех криворуких ублюдков с кнутами…

Ш-ш-ш.

С пальцев старейшины сорвались нити, скользнули по ногам и змеями расползлись по сырой земле.

— Не желаешь преподать мне урок покорности?!

Вжих!

Алые путы стрелами метнулись вперед, целясь в лапы Виви.

Но в следующий миг…

Ба-бах!!

С небес с оглушительным треском обрушилась синяя молния, в одночасье спалив все нити дотла.

— Чего?..

Гр-р-р-р.

Оскалив клыкастую пасть, вокруг которой плясали ослепительные разряды, Громовой Волкодракон Виви сейчас ничем не уступала легендарному Дракону Грома. Секунда — и ее силуэт обратился росчерком молнии, растворился в воздухе и вырос прямо перед носом опешившего сектанта.

— Бешеная тварь!

Ву-у-ух!

Вместе со шквальным порывом ветра с небес хлынул настоящий ливень из грозовых разрядов, а Меч Молнии Виви принялся косить вековые деревья.

Треск! Грохот!

Десятки неохватных стволов одним махом разнесло в щепки. Стиснув зубы, Политан кубарем откатился по земле, чудом разминувшись со смертью. В голове билась лишь одна лихорадочная мысль — унести ноги.

— А-архиепископ…

— Живой, значит.

— С-спасите…

Хрусть.

Не раздумывая ни секунды, старейшина свернул уцелевшему подручному шею, прижал ладонь к остывающему телу и забормотал молитву:

— Взываю к богу…

Он рассчитывал переработать труп в свежие нити, но не успел.

Свист! Бум!

— …Копье?

Прилетевшее из чащи древко с силой вонзилось в землю, сорвав ритуал. От удара оружие буквально рассыпалось в прах, однако вложенная в бросок мощь заставила Политана похолодеть.

— Лично на тебя я зла не держу.

Из лесного сумрака неспешно шагнула фигура, при виде которой даже видавший виды старейшина остолбенел.

— Ты…

Изящная девушка с мягко покачивающимися при ходьбе розовыми локонами. Святая Копья, избранница самого Лактуса — Айли.

— Какими судьбами ты здесь?!

— Так уж вышло. Хочешь верь, хочешь нет, а я угодила в плен.

— В плен?

Кто? Святая? Чтобы Святая великой Империи, подмявшей под себя полконтинента, попала кому-то в руки?

— Для шутки слишком уж пресно.

Где это видано, чтобы пленницы разгуливали по лесу без оков, да еще и при оружии?

— Копье было чужим. Точнее, и моим, и не моим одновременно. Мое священное оружие отобрали.

И верно: стоило ей об этом заикнуться, как Политан заметил пропажу. Ее прославленного священного копья, Рафаэля, нигде не было.

— Пожалуй, позаимствую вот это.

Коснувшись трупа сектанта, которому Политан только что свернул шею, Айли без единого слова обратила мертвую плоть в новое копье.

— Статус Святой позволяет творить чудеса даже без молитв?

— Бедняга сам молил о смерти, так что лишние слова тут ни к чему.

— …

Вокруг сжавшей древко девушки начала медленно сгущаться удушающая аура. Само по себе созданное оружие вышло посредственным — едва ли дотягивало даже до ранга Мён. Вот только в руках самой Святой любая палка обращалась смертоносным орудием, и сбрасывать это со счетов мог только глупец.

— Да что ты творишь?! Даже для Империи, враждующей с Карпе, Север — заноза, которую необходимо вырвать! Ты бы наградить меня должна, а не бросаться с копьем!

— В твоих словах есть резон.

— Всё, что я делал, шло исключительно на благо Империи! С какой же стати имперская Святая пытается меня прикончить?! Остановись, давай объединим усилия! Вдвоем мы сотрем Север в порошок! Да что там Север — мы поставим на колени само Карпе!!

Ударить с тыла по королевству, которое как раз лихорадочно копило силы для реванша, — разве для Империи, несколько лет назад потерпевшей от Карпе обидное поражение, это не идеальный шанс смыть былую пощечину?!

— Встань со мной плечом к плечу! Сперва прикончим эту клыкастую тварь, а затем соберем кулак и раздавим Карпе. Ты ведь не глупая и сама понимаешь, какая это выгода! Ради тебя я собственноручно обращу их столицу в руины!

Но Айли не удостоила его ответом. Она лишь молча подходила ближе, держа копье наперевес.

— Святая!!

— Империя не настолько немощна, чтобы нуждаться в подачках вроде твоих. К тому же ты сболтнул лишнего, а на такое я закрывать глаза не намерена.

На губах девушки заиграла холодная усмешка, а во взгляде мелькнула брезгливая жалость, словно она смотрела на убогого.

— С Карпе мы разберемся и собственными силами. Выставлять подобное как условие сделки — верх скудоумия. Завоевание этого королевства — задача… с которой мы справимся и без твоей помощи. И вообще, разве я не предупредила сразу?

Сейчас она на положении пленницы.

— Я сложила оружие добровольно, чтобы избежать напрасного кровопролития. И он пошел мне навстречу. А значит, честью Святой я обязана отплатить ему тем же и выполнить его просьбу.

— …

— И последнее. Великая Империя…

Когда божественная сила Айли вспыхнула в полную мощь, ее розовые волосы плавно взметнулись в воздух.

— …не марает руки союзом с падалью, пресмыкающейся перед жалким божком.

— Проклятая девка, да как у тебя язык повернулся поносить моего бога?!

Договорить он не успел — копье Святой молнией рванулось вперед.

Ба-бах!!

— Будь ты прокля-а-а…

Удар прошил старейшину насквозь, оставив в груди сквозную дыру.

Следом сверкнул Меч Молнии Виви, одним неуловимым росчерком оборвав последнее дыхание Политана.

Лишь когда последняя извивающаяся, точно дождевой червь, нить обратилась в пепел под разрядами тока и ударами древка, оба наконец перевели дух.

— А твой хозяин и впрямь пугающий человек.

Скользнув взглядом по морде волкодракона, Айли повернулась в сторону замка Еварш, где сейчас находился Каллиус. И как только он вычислил логово Политана да еще и додумался отправить сюда именно ее? Поистине, чем ближе она узнавала этого человека, тем сильнее пробирал озноб.

— Интересно, ведает ли он сам… каким чудовищем стал.

С тихим смешком покачав головой, Святая возвела глаза к небу. Виви в ответ лишь недовольно заворчала и шумно фыркнула.

Гро-о-ох!

Чудовищный взрыв сотряс пространство. Прорвавшись сквозь клубы едкого дыма, Каллиус стрелой метнулся к бушующей Тель. Зажатый в ладони Штормовой Меч Калис взревел неистовой бурей, однако сорвавшийся с лезвия вихрь энергии на полпути бессильно рассеялся в воздухе.

Каллиус прищурился и отступил на шаг. Перехватив рукоять обеими руками, он вскинул клинок к уровню глаз, уходя в глухую защиту.

В тот же миг вокруг взметнулись крупицы рассеянной в воздухе силы, и всё пространство заволокло густой серой взвесью. Расколотая после череды яростных стычек энергия меча обратилась кружащимся пеплом и послушно стекла к клинку. Двигаясь плавно, словно в смертоносном танце, Каллиус обрушил на противницу ревущий пепельный смерч.

Стиль Каллиуса — Течение Пепла. Грозное искусство фехтования, кромсающее любую преграду в мелкую крошку и обращающее ее в прах. Уникальная техника, рожденная слиянием магии фей, драконьей мощи и божественной благодати, лавиной ринулась на обезумевшую фею.

Бах! Бах! Бах!

— Тоже нипочем? А если так?

[Намеренно подорвала те диковинные огненные сферы, чтобы сбить твой атакующий вихрь! Поистине божественный трюк, я бы до такого в жизни не додумался. Ты ведь говорил, она лишилась рассудка — откуда же тогда столь филигранное боевое чутье?]

Бернард озадаченно цокнул языком и принялся брюзжать. Вид призрачного старика, стоявшего поодаль со скрещенными на груди руками, точно зевака у чужого пожара, действовал на нервы.

— Хватит глазеть без дела, придумай лучше что-нибудь. Или так и будешь любоваться, как меня убивают?

Дух смерил Каллиуса возмущенным взглядом:

[Скажи спасибо, что я вообще терплю наглецов, устроивших кавардак в моей обители! И потом, это твоя драка, какого рожна ты ко мне пристал?!]

— Не слишком ли черство, учитель? Когда ты передавал мне Текущую Воду, то даже слезу пустил — дескать, теперь и помирать не жалко.

Бернард мгновенно вспыхнул:

[Да потому что я думал, будто мне и впрямь крышка! Знай я наперед, чем всё кончится, ни за что бы не развел такую сырость!]

— Что, и в этом я виноват?

[А кто же еще?! Раз уж крутился поблизости, мог бы пошевелиться, прийти старику на выручку до того, как он испустит дух, и проводить на тот свет по-человечески!]

— Побойся бога. Сам ведь бился в свое удовольствие и пал в бою, а теперь валишь с больной головы на здоровую?

[Тьфу на тебя! Сам выкручивайся!]

— Тц, — поморщился Каллиус. — Ну и любуйся тогда на гибель собственного ученика.

[Сам же на каждом углу открещивался от ученичества! Вспоминаешь про учителя, только когда жареный петух клюнет, паршивец этакий.]

Еще немного поворчав для порядка, Бернард вдруг хищно прищурился и обронил:

[При жизни я бы такого не разглядел, но в нынешнем состоянии кое-что вижу. Видно, и этот дар достался мне по воле богов.]

— Не тяни кота за хвост. Говори скорее, где у нее уязвимое место, иначе мне конец.

Бум! Треск!

С небес градом посыпались пылающие сферы, а твердь под ногами разошлась трещинами, выбрасывая наружу исполинские корни, хлещущие воздух подобно кнутам.

Увернувшись от удара и оттолкнувшись подошвами от древесного сплетения, Каллиус взмахнул мечом, но навстречу тут же взметнулась стена огня, выплюнув десятки огненных щупалец.

Вжих!

Перехватив Пожирающий меч, он обрушил на преграду Сто Рассечений, в клочья разрубая огненную сеть перед собой, а следом окутал лезвие бурей Калиса и нанес сокрушительный выпад.

Ба-бах!

[Целься в сердце. Этого хватит.]

— Но разве она тогда не погибнет?

[Погибнет, конечно. Ты ведь спрашивал про уязвимое место, разве нет?]

Грохот!

Едва увернувшись от взметнувшегося земляного вала, Каллиус бросил с неприкрытой досадой:

— Нашел время для шуточек.

[Кхм. Корень ее безумия гнездится прямо в сердце. Больше нигде. Впрочем…]

Хватит ли этой подсказки? Уловив намек старика, Каллиус криво усмехнулся:

— Более чем достаточно.

Обратившись в клинок, Бернард обрел свойства оружия-наставника. Развернутое Святилище закалило его душу и подняло ранг меча, пробудив способность направлять других воинов. Именно поэтому от взгляда старого мастера не укрылась истинная причина недуга феи.

«Нить засела в самом сердце».

Значит, паразитическая нить Миды добралась до сердца Тель, лишив ее рассудка. В таком случае достаточно просто пронзить грудь и оборвать путы. В обычной ситуации затея казалась чистым безумием — какой бы могущественной ни была Великая Фея, удар сталью в сердце не пережить никому.

Однако если за дело берется Каллиус, шанс есть. Ведь однажды он уже проворачивал подобный трюк на собственной шкуре. Его собственное сердце уже принимало в себя клинок.

Сомнения мгновенно отступили. Медлить больше нельзя.

— Тель!! — заметив катящиеся по щекам феи прозрачные слезы, Каллиус выкрикнул ее имя и рванул вперед, отталкиваясь от зависших в воздухе каменных глыб. — Не бойся.

Мгновенный Шаг.

Вшух.

Фигура мечника размылась в воздухе. Когда Тель уловила движение, острие уже замерло в волоске от ее груди.

Дум!

Но сталь так и не достала до плоти.

«Защитный купол?»

Фею окутывала плотная сфера из спрессованного ветра и магнитных полей. Не теряя ни доли секунды, Каллиус занес Калис над головой и с размаху рубанул сверху вниз:

— Угасание Пепла!

Витающий вокруг пепел мигом спрессовался на кромке лезвия и сорвался с острия единым сокрушительным ударом.

— !!..

Атака такой чудовищной мощи, что в пространстве вокруг на миг пропали все звуки, врезалась в преграду. По незримому куполу со звоном побежала тонкая трещина.

И в то же мгновение в груди самого Каллиуса пробудился дремавший доселе клинок. Тот самый, что в далеком прошлом едва не обратил в пепел половину Карпе.

Безумный Дракон. Барамут.

Выпустив из пальцев рукоять Калиса, Каллиус погрузил ладонь в собственную грудь и с силой вытянул наружу Меч Безумного Дракона.

— Кх!..

Тело тут же прошила волна тошнотворной слабости, но он не дрогнул ни на миг и одним коротким движением вогнал Барамут по самую гарду в сердце Тель.

— Кал… лис…

Встретившись взглядом с полными слез глазами феи, он тихо поправил:

— Я Каллиус.

В следующий миг грянул взрыв, подобный гибели звезды, и ударная волна швырнула мечника через все Святилище.

Когда грохот стих, в погрузившемся в звенящую тишину мире начала медленно подниматься густая, удушающая драконья аура. Столь необъятная и плотная, что легко заполнила собой все пространство Святилища до самых краев.

[Ого… А я-то думал, наш сорванец взялся за ум, но горбатого могила исправит. И в страшном сне не приснилось бы, что ты выпустишь на волю Безумного Дракона ради спасения одной-единственной женщины! Выходит, погибель Севера таилась вовсе не снаружи, а у тебя за пазухой.]

— Заткнись ты. И без того в груди печет как в преисподней.

Мощь Безумного Дракона действительно выжгла заразу Миды без следа. Чужая воля, пустившая корни в сердце феи, обратилась в ничто от одного соприкосновения с Барамутом. Ведь этот клинок изначально создавался вовсе не для того, чтобы убивать плоть. Его истинным пристанищем всегда служило живое сердце.

Вот только у Тель, в отличие от самого Каллиуса, не было при себе артефакта, оберегающего разум от ментального вторжения. Измотанная долгим буйством и оглушенная болью, на пороге забытья она даже приняла его за предка Калиса. А значит, для духа Безумного Дракона захватить власть над беззащитным телом не составило ни малейшего труда.

— Барамут.

На нежном лице Тель расплылась хищная, чужеродная ухмылка.

Вскинув тонкую ладонь, Безумный Дракон высвободил бушующую внутри энергию, и на кончиках пальцев феи сгустились багровые когти из чистой концентрированной мощи.

Миг — и ее силуэт пропал из виду.

Лязг!

Под оглушительный скрежет, от которого едва не лопнули барабанные перепонки, когти Безумного Дракона намертво зажали выставленный навстречу Пожирающий меч, а вторая рука наотмашь полоснула Каллиуса по груди.