— Хозяин этих земель... ты ведь можешь хотя бы сказать, где мы?

— На Севере.

— Север! О-о, вот оно что! Теперь припоминаю. Вороные волосы. Серые, точно у самого бога, глаза. Да-а... Ты Зерван с Севера, благословленный Вальтерусом!

Каллиус фон Зерван.

За одно это имя гоблин Ректор выложил кругленькую сумму, однако о сделке ничуть не жалел.

— То копыто сослужит тебе добрую службу. Вещица редкая, но расстаться с ней мне совсем не обидно.

Вот насколько высоко он оценил услышанное. Конечно, пока его грели лишь смутные надежды, а не твердая уверенность. Но чутье кричало Ректору об одном: перед ним человек, хранящий уйму тайн, неведомых больше ни одной живой душе. И секреты Каллиуса непременно утолят его вечную жажду знаний.

Шумно облизнув губы толстым языком, гоблин выбил из трубки пепел, заново набил ее табаком и раскурил.

— Правило «один вопрос — один ответ» всё еще в силе. Я свой задал, теперь твой черед. Знаешь, Каллиус, сдается мне, вести с тобой дела будет чертовски забавно.

Ректор плавно пошевелил пальцами, словно подманивая добычу — будто уже закинул удочку и пытался подсечь крупную рыбу по имени Каллиус.

— Ах да, раз уж ты проявил щедрость, отвечу тем же. Чтобы использовать копыто забытого коня, просто вложи в него ветер желания и брось.

— Ветер? — переспросила Эмили.

Ректор тут же обхватил трость обеими руками, оперся на набалдашник подбородком и зловеще ухмыльнулся:

— Это копыто забытого коня. Разве ты не знаешь, отчего его позабыли? Хочешь, расскажу?

— Отчего позабыли?..

Каллиус дернулся было, чтобы остановить дочь, прежде чем та машинально повторит вопрос вслух. Но опоздал.

— То был любимый скакун ныне забытого бога! А стерся он из памяти потому, что бегал быстрее всех на свете! Ха-ха! Хорошо же ты воспитал дочурку, Каллиус!!

Выпалив ответ на одном дыхании, Ректор счел сделку закрытой. Сама подсказка о том, как пробудить артефакт, уже была широким жестом с его стороны. А вот за удовлетворенное любопытство девочки полагалась отдельная плата.

Посмеиваясь, гоблин отнял ладони от подбородка и развел руки в стороны, всем своим видом требуя расчета.

— Папа...

— Всё в порядке.

Сообразительная Эмили мигом смекнула, какую оплошность допустила, и виновато вздрогнула, но Каллиус лишь успокаивающе потрепал ее по макушке. А затем смерил Ректора совершенно иным — ледяным взглядом.

— Решил помелочиться?

— Правила есть правила.

— Что ж, о жадности гоблинов я наслышан.

Обронив это тоном человека, у которого не оставалось выбора, Каллиус щелчком пальцев подбросил старинную гоблинскую монету.

Дзинь!

Золотой кругляш сверкнул в воздухе и полетел прямо к Ректору. Тот ловко перехватил его на лету.

— Надо же, какое нежданное богатство. Ц-ц.

Довольный торгаш принялся любоваться добычей и даже попробовал монету на свои кривые желтые зубы.

Одарив его тяжелым взглядом, Каллиус сжал в ладони копыто, напитал его своей волей и бросил вперед.

Артефакт закружился в воздухе по причудливой траектории; подхваченный странным порывом ветра, он пролетел несколько шагов и глухо стукнулся о землю.

В тот же миг раздалось грозное фырканье.

Из клубов черного дыма соткался вороной жеребец с кроваво-красными глазами. От него, точно от порождения бездны, волнами расходилась зловещая призрачная жуть.

— По старой дружбе добавлю кое-что еще: скакуна кличут Шунипом. Это падший конь. Как видишь, сейчас он — бесплотный дух. Несется быстрее ветра, вот только сумеешь ли ты его оседлать — зависит исключительно от твоей сноровки, ц-ц-ц!!

— Подлый ублюдок! Всучил нам призрака, на которого даже верхом не сядешь, и еще корчишь из себя благодетеля?!

— А я и не обещал, что на нем можно скакать. Между прочим, Каллиус сам выбрал этот товар. Смешно валить всё с больной головы на здоровую, человеческая девчонка.

Эмили заскрипела зубами, костеря наглеца последними словами, но Ректор лишь скучающе поковырял в ухе длинным грязным ногтем.

— Пустое, — вмешался Каллиус. — Я знал, что беру.

— Вопрос твоей дочурки не тянул на целую золотую монету, так что я снова побуду добрым. С этого момента копыто сработает лишь раз. Не требуй от Шунипа невозможного, и он постарается исполнить твою волю.

— И за этот совет ты, разумеется, тоже выставишь счет.

— ...?! Как ты догадался?

Глядя на вытянувшееся лицо гоблина, Каллиус криво усмехнулся. Он шагнул к призрачному скакуну, оседлать которого мог разве что другой падший, и властно произнес:

— Стань моим.

Вжух!

Незаметно обнаженный Железный Лорд в мгновение ока рассек коня пополам.

Святую землю огласило жуткое, надрывное ржание. Фигуру Шунипа заволокло черным дымом, и жеребец бесследно растаял.

— Д-да ты рехнулся, безумец!! Такого редкого скакуна! Зверя, равного божественным созданиям — и под меч?!

— Ты ведь сам назвал его падшим.

— Да хоть трижды падшим! Пусть даже через копыто удалось вытянуть лишь осколок его души! Шунип есть Шунип!! Загубить божественного скакуна — неслыханное варварство! Нет, скажи на милость, зачем ты вообще его прикончил?!

Ректор выкрикнул это сгоряча и тут же в ужасе зажал рот обеими ладонями. Поздно: теперь настала очередь Каллиуса отвечать на платный вопрос.

— Затем, что у него есть душа и крупица плоти.

Пока имеется хотя бы эта малость, большего не требуется. Особенно если при жизни тварь вкусила глубокой скорби. Будь то конь, от которого осталось единственное копыто, или тролль, истлевший до голых костей, — все они пополняли ряды его воинства.

— Пробудись. Шунип.

Ву-ух!

Клубы черной мглы брызнули во все стороны. Священные огни, озарявшие святилище, тревожно затрепетали, и прямо из земли, омытой слезами Титео, взметнулся могучий силуэт.

Прокатилось громогласное ржание. От прежней зловещей ауры не осталось и следа — конь преобразился до неузнаваемости.

— Да что же это творится...

Ректор остолбенел. Эмили тоже застыла с приоткрытым ртом, не сводя глаз с перерожденного зверя.

Призрачный скакун Шунип восстал рыцарем Каллиуса, сбросив оковы проклятого декаля. Теперь перед ними возвышался закованный в вороненую сталь боевой жеребец, окутанный всполохами пепельно-серой энергии. Его горделивый взор и тающие в сером сиянии клочья тьмы внушали неподдельный трепет.

— Шунип.

Конь тихо фыркнул, приблизился к хозяину и ласково ткнулся мордой в его ладонь.

— А он куда крупнее, чем казалось. Наследие прежнего владельца?

Взять хотя бы Габу, усиленного тролля, что сторожил внешние врата, — вот кому пришелся бы впору такой исполин. Обычному всаднику взбираться на подобную громадину было бы попросту несподручно.

Впрочем, Каллиуса такие мелочи не смущали. По рангу Шунип встал в один ряд с Четырехзвездочными Генералами — Ниолем и Гарсией. Первый рыцарь столь высокого ранга, созданный после обретения Титео, и третий в его войске.

Разве станут габариты помехой для создания такого уровня? Тем более в его жилах всё еще теплилась искра божественного зверя.

— Уменьшись.

Словно поняв приказ, Шунип тряхнул гривой, и его могучее тело плавно сжалось до размеров, идеально подходящих человеку.

Каллиус извлек из подпространства седло Хумасиса, затянул подпруги на спине скакуна и одним легким движением вскочил на него.

Закованный в броню конь в ореоле черного дыма — и восседающий на нем всадник. Смоляные волосы, белая как благородный нефрит кожа, прямой, хищный точно лезвие нос и бездонные серые глаза безупречно гармонировали со статью Шунипа, придавая северянину поистине царственное величие.

— Проветрюсь немного и вернусь.

Стоило ему чуть тронуть поводья, как конь и всадник буквально растворились в воздухе, точно призрачная дымка.

Быстро. Уму непостижимая скорость.

— Шунип — божественный скакун, — пробормотал Ректор. — Пусть он пал, а душа уцелела лишь отчасти, породу не пропьешь. Главный козырь этого жеребца — стремительность, с которой никому не тягаться, и сокрушительный удар копыт на полном скаку. Кхя... Грозная мощь! Но поскольку у декаля оставался всего один призыв, я-то рассчитывал сбыть неликвид и выманить у папаши что-нибудь стоящее... А оно вон как обернулось.

По правде говоря, для самого гоблина эта диковинка была как чемодан без ручки: и применить с толком нельзя, и выбросить рука не поднимается. Он надеялся втридорога всучить бесполезную реликвию клиенту, но кто же знал, что Каллиус провернет подобный трюк.

«Знай я заранее, чем дело кончится, содрал бы вдесятеро больше... Только зря услугу оказал».

Пока торгаш с досадой цокал языком, Эмили, от души наслаждаясь его промахом, победно вздернула нос и ехидно бросила:

— Вот дурак.

— Папаша у тебя — та еще диковинка, а вот дочка вышла самая заурядная.

— Чего?! Да не будь здесь отца, я бы тебя уже на ремни пустила! И ломаного гроша за свое барахло не увидел бы. Тоже мне, благодетель! Скажи спасибо щедрости хозяина Севера, чудище зеленое!

— Кха-ха-ха!! Чудище зеленое! Давненько меня так не чествовали. И что же ты мне сделаешь, человеческая пигалица? Твой отец — разговор особый, но тебе-то со мной тягаться не по зубам, а?

— Желаешь проверить?

Ладонь девочки легла на эфес у пояса. Один клинок висел у нее на бедре, второй — за спиной. Оба выкованы и подарены отцом.

— Кхе-кхе, для вашего мирка железки, спору нет, отменные. Но смекай, малявка: мир, в котором копошишься ты, и земля, по которой ступаю я, — это небо и земля.

— Не проверим — не узнаем!

Дзинь!

Взвизгнув и высекая сноп искр, меч вылетел из ножен. Для пятнадцатилетней девчонки удар вышел немыслимо быстрым — бесхитростным, прямым, но оттого еще более хлестким и беспощадным.

«Яблоко от яблони...»

Ректору, поначалу смотревшему на нее сверху вниз, после одного этого выпада пришлось прикусить язык.

И всё же...

Вжух!

Сталь рассекла пустоту.

— !..

Эмили метила отхватить наглецу хотя бы руку, но за волосок до лезвия тщедушная фигурка обратилась в дым. Меч со свистом прошел сквозь тающее облачко.

— В былые времена жалким людишкам не дозволялось даже глаз на нас поднять. Куда уж такой зубочистке меня достать.

Вынырнув у девочки за спиной, гоблин легонько постучал кончиком трости по ее пояснице:

— Ты неповоротлива, точно осел. Отчего бы тебе и не побегать в ослиной шкуре?

В то же мгновение ноги Эмили налились свинцом, стоять прямо стало невыносимо трудно. Она отчаянно пыталась удержать рукоять, но непослушные пальцы сами собой разжались, и девочка рухнула на четвереньки.

Следом кожу густо затянуло жесткой шерстью, лицо вытянулось в морду — и вот уже на камнях стоял маленький неказистый ослик. Ошарашенная Эмили попыталась крикнуть, но из глотки вырвался лишь жалкий рев, и она в ужасе забилась на земле, роняя крупные слезы.

— Ц-ц-ц.

— Не слишком ли грубые у тебя игры с моей дочерью?

— ...

Вернувшийся Каллиус, от которого густо пахло свежей кровью, даже не спешившись, положил лезвие меча прямо на плечо Ректора. Клинок был насквозь пропитан смрадом десятков различных тварей.

Ощутив у горла холодную сталь, гоблин моментально вскинул ладони. С этим человеком шутки плохи. Ректор нутром чуял: стоит выкинуть хоть один фортель, и голова покатится с плеч прежде, чем он успеет моргнуть.

— Немало же ты нарубил.

— Заодно расчистил окрестности, пока объезжал коня.

Покосившись на бьющуюся в пыли Эмили, всадник чуть сильнее вдавил острие в зеленую шею:

— Верни ей прежний облик.

— Да ладно тебе, я ведь просто пошутил.

Стоило трости вновь коснуться спины животного, как наваждение спало, и Эмили, судорожно хватая ртом воздух, вскочила на ноги.

— Ублюдок зеленый!..

— Эмили.

— Папа! Этот гад превратил меня в осла!

— Вот как. Значит, побывала в ослиной шкуре.

Губы Каллиуса тронула едва заметная усмешка, и он отвел клинок. Даже если выходка торгаша пришлась ему не по нутру, свести счеты можно и после того, как они ударят по рукам.

Когда северянин спешился и отозвал Шунипа в тень, Ректор как ни в чем не бывало заметил:

— Ты уложил пару тысяч, не меньше. Неужто в здешних лесах развелось столько зверья? Гиблое местечко.

— Вроде того.

— Отец, неужели ты спустишь ему это с рук?!

— Торг еще не окончен.

— ...

Девочка с трудом проглотила рвущуюся наружу ярость. Уж она-то знала отцовский нрав: если нужно, он не моргнув глазом снесет голову кому угодно. А раз медлит — значит, на то есть веская причина.

И потом...

«Так вот с какими тварями приходится тягаться папе...»

До сих пор все их враги укладывались в рамки привычного мира. Даже свирепый вождь орков. Даже тролли, сшитые проклятыми нитями и пробитые кольями. Они внушали ужас, но оставались понятной угрозой из плоти и крови.

А этот зеленый коротышка находился за гранью разумения. Взял — и одним тычком палки обратил человека в бессловесную скотину. И отец держался с подобным чудовищем на равных, даже бровью не поведя.

Лишь сейчас до Эмили по-настоящему дошел смысл слов, сказанных отцом перед спуском в святилище. Девочка глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

— Полагаю, я сполна доказал, что падшего здесь нет. Да и за твой недавний вопрос причитается расчет.

Неоспоримым аргументом стал сам клинок в его руке — Железный Лорд, Титео. Предъявив его лично, Каллиус выполнил условие гоблина, а вкупе с ответом про воскрешение коня теперь имел полное право выбрать сразу две диковинки.

— А ты разве не желаешь ничего у меня выведать? Если твой вопрос близок к истине, быть может, я поведаю всё, чего ты так жаждешь.

Видать, расставаться с двумя сокровищами разом торгашу было поперек горла, вот он и решил расплатиться информацией. Но Каллиус лишь смерил его скептическим взглядом:

— Торгуешь знаниями? По божественному проклятию ты способен лишь копить их в себе.

— ...Тц. И об этом пронюхал.

— Пап, этот прощелыга снова пытался нас надуть?

— Именно.

Некогда гоблины навлекли на себя гнев небес. Причиной тому стало воровство: они похитили крупицы божественной мудрости. В отместку небожители обрекли весь их род на неутолимую жажду познания, но напрочь отняли способность делиться добытыми тайнами.

Из-за этого проклятия они не могли толком обучать даже собственных детенышей. Чужим ушам дозволялось передавать лишь всякую шелуху — пустые слухи да бесполезные мелочи. На истинном знании лежала нерушимая печать молчания, а за каждую попытку вытянуть чужой секрет приходилось платить втридорога.

Предлагая расплатиться ответом, Ректор явно рассчитывал схитрить и подсунуть какую-нибудь пустышку в обход проклятия.

— Ректор.

— Чего тебе?

— Мне твои секреты без надобности.

— Хо-о... Да ну? Король Севера, Каллиус. Мне плевать на людскую возню, но даже я наслышан, как захирело нынешнее Карпе. Меч тупится день ото дня, тогда как Копье лишь набирает мощь. Неужто совсем ни о чем не хочется расспросить? Среди моих клиентов попадались важные птицы из Империи. Разве не любопытно, о чем они проболтались за торгом? Грязное белье двора, их болевые точки, тайные слабости!

Северянин равнодушно качнул головой:

— Оставь себе. От тебя мне нужна вполне конкретная вещь.

— И какая же? — насупился гоблин.

— Плод перевернутого дерева.

Услышав это название, Ректор снова вытаращил глаза так, что они едва не выкатились из орбит.

— Т-ты... откуда ты про него проведал?! Откуда смертному знать об осколке древнего бога?! Ах!

Вечные приступы изумления торгаша начинали утомлять, поэтому Каллиус ответил коротко:

— Скажем так, дело в черте...

— В черте? Какой еще черте?

Плод перевернутого дерева. Частица бога, которого в незапамятные времена вбили головой в твердь земную, отчего его плоть пустила корни и проросла кроной вглубь. В каждом, кто вкусит хотя бы кроху этого запретного плода, пробуждается невиданный дар. Одни обретают сокрушительную мощь, другие — причудливые, непостижимые способности сродни божественным. Силу, дарующую новые черты и таланты.

Говоря языком системы: «Билет призыва черты». Либо же — «Стирание черты».

В обычных условиях выменять такое сокровище было практически нереально, даже если посчастливится встретить гоблина-торговца.

— Уж не ведаю, кто тебе про него нашептал, но эту вещь я не отдам. Слишком велика заключенная в ней мощь. Слишком опасна... чтобы потакать низменным страстям человека.

Вот только карман Каллиуса приятно оттягивали те самые старинные монеты, которые он методично копил всё это время.

Дзинь. Дзинь.

Стоило ему запустить руку в кошель и приняться небрежно перебрасывать золото с ладони на ладонь, как зрачки Ректора затряслись, точно при землетрясении.

— Э-это чересчур опасно...

Золотой ручеек со звоном переливался между пальцами. Гоблин отчаянно силился отвести взгляд, но его взмокшая ладонь сама собой, словно заколдованная, поползла к заветной суме.

— Мне не дозволено...