Люцерн, похоже, зря потратил время. Алисия сжала кулаки. Желание делает людей смелыми. Теперь ей предстояло продать свои выдумки.

— Я знаю ваше желание.

— Какое желание?

— Желание незаконнорожденного очевидно. Вам понадобится достойное место в семье. Если нет... то вы подумываете её уничтожить. Вы уничтожаете всё, чем не можете завладеть.

— Ты смерти ищешь...

Люцерн закрыл Алисии рот ладонью, при этом накрыв её нижнюю челюсть.

Алисия не отводила от него взгляд. Люцерн долго смотрел ей в глаза, хмурясь, словно сдерживаясь, и опустил руку. Алисия снова шевельнула губами.

— Я могу помочь вам стать герцогом.

— Я скажу ещё раз, — медленно произнес Люцерн. — В мире нет такого места, где незаконнорожденный ребёнок мог бы стать патриархом семьи. Допустим, даже если бы он и был, чего ты хочешь?

— Пожалуйста, одолжите мне денег.

— Что?

Люцерн нахмурился. На его лице появилось совсем другое выражение.

— Меня держат здесь в качестве залога за долг родителей. Пожалуйста, выплатите его за меня. И вытащите меня отсюда.

Хотя он и не был безумно богат как магнат, Люцерн был достаточно состоятелен.

— Вы сможете заплатить тридцать тысяч золотом сегодня же вечером?

Война отняла у семьи графа богатство, не оставив ничего, кроме поместья.

— С какой стати я должен делать это из-за человека, который не говорит ничего определённого?

Алисия облизнула пересохшие губы.

— Я поставлю себя на кон. Вы можете считать меня своей слугой до тех пор, пока не убедитесь, что мои сведения верны. Я сделаю всё, что вы попросите. Я хороша во всём, — сказала Алисия, глядя на губы Люцерна.

Она надеялась, что с этих губ сорвутся слова одобрения. Люцерн, казалось, задумался. Его брови внезапно нахмурились, когда он посмотрел на неё.

Она сказала:

— Якоб меня продаст. В этом году мне исполняется двадцать лет, и акт передачи земли или имущества вступает в силу через год после моего совершеннолетия... Якоб и так уже забрал у меня всё, что собирался.

— Сколько ты должна?

— Тридцать тысяч золотом.

— Почему столько?

Действительно, этой суммы хватило, чтобы у Люцерна отвисла челюсть. На её плечи легла стоимость небольшого поместья.

— Это военная компенсация. Мой отец — Лор, дворянин из старого королевства.

Он был графом.

Люцерн, казалось, об этом знал.

— Для Якоба нет ничего лучше воровства.

— Ударьте в спину Якобу. Вы этого хотите.

Люцерн посмотрел на Алисию своими тёмными глазами.

— Мои кузены больше еды любят только удары в спину.

— Да. И если вы потратите деньги на уплату моего долга, я принесу больше пользы, чем стою... Я могу создавать Якобу серьёзные неприятности, так что...

Чем больше она говорила, тем больше хвалила себя. Уши Алисии покраснели.

— Я знаю много секретов этого дома, от мелочей до важных. Я уже шесть лет собираю тайны, скрежеща зубами… Я думала, что это мой единственный способ выжить.

— Живя как привидение в потайном проходе?

— Так оно и есть, — кивнула Алисия.

На самом деле, в прошлой жизни она действительно была призраком или ведьмой — существом, которое все игнорировали и презирали, как будто она не имела никакой ценности.

— И если вы считаете мою информацию полезной и ценной, то, пожалуйста, избавьте меня от долга, — наконец дойдя до самого главного, заговорила Алисия. Она показала печать на шее — это было её ярмо. — Пока у меня есть эта эмблема, я не могу сбежать из этой семьи. Я слышала, эта эмблема — магический след, которую использует только семья Картье.

Люцерн положил ладонь на затылок.

— Ты столько рассказала...

Люцерн, казалось, все ещё подбирал слова — он все ещё думал.

— Маленький призрак в потайном проходе — это очень мило. К сожалению, слушая, я не нашёл твоим словам никаких подтверждений.

— Это…

— Очень вероятно, что Якоб всадит мне нож в спину. Ты привлекательна, но я не настолько глуп, чтобы покупать такую информацию. Не думай, что я в первый раз сталкиваюсь с мошенником, который рассказывает мне историю моей матери. Десятки мошенников и шпионов в год обращаются ко мне только потому, что во мне течёт кровь Картье. О, узоры я тоже видел. И лжецы ныне мертвы, — сказал Люцерна совершенно беспечным тоном.

Алисия не показывала этого внешне, но холодок пробежал по её телу. Казалось, он вообще не интересовался своей биологической матерью.

«И это все?».

Она попыталась убедить Люцерна, сообщив кое-какие сведения, которые могли бы заинтересовать его. Но Люцерн оказался крепче, чем она думала. Она должна была сделать что-то ещё.

И тут раздался звон.

В это время Алисию поразила пульсация, кажется, даже её мозг зазвенел. Она рефлекторно схватилась за шею.

«Э-э, как?».

Девочки в одной с ней комнате спали как убитые. Кто-то встал и доложил, что Алисии нет?

Узор на шее Алисии свидетельствовал, что она была рабыней семьи Картье. Эта татуировка вспыхнула.

Якоб искал её. И он безумно спешил.