– Ааа!

– Эй! Что с тобой?

Ариен проснулась от кошмара и увидела, что Марко тоже поднялся почти одновременно. Телеграмма заставила дрожать не только Мерху – он показал её и Марко.

Марко, который также был причастен к убийству вместе с отцом, тоже побледнел.

– Нет… Всё в порядке…

У Ариен возникли подозрения. Последние дни отец с сыном вели себя странно: не спали ночами, с широко раскрытыми глазами, молчали за обедом. Иногда они шептались вдвоём, взволнованно и тревожно.

«Может, они украли деньги ещё из одного храма, а мне не сказали? Или по уши в долгах?»

И хотя звучало это нелепо, выглядели они действительно как должники – беспокойные, напряжённые, словно задолжали что-то, чего не могли вернуть.

«Или этот сопляк до сих пор винит меня? Я, по-твоему, виновата, что у нас отобрали землю? А что я должна была сделать, если против меня – эта сумасшедшая стерва?»

Ариен не знала, что и думать.

– Иди уже спать. Завтра важный день, большое событие.

– Да. Завтра служение в Высшем храме. Очень важный день для отца – он будет проводить службу.

– Верно… Даже если призраки существуют, перед Богом они не осмелятся появиться, – мягко проговорил Марко, поглаживая себя по груди.

Но чем больше Ариен слушала его бормотание, тем глубже становились её подозрения.

***

– Сегодня тоже...

Это был день новогоднего богослужения. Великолепная церемония, которой должен был руководить Верховный Жрец Мерха. День, когда он выставлял себя как главного кандидата в будущие Папы.

Однако по какой-то причине лицо Мерхи побелело, черты заострились, а взгляд стал тусклым, как у человека, из которого выкачали всю кровь.

– Ну что... Опять этот тип в синем приходил? Я велел сразу сообщать мне!

– Я пытался. Он каждый день появляется в разное время и исчезает, как призрак… В прошлый раз я попробовал схватить его – и вдруг телеграмма уже была у меня в руках.

Священник, ответственный за получение сообщений, дрожал. Мерха теперь говорил не столько словами, сколько руками. Он хотел было поднять руку, но, заметив уже распухшую щеку клерка, нехотя опустил её.

С дрожью в пальцах он вскрыл конверт.

Внутри – не только телеграмма. К ней было приложено кое-что ещё.

«Перьевая ручка Ризральфо».

Мерха узнал её сразу. Та самая перьевая ручка – с наконечником из сапфира. Это был подарок, который он сделал ему давным-давно. До этого она пропала среди его вещей.

Он раскрыл телеграмму.

 [Сегодня. Я буду ждать тебя на самом видном месте с лучшим обзором. –Р–]

– Аргхххх!

Охваченный яростью, Мерха не выдержал и швырнул ручку прочь.

В памяти всплыли события того дня.

Ризральфо хотел построить дом в Юрифе. Он пригрозил, что не будет подчиняться, если ему не купят землю, и Мерха использовал чёрные средства храма, чтобы приобрести её.

Каждый раз, приезжая в Юриф, он останавливался у участка и часами рассказывал о своих грандиозных планах.

– Мерха, посмотри на это. Мы построим здесь великолепный особняк и будем устраивать праздники круглый год. Это будет незабываемо. Я приглашу всю родню, пусть живут здесь!

Ризральфо с самого начала был не слишком здоров. Он верил, что не проживёт долго. Пророки рождались с сильной божественной силой, но и жили, как правило, мало.

– Если ты подпишешь завещание о передаче тела, я построю тебе виллу или особняк, как ты пожелаешь.

Так Мерха уговорил его подписать соглашение о передаче тела. Но тот выдвинул поразительно наглый ультиматум:

– Когда я умру, сделай мою семью дворянской. А деньги, вырученные от продажи моего тела, разделите пополам, чтобы половина осталась моей семье.

Мерха терпел и сносил его капризы долго, но в тот день не выдержал. Ссора вспыхнула, и в какой-то момент он ударил его ножом. На шум прибежал Марко.

– Ты не боишься Бога? Неужели у тебя нет никакой привязанности – ты заботился обо мне до сих пор… пожалуйста… пожалуйста, спаси меня… Верховный Жрец… – умолял Ризральфо. Из его груди текла кровь.

– Отец, давайте просто убьём его. Пророк, пока он ещё молодой, – настоящая ценность. Целое состояние, если тело не повреждено, – прошептал Марко, и в его глазах блестело безумное возбуждение.

Увидев такое выражение лица, Ризральфо в ужасе отступил назад.

– Если я умру сегодня, я не оставлю вас в покое! Даже мёртвым я вас прокляну! Я пророк! Я избран Богом! Я найду вас, даже если стану тенью.

Это были его последние слова.

Марко вонзил нож ещё раз. Глубже. Резче. Ризральфо обмяк и затих.

Из кустов показался кто-то. Тот, кто был на него похож как две капли воды. Его брат. Секретарь. Тот, кто всегда был рядом.

Он видел всё.

– Поймай его! – закричал Мерха.

Они с Марко бросились в погоню. Прошло всего несколько минут, но когда они вернулись, тела Ризральфо, которое они спрятали на поляне в лесу, уже не было.

Мерху пронзила догадка.

«Настоящий Ризральфо никак не мог вернуться...»

И все же все его тело дрожало. Он не забывал последнего проклятия. Ризральфо был настоящим пророком, обладавшим подлинной божественной силой. А если его проклятие – реальное?

«Надо успокоиться. Сегодня важный день. Я должен хорошо справиться. Я – Верховный Жрец этой страны!»

Но, вернувшись в комнату, он обнаружил, что и перьевая ручка, и телеграммы исчезли.

***

«Не может быть… Все телеграммы исчезли. Значит, это было наяву?»

Когда Мерха вышел к алтарю, его взгляд метался, губы дёргались, глаза налились кровью. Внимательные прихожане переглядывались, перешёптывались:

– Что случилось? У Благословенного совсем плохой вид.

В этот момент Мерха заметил мужчину в первом ряду на втором ярусе. На нём было синее пальто, волосы были собраны в косу и перевязаны синей лентой. Шляпа была надвинута на лицо.

– Я, я...

Глаза Мерхи дрогнули. Мужчина приподнял шляпу. Они встретились взглядами.

 – Ризральфо! – воскликнул Мерха. Шёпот толпы мгновенно превратился в гул. Ризральфо усмехнулся.

Он медленно открыл рот и произнес всего два слова.

«Это я».

– Хиии! – вскрикнул Мерха и упал на пол.

В храме поднялся ропот.

***

– Что происходит?

– О боже! До выборов Папы всего ничего… Неужели это смертельная болезнь?

Аристократы переговаривались, сплетничали, как чайки у пирса, и постепенно уходили – служба закончилась, так толком и не начавшись. Отменили, якобы «из–за здоровья» Верховного Жреца.

– Ну и важность, это новогоднее богослужение… Даже если он будущий Папа, он ведь просто священник. И всё отменили из-за него?

– Вот-вот. Быть членом семьи Картье, видимо, важнее самого Бога.

Толпа критиковала Мерху.

На третьем ярусе Элиша и Люцерн сидели на лучших местах и спокойно вышли вместе со всеми.

Уже в карете Люцерн проговорил:

– Какая жалость. В таком возрасте, а уже бредит… До деменции, вроде бы, ещё далеко?

Сегодня унижение Мерхи было впечатляющим. Он упал на глазах у всех… и обмочился.

– …Может, это кара, – сказала Элиша, глядя на Люцерна. Его выражение было жестоким, но одновременно притягательно прекрасным.

– Может, за то, что был жесток с нами. Великий грех – кричать на племянника и его жену.

– А разве убийство – не больший грех?

– Твой муж был не лучше.

– Это не то же, что убивать на войне. Он убил пророка, который мог бы спокойно дожить свою жизнь. Из-за корысти, – Люцерн кивнул. Слова Элиши, кажется, пришлись ему по душе, – если он сойдёт с ума, Господь отвернётся от него. Жалко, конечно… Разве Гаджу не благословлён детьми?

– Одарён. Только вот даже внуки ему не по душе, – Люцерн вскинул бровь и холодно усмехнулся.

– Его не любят даже самые достойные внуки.

– В нашей семье нет места любви. Ни твоей ко мне, ни моей к тебе. Когда между близкими слишком сильная привязанность, они превращают друг друга в пепел. Лучше оставаться рядом, пока это имеет смысл.

– Да, пока ты будешь много работать, то будешь полезным.

Люцерн посмотрел на Элишу и вдруг улыбнулся. Улыбка была по-настоящему светлой, такой Элиша раньше не видела. Её даже охватил лёгкий шок: неужели он умеет так смеяться?

– Элиша. Я не брошу тебя, даже если ты станешь уродливой или бесполезной. Никаких уловок, предательств или обмана. Ты напрасно надеешься, что я брошу тебя и ты будешь свободена.

Эти слова заставили дрогнуть её губы. Она была той, кто всегда смотрел на него снизу вверх – с восхищением и завистью, словно он был солнцем, а она – цветы под ногами. Она впитала его облик в память – и теперь могла только утолять жажду, вглядываясь в солнечные блики, что напоминали о нём.

«Ложь. Какой мужчина станет любить женщину с изуродованным лицом?»

Что Люцерн оставит её, даже когда она станет «негодной»? В это бы не поверила даже проходящая мимо собака.

Она молча отстранила его руку. Люцерн лишь усмехнулся – будто бы довольный тем, как она приняла его слова.

И тут карету тряхнуло.

Тфру! Кучер медленно остановил карету в безлюдном месте. Дверь открылась, и в неё сел мужчина, плотно укутанный в плащ.

– Добро пожаловать, Ризральфо, – спокойно произнес Люцерн. Мужчина, которого звали Ризральфо, вошёл, закутанный в свою накидку. Человек с безошибочно узнаваемым лицом пророка.

– Ах, я ведь уже давно вышел на покой, а Вы всё никак не отпускаете меня…

– Таких талантов, как ты, больше нет. Если недоволен, то займись обучением младших шпионов.

На этот раз Йен прикусил губу. Он протянул руку к лицу и медленно снял кожу. Человеческое лицо, удивительно реалистичное, исчезло.

– Всё-таки Лазри – лучший в этом деле.

На его лице была магическая маска. Она в точности копировала форму человеческого лица. Сначала создавалась внешность, а затем на неё накладывалось заклинание иллюзии.

Маска с магией иллюзии позволяла подделывать внешность до поразительного уровня. Добавив к этому регулярную отправку Мерхе «вещей» Ризральфо, найденных в сейфе, Йен довёл того до безумия. Появляясь то там, то здесь, он стал настоящим кошмаром.

Он перевёл взгляд на Элишу и улыбнулся:

– Как Вам моя игра?

– Стоит ли говорить? Это было великолепно.

– Ух ты, как приятно это слышать!

Увидев улыбку Йена, Люцерн добавил:

– Нахал. Убери эту улыбку.

– ...Слушаюсь, – с невозмутимым видом ответил Йен, сменив выражение лица на совершенно пустое. Это было настолько нелепо, что Элиша не удержалась и тихонько рассмеялась.

Карета тронулась, плавно покатилась в сторону их поместья.