Глава 79
После того как они разжали объятия, некоторое время все трое неловко молчали, а затем решили сначала снять усталость после долгого пути.

Пока Мейса присматривала за Бидже, Туран вместе с Солифом отправился в горячий источник.

— Ох, это потрясающе… Было бы ещё лучше, если бы вода была немного горячее.

Они находились в самом горячем источнике этой местности — том самом, где Туран когда-то купался вместе с Ридой, — но даже этого, похоже, Солифу было недостаточно.

Ну, всё-таки одна из двух скрытых в его теле линий крови давала ему способность обращаться с огнём.

Так же как Туран родился с исключительным обонянием и ловкостью, Солиф обладал способностью воспринимать различные виды света и имел устойчивость к жаре.

Хотя, как показал случай со взрывом, в котором пострадали дворяне дома Вараха, эта устойчивость была далеко не абсолютной.

Пока Туран спокойно закрыл глаза и наслаждался теплом воды, Солиф тихо заговорил рядом:

— Эй, Туран.

— Что?

— Та девчонка ведь полностью запала на тебя, да?

— С чего ты вдруг это взял?

— Да это же видно по её поведению! Честно говоря, будь я женщиной, я бы тоже влюбился в мужчину, который перевернул весь дворянский дом ради моего спасения.

— Это не так.

По своему опыту Туран знал, что когда люди испытывают то, что обычно называют «любовью», их тела начинают издавать запах, похожий на запах животного во время течки.

Однако от Мейсы он ни разу не чувствовал подобного запаха.

Даже когда они только что обнимались, он уловил лишь смесь радости и печали — довольно сложный набор эмоций.

Не подозревая об этом, Солиф понимающе ухмыльнулся и сказал:

— Да ладно, не будь таким зажатым. Ты ведь рисковал ради неё потому, что она тебе интересна, разве нет?

— Когда я спасал тебя, я тоже рисковал испортить отношения с домом Вараха. Только не говори, что думаешь, будто я сделал это потому, что ты мне интересен. 

— Нет, это совсем другое…

Услышав ответ Турана, Солиф недоверчиво цокнул языком и вскоре сменил тему.

— По крайней мере, начните говорить друг с другом попроще. У нас троих похожий статус, способности и даже возраст, а вы всё равно продолжаете обращаться друг к другу на «вы». Из-за этого неловко только мне одному.

— Говорить, что наш возраст похож, немного бесстыдно.

Турану было девятнадцать, Мейсе — двадцать два, тогда как Солифу было пятьдесят восемь — почти втрое больше.

Конечно, если учесть, что высокоранговые дворяне живут по три-четыре сотни лет, эта разница была не настолько велика, чтобы их нельзя было считать одним поколением.

Услышав разумный аргумент Турана, Солиф тут же взорвался:

— Если уж собираешься обращаться со мной как со стариком, то хотя бы проявляй уважение к старшим!

---

Закончив купание, они вытерлись, оделись и разошлись заниматься своими делами.

Перед уходом Солифа Туран напомнил ему ещё раз:

— Я уже говорил, но никогда не охоться на местных обезьян. Все они — семья Айкула.

— Понял-понял. Если увижу обезьяну в опасности, даже спасу её, так что не переживай.

Солиф уверенно махнул рукой и ушёл, а Туран, активировав свои чувства, отправился искать Мейсу.

Пока Солиф отправился на охоту за подходящей добычей для ужина, Туран собирался сначала провести её кормление.

В конце концов, Мейса, похоже, стеснялась показывать этот процесс другим.

Вскоре Туран нашёл её и неожиданно остановился, увидев необычную сцену.

Она сидела, держа Бидже на коленях, и аккуратно массировала основание её крыльев.

— А вот здесь? Тебе приятно?

Бидже чирикнула и вытянула одну лапу, начав писать на земле.

Похоже, там были слова вроде «приятно» и «немного правее».

Мимика у Бидже была не такая выразительная, как у человека, но её полузакрытые глаза ясно показывали, насколько ей нравится.

Через несколько минут Мейса слегка похлопала её по крыльям и поднялась.

— Всё, хватит!

[Ещё!]

— Потом, потом. Или попроси Айкула.

[Он слишком тупой! Он слишком сильный, и пальцы у него слишком толстые!]
(П.П. - ахахпхахапхпх, я не могу с этой птицы)

Бидже затопала лапами, словно заставляя Мейсу прочитать написанное.

Обычно она не вела себя так капризно, если рядом был Туран, а значит, она стала ещё ближе с Мейсой.

Впрочем, как и Туран, Мейса тоже «подходила» Бидже.

Судя по тому, как Бидже сразу проявила симпатию к Турану при их первой встрече, было очевидно, что между магическими зверями и людьми, связанными линиями крови, существует особая связь.

Туран с удовлетворением наблюдал за их близостью, но вскоре ему пришла мысль.

«Если Мейса унаследует мой духовный контракт, сможет ли она использовать магию ветра?»

Конечно, он вовсе не собирался бросать Бидже, но не было гарантии, что подобная ситуация никогда не возникнет.

Например, если он найдёт магического зверя, «подходящего» линии Захара, но его душе не хватит вместимости для обоих. Или если он неожиданно погибнет…

Погрузившись на мгновение в эти гипотетические мысли, Туран вернулся к реальности, когда Мейса успокоила ноющую Бидже и отправила её к Айкулу.

— Вижу, ты уже искупался.

— Да.

Ответив, Туран вдруг вспомнил разговор с Солифом и сказал:

— Давай с этого момента будем говорить друг с другом проще. Мы товарищи. С Солифом я всё равно уже разговариваю неформально.

Когда он начал так говорить с Азизом, это не казалось таким неловким, но предложить то же Мейсе почему-то было странно.

— А? А, ну… хорошо. Туран.

Мейса выглядела так же неловко, как и он.

Не обращая внимания на неловкость, Туран сразу перешёл к делу.

— Солиф скоро приготовит ужин, но лучше сначала провести кормление. Ты ведь ничего не ела с тех пор, как мы ушли?

— …Да. Я пыталась, но всё равно плохо получается.

На лице Мейсы появилось самоукорение.

Туран понял, что это, скорее всего, злость на саму себя за неспособность преодолеть травму.

Вместо того чтобы сразу начинать процедуру, Туран положил руку ей на плечо и спокойно сказал:

— Я не знаю, что ты чувствуешь. Я никогда не испытывал страданий от того, что не могу есть. Но Рето мертва, и пока я рядом, ни один дворянин из дома Захар не сможет подкрасться к тебе.

После допроса Рето Туран примерно понял причину её расстройства.

Вероятно, это была память о боли от яда, который она съела вместе с матерью и младшим братом во время покушения.

Он хотел заверить её, что виновная уже мертва и что если кто-то снова попробует что-то подобное, он остановит их.

Однако вместо благодарности Мейса тихо застонала и покачала головой.

— Это… на самом деле не потому, что я боюсь яда.

— Тогда почему?

Туран спросил это почти автоматически, хотя и ожидал, что она не ответит.

Мейса всегда избегала разговоров о том дне.

Но, возможно, из-за того что они перешли на более простой стиль речи и эмоциональная дистанция немного сократилась, она после короткого колебания сказала:

— Я чувствую себя… такой трусливой.

Туран не стал спрашивать, почему она так считает.

Он молчал, чувствуя, что она сама всё объяснит.

И действительно, вскоре Мейса начала рассказывать.

Десять лет назад они втроём отправились на пикник на красивый холм неподалёку от Моргена.

Но когда они начали есть принесённую еду, внезапно началась сильная боль в животе, и первым ухудшилось состояние её младшего брата, который ещё не пробудил свою магическую силу.

Спасти его удалось лишь благодаря её лечебному артефакту, который у неё уже был в столь юном возрасте, поскольку она считалась наследницей.

Он не мог вывести яд, поэтому был всё равно что вода, льющаяся в бездонную яму, но хотя бы не давал ему умереть сразу, даже когда кровь лилась из его тела.

Проблема была в том, что в это время и её мать, обладавшая силой на уровне низшего дворянина, и сама Мейса тоже умирали от яда.

Пока мать и младший брат в агонии умоляли её спасти их, всё, что могла делать Мейса, — это плакать кровавыми слезами и поочерёдно использовать лечебный артефакт, лишь ненадолго отсрочивая их смерть.

Что ещё хуже, рыцари, которые должны были охранять их поблизости, исчезли, и Мейса не могла позвать на помощь.

Её мать и брат продолжали кричать о спасении, истекая кровью. Невыносимая боль от яда жгла всё тело. Магическая сила постепенно иссякала…

— В конце концов я использовала остатки магии, чтобы вылечить себя. Мне было страшно. Я боялась, что если продолжу лечить их, то тоже умру. Если бы я просто немного сильнее постаралась, возможно, смогла бы спасти их всех.

Мейса опустила голову, словно преступница, и её рыжевато-каштановые волосы закрыли лицо.

Выслушав её историю, Туран понял, что полностью ошибался насчёт причины её болезни.

Рана в её сердце была не страхом смерти, а виной за то, что она выжила, оставив семью.

Что здесь можно было сказать?

Туран перебрал в голове разные ответы, но в конце концов просто сказал то, что думал:

— Не знаю, утешат ли тебя мои слова, но ты ничего плохого не сделала. Никто не вправе требовать от двенадцатилетнего ребёнка пожертвовать собой ради семьи. Никто не имеет права обвинять тебя. Даже те родные, которых ты потеряла.

В конце концов, именно в двенадцать лет Туран тоже потерял мать и сражался за свой дом.

Вспоминая, каким тогда был испуганным ребёнком, он никак не мог назвать её поступок трусостью.

Услышав это, Мейса ещё глубже уткнулась лицом в волосы и разрыдалась.

После короткого утешения Мейса набралась смелости и попробовала съесть кусок хлеба, но тут же вырвала. Как и раньше, в конце концов она потеряла сознание, и питание ей ввели уже без сознания.

Позже, после ужина из жареного кролика, который приготовил Солиф, Туран собрал товарищей и предложил разобрать текущую ситуацию и обсудить дальнейшие действия.

Первой темой стали четыре символа, встроенные в тело Бадала — главы дома Аравион, — которые они видели в Моргене..

— Четыре линии крови…

— Скорее всего, это ветер, молния, физическая сила и зачарование.

— Тогда получается, что Громовой Владыка находится в теле главы дома Аравион? Подожди, стоп.

Солиф, говоря это, взглянул на Мейсу.

— Я не особо разбираюсь в этом боге, но разве Громовой Владыка не был мужчиной?

— Да. То есть… да, был.

Она согласилась говорить с Солифом на «ты», но было видно, что пока ещё не привыкла.

— Значит, он потом собирался переселиться в женское тело? Меня самого представить женщиной — уже кошмар, но, чёрт, это впечатляет. Во всех смыслах.

— Ну, прожив так долго, может, ему уже всё равно. Не то чтобы у дома Аравион никогда не было женщины-главы. Или… возможно, это вообще не сам Громовой Владыка.

От этой гипотезы у обоих расширились глаза.

— В смысле — не сам?

— В том смысле, что тело, в котором он живёт, с кровью Аравион, и потому он может в какой-то мере пользоваться способностями Громового Владыки, но сама душа может принадлежать другому богу. В конце концов, предок линии крови Чародеев — куда более известное божество.

— Хромая Богиня…

Имя божества, создавшего библиотеку Орема, Дороги Старой Империи и множество других реликвий, сорвалось с губ Мейсы.

— И ещё подозрительно, что четвёртая линия крови, добавившаяся как раз в момент, когда он начал действовать, оказалась линией Чародеев. Может, обычно управляет сознание главы семьи, а когда он использует силу — власть перехватывает сознание бога. Он ощущался совершенно по-разному: когда стоял в стороне и когда вышел вперёд.

— Ну да. Он правда выглядел как другой человек. Подожди, стоп. То есть в мужском теле жила женщина? Это… вообще-то… — Солиф, сначала кивая, вдруг зацепился за странное и принялся бормотать, что страннее — мужской бог или женский в теле главы дома Аравион.

Туран слегка постучал по камню, возвращая внимание к разговору, и подвёл итог:

— Есть хотя бы одна хорошая новость: он не может пользоваться силой свободно. Если бы мог, ему не понадобилось бы назначать заместителя.

Это означало, что даже если втроём они не дотянут до уровня Бадала, пока они способны удерживать позицию, шанс на победу остаётся.

В этот момент Мейса повернулась к Солифу и спросила:

— Предком дома Вараха был Серебряный Солнце, верно?

— Да. А что?

— Тогда какие четыре линии крови, по-твоему, у них? Мы можем догадаться по писаниям и легендам.

Солиф задумчиво хмыкнул и вспомнил:

— У них, скорее всего, одна из четырёх — линия, связанная с ближним боем. В легендах полно историй о воинах, которые мечами света вырезали гоблинов.

Гоблины были восточной расой с острыми, как у акул, зубами и дурной славой из-за любви к поеданию детей.

Конечно, в нынешние времена, как и многие другие нелюдские виды, их оттеснили в глушь, и теперь это лишь угасающие племена в отдалённых местах.

— Хотел бы вернуться и расспросить об этом. Или хотя бы порыться в семейных архивах.

Разумеется, если Солиф действительно вернётся в дом Вараха, как он сказал, это сразу обернётся войной.

Турану внезапно пришла мысль, и он посмотрел на Мейсу.

— Возможно, у тебя тоже скрыта линия Чародеев.

— У меня?

— У меня изначально тоже было только две.

Может быть, потенциал Мейсы даже выше, чем у Турана, и когда она упрётся в предел, у неё пробудится третья линия крови.

Если так, у неё появится шанс противостоять Бадалу.

Туран также допустил, что у Солифа может быть нечто подобное.

Когда он это сказал, Мейса и Солиф посмотрели на себя, потом друг на друга и растерянно наклонили головы.

— Третья линия крови… у нас правда может быть такое?

— И есть способ выяснить?

— Есть один. Мы можем пойти в библиотеку Орема.

После слов Турана Солиф, который уже слышал об этом месте, слегка кивнул.

— Та, что на западе?

— И отсюда не слишком далеко.

Даже если они двое не смогут напрямую общаться с библиотекарем, Туран сможет выступить посредником и хотя бы помочь им определить линии крови.

Конечно, согласится ли библиотекарь помогать — это ещё предстояло выяснить на месте.

Так их первой целью стало: проверить линии крови Мейсы и Солифа в библиотеке Орема.

Но уходить сразу они не стали — решили дождаться, пока здоровье Мейсы улучшится ещё сильнее.

С каждым днём нормального питания её тело заметно возвращалось к прежнему состоянию, и со временем её будет невозможно узнать.

В итоге даже если она станет ходить по миру открыто, дому Аравион будет трудно её опознать.

Они будут искать скелетно-худую, истощённую женщину, а после полного восстановления никто не свяжет её с прежней.

В следующие дни они обменивались различными магическими техниками, передаваемыми в их домах.

Начав с ускорения мышления, которому Мейса научила Турана, Солиф тоже поделился несколькими «видениями» дома Вараха. Но поскольку Туран уже освоил большую часть во время их совместных тренировок, ему почти нечему было учиться.

Скорее, он сам рисковал превратиться в инструктора, когда у двоих других не будет времени заниматься обучением.

— Значит, вот так… Чёрт, не получается.

В процессе он выяснил ещё одно: к сожалению, у Солифа талант к магии был немного хуже, чем у Турана или Мейсы.

Разумеется, это «хуже» существовало только на фоне них; по меркам обычных магов он всё равно был гением.

Пока Солиф раздражался из-за того, что не может сразу повторить магию Мейсы, Туран спокойно показал ещё раз.

— Смотри ещё раз и попробуй повторить. Вот так… Хм?

Демонстрируя заклинание, Туран вдруг замер: он почувствовал два присутствия у подножия горы.

Одно из них — по телосложению и объёму магической силы — без сомнений принадлежало Риде, дворянке дома Лавитас.

С учётом того, что это место было её привычным курортом с горячими источниками, её появление само по себе не было неожиданным.

Скорее, удивляло, что она не появлялась здесь последние несколько месяцев.

По её прежним словам, она обычно заглядывала хотя бы раз в несколько месяцев.

По-настоящему Турана потряс дворянин, который пришёл вместе с ней.

Некто, чья магическая сила была в два — два с половиной раза больше, чем у Мейсы.

Чудовище с огромным запасом магии, пусть и не дотягивающее до уровня Бадала, главы дома Аравион…

Заметив, как у Турана от напряжения заметно напряглось лицо, Солиф с любопытством спросил:

— Что такое?

— Похоже… у нас важный гость.

Был только один человек, кто мог обладать такой подавляющей магией и прийти вместе с Ридой.

Сюда приближался глава прославленного дома Лавитас.