Глава 70
Как только Азиз закончил объяснение, Туран сразу же поднёс маску к лицу.

Сначала он ощутил холодную и твёрдую поверхность, но стоило ему влить в неё магию, как она быстро стала тёплой и желеобразной, плотно прилипнув к коже.

Как и говорили, он чувствовал, что из него постоянно вытягивают небольшое количество магической силы, но его естественной регенерации вполне хватало, чтобы это компенсировать.

— Ну как? — спросил Азиз.

— Будто за ночь постарел. Идеально.

Когда Туран заговорил, обращаясь к Азизу, голос стал гораздо грубее обычного — как будто тёрли металл о металл: низкий, хриплый, шершавый.

Он посмотрел в зеркало рядом и увидел мужчину средних лет: тёмно-коричневая кожа, обветренная и загорелая от солнца, и густая чёрная борода, которая сразу бросалась в глаза.

Но если присмотреться, ниже шеи его относительно светлая кожа оставалась прежней — из-за этого преобразование выглядело немного неестественно.

«Если подумать, шрамы тоже не изменились…»

Если бы маска умела менять ещё и телосложение, то даже Солиф не смог бы заметить ничего странного.

Но если бы она обладала такой функцией, её бы не разбрасывали ради банального «маскарада» под пиратов.

В этот момент, пока Туран молча осматривал себя, Азиз спросил:

— Не ожидал, что она и бороду создаёт. Это же не настоящая, да?

— Конечно, нет.

На всякий случай Туран схватил прядь и дёрнул — борода без боли соскользнула и тут же рассыпалась в пыль.

При этом, если провести по ней ладонью, никакой искусственности не ощущалось — выглядело и ощущалось крайне убедительно.

— Какая бы там ни была парная вещь, даже этого уже достаточно, чтобы пользоваться, — сказал он.

И вдруг Туран ощутил странную вибрацию у себя в груди.

Источник дрожи был тот самый предмет, который он всегда носил на шее, — Реликвия Подражания.

— Почему она…?

— Может, это и есть парный предмет? — предположил Азиз.

Если подумать, сходство действительно было.

Родословная владельца реликвии буквально называлась «Подражатель», а её функция — поглощать чужую магию и копировать родословную.

Маска же тоже «подражала» — только уже чужому лицу.

Но если это правда парный артефакт к предмету, который пролежал в море тысячи лет, значит маска тоже должна быть Священной Реликвией.

А по силе и по эффекту она выглядела слишком слабой для такого уровня.

Да и если бы это была реликвия, дом Вараха никогда бы не позволил ей так бездумно гулять снаружи.

— Разве они не слишком разные по «рангу»? — нахмурился Туран.

— Полностью разные. Это как сравнивать твой защитный артефакт-Страж с обычной магической лампой, что висит тут, — подтвердил Азиз.

Прежде чем оценивать маску, Туран попросил Азиза попытаться оценить саму Реликвию Подражания.

До этого он пользовался ею больше методом проб и ошибок, чем понимая её устройство.

Но после попытки оценки Азиз признал: при нынешнем уровне навыков он не способен разобрать этот предмет.

Значит, реликвия действительно была из самых высших по рангу Священных Реликвий.

Чтобы нормально разобраться, вероятно, придётся просить помощи у матери Азиза или его старшего брата.

— Ладно. Если это пара, то что делать? Просто приложить их друг к другу? — спросил Азиз.

Туран снял маску и попробовал коснуться ею реликвии — но не только ничего не произошло, даже прежняя вибрация мгновенно исчезла.

Похоже, реакция появляется лишь при совместном использовании.

— Никакого отклика, — констатировал он.

— А если, пока они соединены, вливать в них магию? — предложил Азиз.

Туран приложил маску к реликвии и влил магию в обе одновременно.

Тут же раздалось низкое «ву-у-у-нг», и маска с реликвией начали дрожать.

Даже дураку было ясно: между ними есть связь.

И одновременно Туран почувствовал, как из кончиков пальцев уходит огромный объём магии — он невольно ахнул.

— Похоже, вот так и надо.

Когда резонанс начался, оба артефакта принялись жадно «жрать» его магию с пугающей скоростью.

Сначала Туран думал, что это быстро закончится… но прошла минута, потом пять, десять, двадцать — и он уже почувствовал, что запасы проседают.

Но если сейчас прекратить подачу и при этом повредить предметы, это будет чудовищной потерей.

В итоге он даже позвал Солифа, который бездельничал в своей комнате, и уже трое дворян стали вместе вливать магию в резонирующие артефакты.

---

Этот внезапный «отсос» магии закончился только тогда, когда все трое выжали себя почти досуха.

Туран, Солиф и Азиз молча рухнули на большую кровать — настолько были выжаты, что им стало всё равно.

— Мне кажется, я сейчас отключусь… — простонал Туран.

— Слушай, если мы собирались делать такое, надо было звать меня сразу. Я вообще-то левитацию тренировался… — недовольно буркнул Солиф.

— Откуда мне было знать, что так получится, — огрызнулся Туран.

Они лежали, захлёбываясь усталостью и головокружением, и лишь примерно через час смогли более-менее прийти в себя.

Поскольку Азиз подключился последним, магии у него осталось чуть больше. Он положил пальцы на маску и сказал Турану:

— Эту маску… я больше не могу оценить. Как и твой амулет.

То есть её «ранг» взлетел до невероятного уровня.

С трудом приподнявшись, Туран сразу схватил оба изменившихся предмета и внимательно их рассмотрел.

Первое, что бросалось в глаза, — внешний вид.

Прежде полупрозрачная маска теперь была покрыта узором волн, а на самой реликвии появилось изображение лица в шляпе, украшенной бубенцами.

Туран надел реликвию обратно на шею, надел маску и активировал их.

И понял: изменились не только форма, но и функции.

Он увидел потоки магии, обтекающие тела двух дворян перед ним.

В этих потоках словно складывались маленькие символы.

«У Азиза — белая наковальня и чёрный молот… А у Солифа… две светящиеся белые руки, держащие комок огня?»

Это были безошибочные символы, отражающие родословные каждого.

Туран тут же «заглянул» в себя — и убедился.

Белое облако, наполненное молниями, окружённое тьмой… и в самой тьме — одинокий глаз, злобно глядящий наружу.

Это были символы Арабиона и Захара.

В этот момент Азиз ткнул пальцем в лицо Турана и сказал:

— Эй? Ты же в маске, да? Но лицо не изменилось.

Услышав это, Туран быстро посмотрел в зеркало и увидел: несмотря на маску, его лицо действительно осталось прежним.

Маска утратила способность превращать — в обмен на «видение» родословных?

На миг его накрыла паника, но тут же пришла мысль.

Он повернулся к зеркалу и представил, как меняется его лицо.

И почти сразу отражение поплыло: сначала он стал Корвинусом, затем Азизом и Солифом, а потом и женщинами — Мейсой, Ридой…

Лицо менялось легко, послушно, как по мысли.

Азиз и Солиф, наблюдавшие рядом, ошарашенно распахнули глаза.

— Не может быть… — выдохнул Азиз.

— Теперь ты можешь менять лицо как захочешь? — поражённо спросил Солиф.

Туран продолжил проверять пределы способности.

Он мог менять рост примерно на пять-десять сантиметров, слегка корректировать форму костей и пропорции пальцев, и даже тон кожи и голос — почти идеально, так, как представлял.

Каждое превращение расходовало магию, но с таким уровнем возможностей это уже была легендарная Священная Реликвия высшего класса.

— Похоже, это и правда была реликвия изначально. Наша магия просто стала катализатором — «вырастила» её или сняла ограничения… — пробормотал Туран.

Чтобы проверить, он снял маску — и, как ожидалось, перестал видеть родословные.

Точно так же, если он разделял Реликвию Подражания и маску, он мог превращаться только в Корвинуса и ни в кого больше.

То есть дополнительные способности включались только при совместном использовании пары.

Выслушав анализ Турана, Азиз и Солиф несколько раз осмотрели оба предмета и синхронно нахмурились.

— Странно, — сказал Азиз.

— Ага, — согласился Солиф.

— Очень странно.

Как могло получиться, что безымянная топ-реликвия, оставленная племенем богов Преа, оказалась парной к обычному артефакту, которым дом Вараха распоряжался так небрежно?

Тогда Туран высказал гипотезу:

— А что если эта Священная Реликвия изначально не была такой невероятной?

— В смысле? — уточнил Азиз.

— Когда мы впервые там были, меня мучил вопрос: почему ни бог, ни великий морской змей не стали нежитью-духом. Даже если бог не превратился из-за своей божественной природы, то хотя бы магическая сила должна была остаться.

Если бы кто-то пришёл раньше и поглотил эту силу, тогда не было бы причин оставлять Реликвию Подражания.

Если же, как морской принц Армания, они не смогли её взять, потому что их не «выбрали», — тогда можно было бы хотя бы забрать весь труп.

Маг, поглотивший силу этих двух существ, не мог бы оставаться таким же бессильным, как тот детёныш акулы.

— Подожди… ты хочешь сказать, что эта реликвия поглотила магию этих двух существ? — потрясённо спросил Азиз.

— Это лишь догадка, но смотри: изначально это была просто пара достаточно сильных артефактов. Один «наелся» силой мёртвого бога и мифического магзверя — и вырос в Священную Реликвию. А второй так и остался обычным магическим артефактом и тысячи лет ходил по рукам.

Туран уже обдумывал эту теорию раньше, но никогда не был в ней уверен. Причина была в том, что Реликвия Подражания, которая якобы вобрала в себя силу двух божественных существ, как Священная Реликвия выглядела не слишком впечатляюще.

Да, она была полезной во многих отношениях, но всё же не тянула на уровень зелья, способного оживлять мёртвых, или доспеха, дарующего бессмертие.

Однако если эта сила накапливалась, не будучи полностью задействованной, а магия трёх дворян послужила катализатором, усилившим маску, то теория начинала выглядеть куда правдоподобнее.

Пусть в рассуждениях Турана и было несколько «скачков», Азиз и Солиф не смогли придумать более убедительного объяснения — и в итоге приняли его.

В этот момент Азиз указал на Реликвию Подражания и спросил:

— Но разве определять родословные — это настолько полезно?

В отличие от Турана, большинство дворян не утруждали себя тем, чтобы скрывать родословную.

В конце концов, способности крови играли огромную роль в бою, а значит, их трудно скрыть.

Туран ответил скептически настроенному Азизу:

— Это отличный способ выяснить, правда ли в Арабионе есть убийцы Захара.

— А… — только теперь Азиз понял истинный потенциал артефакта.

Ни один шпион не сможет ускользнуть от проверки новообретённых Священных Реликвий.

---

Закончив оценку магических артефактов, Туран бродил по пристройке дома Берг и наблюдал за проходящими мимо людьми.

От слуг до рыцарей, и даже редких дворян.

Среди дворян и рыцарей у всех были символы родословной Чародея-кователя — наковальня и молот. У некоторых рыцарей также встречался символ облака, наполненного молниями.

Удивительно, но даже среди простолюдинов было немало тех, у кого проявлялись такие символы.

«Ну, моя мать не была рыцарем — и всё равно у неё была кровь Арабиона…»

Продолжая наблюдать, Туран дошёл до конюшен дома Берг.

Там огромная лошадь и золотой орёл играли вместе.

— Весело, Бидже?

[Туран! Она такая тупая!] (П.П. - апхахахпхаха)

Бидже взмахнула крыльями, приземлилась и начала сердито топать по земле, выводя буквы когтями прямо в пыли.

По прошлому опыту Туран знал, что Тилли — довольно умная лошадь. Но для Бидже, которая могла свободно писать слова и строить предложения, Тилли, вероятно, казалась раздражающе медлительной.

— Не будь такой. Просто играй. И не задирай её.

[Я не задираю!]

После этого Бидже разразилась длинной жалобой: мол, она пыталась играть с Тилли в разные игры, но лошадь слишком глупая и ничего не понимает, из-за чего Бидже уже довели до отчаяния.

По безразличному выражению морды Тилли было сложно понять, правда ли она ничего не понимает или ей просто лень реагировать.

Пока Туран успокаивал Бидже, он воспользовался усиленной Священной Реликвией и заглянул в её «внутреннее».

«Символ Арабиона… но полупрозрачный».

— Можешь сделать ветер? Не сильный, просто лёгкий бриз.

Как послушный ребёнок, Бидже сразу создала мягкий ветерок, прокатившийся по конюшне.

И в тот же миг полупрозрачный символ «включился», а Туран увидел, как внутри его собственного тела откликается слабое желтоватое свечение.

«Значит, у Бидже есть потенциал родословной Бури, но ей нужен связанный партнёр, чтобы полноценно использовать эту силу…»

Туран посмотрел на Тилли рядом — у лошади не было никаких подобных отметок, то есть такой скрытый потенциал есть не у всех магических зверей.

Мало вероятно, что среди предков Бидже был человек с кровью Арабиона. Так почему же Бидже унаследовала эту возможность?

Это тоже был вопрос, над которым стоило подумать.

После этого Туран вернулся в свою комнату и продолжил исследовать, как извлечь из маски максимум.

На этот раз он попробовал другое: не лепить лицо конкретного человека — живого или мёртвого — а создать лицо того, кого вообще не существует.

Сначала он попытался выдумать полностью новое лицо с нуля. Но результат выглядел невыносимо неестественно и вызывал отторжение. Поэтому он сменил подход и начал слегка изменять черты реальных людей.

Лиц для основы хватало — и внутри дворца, и снаружи.

Днём Туран наблюдал за людьми, которых встречал, и тщательно запоминал их черты. А ночью — менял их или комбинировал, создавая лица, которых никогда не существовало.

Крепкий, широколицый молодой крестьянин… долговязый и болезненно выглядящий учёный… пожилой купец с крючковатым носом…

На всякий случай он также дал Солифу и Азизу две Священные Реликвии и попросил их потренироваться. Но неожиданно оказалось, что ни один из них не мог использовать их вообще.

Реликвия Подражания не давала никому, кроме Турана, даже своих самых базовых эффектов.

Так он и провёл примерно неделю — в одиночку тренируясь с маской.

А потом наконец вернулся Харам, который ездил охотиться на волков.

— Давно не виделись.

— И правда, мастер!

— Не называй меня так.

Харам на секунду прикрыл смущение привычной грубоватостью, но затем его глаза загорелись, когда он заметил стоящего рядом Солифа.

— Ты хорошо тренирован. Ты, случайно, не из крупного дома?

— А? Э… нет… с чего бы… — замялся Солиф.

Поначалу Харам лишь отметил, что Солиф крепко сложен. Но для глаза ветерана, который всю жизнь посвятил этому делу, должно было броситься в глаза что-то ещё.

Харам начал проверять телосложение Солифа: ощупывал разные участки, восхищённо восклицал и снова и снова допрашивал его о методах тренировок.

Солиф, разумеется, не мог сказать, что его обучали в доме Вараха, поэтому заявил, что учился у странствующего дворянина.

Для Солифа это был неловкий допрос, но для остальных — забавное зрелище.

После этого Туран попытался тренироваться с Харамом, как раньше, но вскоре им пришлось остановиться.

Не нашлось снаряжения, которое выдержало бы нынешние физические возможности Турана.

— Ты стал сильным.

— Мне повезло.

Харам не знал, какая у Турана родословная, но видел: его сила не была результатом врождённой физической специализации.

И всё же при такой физике это означало, что Туран накопил магическую мощь, сопоставимую с высокоранговыми дворянами.

— Хм…

Харам явно не понимал, как Туран сумел так быстро набрать столько силы, но расспрашивать не стал.

Возможно, он решил, что Туран прибегал к не самым честным методам.

Как бы то ни было, избыточная магическая мощь — это не всегда благо.

---

Когда прошло три недели, Туран понял, что ответ Мейсы должен был прийти уже давно.

— Азиз, сколько обычно идёт письмо отсюда до города Морген?

— Максимум недели хватает. А между дворянскими домами должно быть ещё быстрее…

Туран на всякий случай уточнил у Азиза, но с сетью связи Арабиона всё было в порядке.

Значит, если Мейса получила письмо и ответила, ответ уже должен был прибыть.

Причин, почему этого не случилось, могло быть три.

Первая: Мейса прочитала письмо и намеренно его проигнорировала.

Вторая: Мейса прочитала письмо, но не смогла ответить.

Третья: письмо вообще не дошло как следует.

Какой бы вариант ни был верным, простое ожидание ничего не решит.

— Похоже, мне придётся самому отправиться в Морген, — сказал Туран.

— Может, лучше дождаться, пока у Солифа полностью восстановится рука, и идти вместе? — предложил Азиз.

Туран покачал головой и коснулся пальцем лица.

— Обычно вдвоём безопаснее. Но теперь у меня есть это. Если мне нужно лишь пробраться, осмотреться и уйти, одному даже проще.

Наконец пришло время проверить на деле навыки, которые он оттачивал последние несколько недель.