После обеда Туран вернулся к себе и долго гладил птицу по голове, перебирая услышанное.

Талис был вторым человеком в Джахаре. Он настолько походил на Турана, что Кал Дирмин вспомнил о нём при первой же встрече.

Идти к нему сейчас было безумием. Человек такого положения наверняка превосходил силой даже Мейсу. Если Туран окажется для него позором, ошибкой или нежелательным напоминанием, от него избавятся прежде, чем он успеет открыть рот.

Зато теперь я знаю, кого искать.

Когда-нибудь, став достаточно сильным, он сможет добиться ответов. Торопиться незачем. Для мага Туран был почти ребёнком, а впереди оставалось много лет.

Он прожил во дворце Дома Дирмин ещё несколько дней. Так требовал обычай: принял гостеприимство — не срывайся с места наутро.

Впрочем, время не тянулось. Учить птицу грамоте оказалось неожиданно весело.

— Я — беркут.

[Я — беркут.]

— Хорошо. Всё правильно.

[Харашо. Всё правельно.]

— Это повторять не требовалось. И ошибок полно.

К полудню третьего дня птица уже умела складывать слова в предложения. Чем длиннее была фраза, тем больше появлялось ошибок, но и такой грамотности позавидовал бы не один крестьянин из глухой деревни.

— Имя выбрала?

[Пока нет.]

— Только не говори, что тебя зовут Пока Нет.

Птица покачала головой с таким видом, будто просила не мучить её дрянными шутками.

Туран рассмеялся, а затем посерьёзнел.

— Тогда объясни, почему ты выбрала меня.

Птица задумалась. Несколько раз коснулась когтем земли, стёрла начало, написала заново. Казалось, она подбирает слова не хуже человека.

[Ты мне нравишся. Внутри тебя мне как надо.]

— «Нравишься», — поправил Туран и вывел слово рядом.

Щёлк!

Птица кивнула.

— Остальное тоже написано кое-как. Учиться тебе ещё долго.

Птица приуныла. Туран тем временем попытался понять её ответ.

Число духовных связей с магическими зверями было ограничено. Чем сильнее звери и чем их больше, тем быстрее маг достигал предела. Иначе Укротители давно собрали бы армии из тысяч чудовищ и подчинили мир.

Но одной лишь необычайной способностью Турана удерживать такие связи это не объяснялось. Посмотреть на птицу приезжал наследник Великого Дома, а его запас маны никак не мог уступать турановскому. Кроме того, птицу уже продавали прежде. Значит, хотя бы один раз связь установить удалось, пусть птица потом и сбежала.

Причина крылась в чём-то другом.

Возможно, птицу привлекло смешение линий в крови Турана — Джахара и ещё неизвестного Дома.

Он попытался объяснить это птице, однако та и сама не понимала, что означает ощущение «как надо». Просто рядом с Тураном всё вставало на место.

Их разговор прервал громкий хохот.

— Эй, Туран! Чего ты расселся во дворе и болтаешь с птицей, как последний бедолага?

После первой встречи супруги из Гашуба быстро потеряли к Турану интерес. Они решили, что ему просто повезло, а сам он ничего собой не представляет.

Зато Дольф Мерен начал заходить едва ли не каждый день. Он обращался к Турану по-дружески и постоянно предлагал «укрепить товарищество между бойцами». На деле ему хотелось одного: снова и снова мериться силой там, где он заведомо выигрывал.

Но сегодня это должно было закончиться.

Туран поднялся. Дольф заметил дорожную одежду и удивлённо прищурился.

Поверх обычного костюма Туран надел длинный белый плащ, какой носили в пустыне, а через плечо перекинул сумку. Сбоку к ней был приделан узкий металлический насест. Птица запрыгнула на него и неприязненно уставилась на Дольфа.

— Ты куда-то собрался?

— Сегодня уезжаю.

— Куда?

— Хочу посмотреть пустыню.

— Мог бы предупредить! Мы ведь почти друзья.

Туран не скрывал, что разговор ему надоел, но Дольф продолжал изображать близкого приятеля.

— Я и сам думал тронуться в путь. Проводник не нужен? Здешние дороги я знаю отлично.

— Не нужен.

Дворянин в роли проводника был неслыханной роскошью, но несколько дней рядом с Дольфом стоили бы Турану последних нервов.

К его удивлению, тот не стал спорить.

— Жаль. Передумаешь — скажи!

Он подозрительно легко попрощался и ушёл. Это настораживало, но главное — Туран наконец от него отделался.

Предупредив главу Дома об отъезде, Туран покинул дворец. Двое рыцарей отправились следом — будто бы проводить, а заодно убедиться, что гость действительно уезжает.

Туран не поспешил к городским воротам.

— Покажите, где здесь продают книги.

— Слушаюсь, господин.

Крупнейшая книжная лавка Комада стояла неподалёку от порта. Книги стоили дорого, поэтому у входа дежурил вооружённый охранник. Увидев юношу с огромной птицей и двумя рыцарями за спиной, он растерялся.

— Э... господин...

— Я пройду.

Внутри Туран поговорил с хозяйкой лавки и выбрал две книги: путевые заметки с советами для путешественников и сборник о верованиях пустыни Энлиль. Вместо денег он отдал два тома, купленных когда-то в Аваче.

На выходе чутьё реликвии уловило яркое пламя среди множества слабых огоньков человеческих жизней.

Туран едва заметно нахмурился.

* * *

За городом дул холодный зимний ветер. Туран раскрыл одну из покупок — руководство для путешественников по пустыне, составленное Бритсо Джахаром.

Из посвящения выяснилось главное: автор был рыцарем из Джахара и написал книгу при поддержке главной ветви Дома.

Карта пригодилась бы больше. Но и это сойдёт.

Обедневший дворянин не мог просить у Великого Дома подробную карту владений, если не хотел прослыть шпионом. Даже схема, которую когда-то набросал Кеорн, показывала лишь примерное положение земель разных Домов и почти ничего не говорила о дорогах и рельефе.

Туран листал путевые заметки, пока не наткнулся на описание Банипела к юго-западу от Комада. Рядом с городом находились развалины Древней Империи.

Если там сохранилось разумное создание вроде Библиотекаря Орема, поездка окупится сторицей. Если нет — всё равно будет что посмотреть.

— Ну что, отправимся?

Он посмотрел на птицу, но не стал садиться ей на спину. Лишь почесал птицу за головой и пошёл пешком. Птица недоумённо наклонила голову, затем устроилась на насесте у сумки, втянула шею и задремала. Видимо, такой способ путешествовать её вполне устраивал.

Пустыня оказалась совсем не похожа на бескрайнее море песка из старых рассказов. Песчаные участки часто сменялись россыпями камней и гравия. Порой местность напоминала пустоши у холма Хисарил, где вырос Туран.

Когда Туран обращался к чутью реликвии, среди этой суровой земли вспыхивали огоньки жизни.

Иначе и быть не могло. Там, где не выживает ни одно животное, Великий Дом не наберёт силу. Чем больше обычных зверей, тем чаще рождаются магические. А без добытой из них маны не вырастить могущественных магов.

С помощью реликвии Туран находил магических зверей и посылал на них птицу.

Птица сорвалась с насеста и стрелой ударила вниз. Через несколько мгновений в её когтях бился крупный серый кролик.

Вот же повезло — снова кролик.

Этот зверь не шёл ни в какое сравнение с тварью, которая когда-то перебила охотников на магических зверей. Он не успел даже сопротивляться.

Маны в нём было мало, зато птица пришла в восторг. Она разодрала добычу и, довольно попискивая, заглатывала мясо. Когда трапеза закончилась, Туран выплеснул воду из фляги, подхватил её магией и отмыл окровавленные когти птицы.

Через несколько часов солнце начало садиться. Посреди голой земли показался неожиданно зелёный уголок.

Большой оазис питал рощу и широкую полосу травы. Вокруг воды стояли десятки шатров, а неподалёку отдыхали привязанные овцы.

В книге говорилось, что по всей пустыне Энлиль разбросаны тысячи таких оазисов. Вокруг них кочевали целые племена.

Эти люди тоже пасли овец, пусть их родина и не походила на холм Хисарил.

— Я путник. Позволите отдохнуть у вашего огня?

Поначалу кочевники встретили Турана настороженно. Однако перед ними был один юноша без заметного оружия — не считать же оружием короткий нож за спиной. Огромная птица выглядела опаснее хозяина.

Старый вождь всё же пригласил гостя в свой шатёр.

— Добро пожаловать. Пусть сегодняшнее добро когда-нибудь вернётся ко мне. Только скажи: твоя птица не магический зверь?

— Конечно нет. Просто уродилась крупной.

Туран соврал без тени смущения.

Кочевники считали позором оставить гостя без достойного угощения, поэтому на столе оказалось всё лучшее, что имелось в стойбище. С пиром во дворце Великого Дома эту еду было не сравнить, однако голодным Туран не остался.

— Откуда идёшь, брат? — спросил вождь.

— Из Комада.

— Из большого города у моря? Для такого молодого путь неблизкий.

На самом деле Туран добрался сюда за несколько часов неспешного бега. Обычному человеку пришлось бы идти несколько дней почти без остановок.

Вождь выспросил, куда направляется гость и чем живёт, а потом неожиданно предложил ему жениться на одной из девушек племени и остаться.

Туран оглядел стойбище и понял причину. Молодых мужчин здесь было заметно меньше, чем должно быть.

Что с ними случилось, можно было только гадать: нападение магических зверей, набег разбойников, голод или иное бедствие. На плодородной равнине Дакейн такую нехватку мужчин трудно было представить, но сравнивать владения Арабиона с пустыней Джахара было бессмысленно. Здесь на одного дворянина и одного рыцаря приходилась гораздо большая территория.

Туран уклонился от настойчивого сватовства, закончил ужин и объявил, что продолжит путь на юго-запад.

— Ночью? Зимой? — вождь посмотрел на него как на безумца. — Замёрзнешь насмерть. Оставайся до утра.

Туран поблагодарил и отказался.

Совсем не потому, что старик мог ночью подослать к нему одну из девушек.

Причина была другой.

Когда огни стойбища остались позади, Туран остановился у скалистой гряды.

— Выходите, Дольф.

Через несколько мгновений из-за камня показался Дольф Мерен. Он неловко улыбался, будто его застали за детской шалостью.

— Так ты знал?

Чутьё реликвии позволяло Турану безошибочно находить рыцарей и дворян в нескольких десятках метров. При полном сосредоточении дальность возрастала до сотен.

Дольф шёл за ним с самого дворца Дирмина.

Именно поэтому Туран не полетел на беркуте. Оторваться от преследователя было легко, но тогда он не узнал бы, зачем тот увязался следом. Появись у Дольфа сообщники, Туран сразу поднялся бы в воздух. Однако в округе не чувствовалось ни одного сильного огня.

— Я просто беспокоился, — начал Дольф. — Молодой человек один в пустыне... Здесь хватает опасностей.

— Тебе нужна моя мана?

Туран не любил ходить вокруг да около.

Улыбка Дольфа стала шире и откровенно хищной.

— Знал и всё равно привёл меня сюда? Ты храбрый или просто без мозгов?

Убийство мага ради его маны считалось среди дворян самым страшным преступлением — хуже людоедства и детоубийства. Оно напоминало каждому, что самый лакомый источник силы для дворянина — другой дворянин.

Достаточно было одного слуха, и виновника вместе со всем его Домом объявляли врагами. Вскоре его род переставал существовать. Даже обычай принимать гостей с почётом вырос из страха перед подобной охотой.

— Теперь понятно, почему все воротят нос от обедневших дворян, — сказал Туран.

— Смешно слышать это от такого же нищего. Хотя нет. Ты хуже меня.

Дольф презрительно оглядел его.

— Маны в тебе много, а силы в руках — кот наплакал. Значит, первичный архетип Стража: одна защита, даже тело толком не усиливается. Не знаю, откуда у такого мусора столько маны, но тебе она ни к чему. Так что не дёргайся и отдай её мне.

Логика Дольфа была проста. Слабого Стража легко убить. Маны у жертвы даже больше, чем у него. Родни нет, отомстить некому. Идеальная добыча.

Туран дождался, пока Дольф подойдёт ближе, и посмотрел на небо. Луны не было. Пустыню едва освещали звёзды.

— Поднимайся.

Пи-и!

Птица послушно взлетела.

Дольф дёрнулся, решив, что Туран собирается бежать верхом. В тот же миг фигура юноши растворилась в ночи.

Туран тоже видел в Дольфе добычу.