Секрет Итерантов после нашей нынешней выходки вылез наружу, и это потянуло за собой целую кучу последствий. Хотя мы и отдали приказ на отход, и постарались вернуть их домой до того, как нажали на спусковой крючок против Стражей, остальные фракции всё равно заметили, что у них по стране начали исчезать сотни людей. Многие восприняли это как прямую враждебность, и если бы не тот факт, что сейчас все они были заняты захватом столицы Стражей, полноценная война уже бы началась. Пока что, впрочем, всё ограничивалось стычками вдоль границы, нарастающим напряжением между моей державой и коалицией, и тем, что от любого «мира» после Повелителя Смерти уже ничего не осталось.

Честно признаться, у меня был соблазн просто промолчать в ответ на их обвинения и заявления в мой адрес. В конце концов, по всем меркам я действительно напихал в их государства кучу меняющих облик магических големов в качестве инфильтраторов. Через них я отлично видел их общества, понимал, как у них всё устроено и что там вообще происходит. Не говоря уже о потенциальной возможности устраивать покушения и саботаж. Они были бы полнейшим идиотами, если бы они не начали делать громкие заявления и обвинения, а заодно практически разворачивать против меня новый конфликт.

К тому же почти все наши шпионские проекты теперь пошли прахом – от биологического удара по Кузнецам до крупного восстания, которое мы рассчитывали поднять, пока они будут грызться друг с другом.

Это была уже просто вишенка на вершине дерьмового торта.

Но и позволить им без ответа заливать всё своей пропагандой и идеологией было бы с моей стороны идиотизмом.

Почти потеряв внешнюю разведсеть, я должен был хотя бы ограничить ущерб.

И ради этого я собирался выступить с речью.

Речью в формате пресс-конференции, где люди могли бы задавать мне вопросы и понять, что вообще происходит. Больше всего мне сейчас нужно было удержать своих граждан на своей стороне – и в настоящем, и в будущем. Именно от граждан шли мои промышленная, финансовая и военная мощь. Значит, мне нужно было сохранить их поддержку.

Поэтому я собрал и перечитал все обвинения и заявления моих противников, пригласил делегатов присутствовать вместе с публикой и подготовил свои контраргументы.

Ну что ж, посмотрим, насколько хорошо я вообще ещё умею спорить и перетягивать людей на свою сторону спустя буквально целую жизнь с тех пор, как делал это в последний раз.

В колледже у меня был один семестр дебатов, и я его ненавидел.

Всё мероприятие проходило в открытом дворе, где я стоял на сцене. Для всех заранее расставили места, а всех приглашённых за неделю до этого бесплатно привезли и забрали обратно. Делегатов поселили на ближайшем курорте за пределами города, дали им несколько часов поездить по округе с гидами, а потом заранее рассадили, предварительно отфильтровав вопросы от их народов. Отвечать я должен был только им, потому что все, кто писал в газетах в моих городах, фактически были моими сотрудниками.

Как бы то ни было, сначала на сцену вышел первый ведущий, назвал всем дату, расписание и прямо объявил, чему посвящена нынешняя конференция, а потом уже настала моя очередь.

Больше сотни человек сидели и смотрели на меня, а все здания вокруг площади на этот день были плотно заперты и поставлены под охрану.

Я открыл рот и, к счастью, страх, что я не смогу выдавить из себя ни слова, так и не пришёл.

— Добрый день, уважаемые репортёры и делегаты Кузнецов, Хранителей и Торговцев. Сегодня, как уже сказала моя помощница Айя, я буду говорить о существовании Итерантов, а также о нынешних причинах текущего конфликта против Стражей. Благодарю всех за то, что пришли, — у меня был соблазн сразу всё объяснить, но я прекрасно понимал, во что это выльется в других странах. Мне не хотелось первым навязывать готовый нарратив. Наоборот, я хотел по-прежнему выглядеть человеком открытым и говорящим правду. Именно поэтому я и приглушил мой королевский образ на этот случай. Тройка, обруч вместо короны и красная полунакидка вместо полного плаща. — Начнём с четырёх вопросов. Думаю, многие из вас хотят услышать ответы. При входе вы все должны были получить номер из ящика, наполненного бумажками. Полностью случайно. Номер первый, пожалуйста, начните.

Это была ложь.

Не полностью случайно, потому что у некоторых людей вопросы с первого по четвёртый уже были при себе, когда они входили.

И, разумеется, это были самые жёсткие вопросы – те, которые мы не позволили задавать делегатам и которые «клятвенно» попросили их не поднимать в присутствии наших репортёров.

Рука тут же взметнулась вверх, репортёр поднялся, и это оказался мужчина в годах, в очках и с бородой. Йохан Девилл от газеты бывшей Цитадели Учёных. Мы подбросили этот вопрос ему через редактора. Он у нас человек резкий, и мы сознательно давали проход его статьям. Он всегда выступал против королей и королев, заявляя, что они ничем не лучше остальных людей и лишь немногим лучше воевод дружин.

Очень полезный человек, чтобы всем было спокойнее: мол, здесь можно говорить всё, что хочешь.

— Йохан Девилл, газета «От камня там и тут». Мой вопрос, а также вопрос всей моей редакции: почему вокруг Итерантов было столько секретности? Остальной континент называет их чудовищами, способными менять тела и лица. Ваше Величество, почему они вообще находятся повсюду среди нас? И как вы можете им доверять?

Ещё более полезный человек, когда нужно, чтобы были заданы именно те вопросы, которые мне нужны.

Я даже заметил, как делегатка Торговцев улыбается на своём месте среди публики, хотя и пытается скрыть это за веером. Наверное, думала примерно в духе того, что её люди зря тратили время, раз один из моих же сам бросился на меня.

Извините, дамочка, но своё население мы контролируем получше вашего.

Серьёзно, кто вообще вваливается в гражданскую войну сразу после обучающего кризиса с Повелителем Смерти? Для этого нужно, чтобы по всей империи было счастье минус пятьдесят.

Но вернёмся к конференции.

— Спасибо за ваш вопрос, господин Девилл. Я понимаю ваши опасения. Поэтому позвольте мне рассказать вам об Итерантах: они – одни из последних представителей нашего рода. Последний народ, созданный Древними, — мы выстроили историю вокруг правды. В каждой большой лжи есть зерно правды, и мы вплели эту правду в ложь так, чтобы та стала несокрушимой. Нет, даже лучше: чтобы она стала историей, в которую легко поверить. — Последний народ, созданный Древними, они рождались в великой машине, которая на протяжении тысячелетий медленно и тщательно выводила их, чтобы провести мир в новую эпоху процветания. Если Цитадели – наши спасители, которые стараются обеспечить нас всем и укрыть нас, то Итеранты – наши защитники.

И лучший способ убедить людей в том, что я говорю, это самому сделать себя уязвимым.

Я опустил голову перед своим народом в извинении и позволил потрясению прокатиться по толпе.

— Я прошу прощения, мои дорогие граждане. Должен признать, что, когда я впервые нашёл их много лет назад, я думал использовать их для войны. Хотел обрушиться с ними на континент как с элитными воинами древней эпохи, но они знали лучше, и я прислушался к их словам. Они хотели вместо этого защищать всех своих собратьев, и я уступил их желанию, надеясь, что в будущем всё же смогу убедить их воевать ради меня. Боюсь, в этом я преуспел.

И я её принимаю.

Принимаю всю вину на себя.

А что они мне сделают? Свергнут меня?

Может показаться, будто я сам нарываюсь на неприятности, но вокруг просто нет ничего, что могло бы их мне устроить. Любое зарождающееся движение с реальными целями будет раздавлено. У нас нет ни сената, ни знати, ни купеческого сословия, ни даже класса землевладельцев. Морган поначалу, чисто рефлекторно, была против этого плана и говорила мне, что правители не могут позволить себе выглядеть слабыми и никогда не должны извиняться и говорить откровенно. А потом я, разумеется, указал ей на то, что воспользоваться моей слабостью и сместить меня могут разве что Ханроу или Ригерт, а им обоим вообще не нужна роль публичного лица нашей системы.

А кроме них?

Не было никого и ничего, потому что с самого начала мы целились в тоталитарный контроль над всем обществом.

И потому я без колебаний склонил голову, взял всю вину на себя и одновременно возвысил Итерантов.

Мои враги говорят: никто их не знает, значит, их нужно бояться.

Значит, я назову их героями, а всю вину заберу себе.

Я поднял голову и посмотрел на реакцию зала. Делегаты все как один выглядели так, будто надкусили кислый лимон. Господин Девилл выглядел довольным – система монархии, против которой он выступал, признала слабость, – но когда он огляделся вокруг... его радость почила.

Потому что все остальные в толпе смотрели на него с яростью, открыто прожигая взглядом, а все остальные здесь были самыми обычными гражданами моих земель.

Вовсе не недовольными людьми на тёплой должности, которых я сам когда-то отправил куда подальше.

Я поднял к ним руку в перчатке, и всё внимание снова вернулось ко мне.

— Мои любимые граждане, прошу вас. Господин Девилл задал вопрос, потому что хотел услышать правду, и я не позволю причинить ему вред за это. Охрана, пожалуйста, проследите за его безопасностью и передайте ему оставшуюся часть моего ответа

Надо отдать ему должное: он без малейших колебаний принял помощь от тирана, против которого выступал, и только быстро-быстро закивал. В ближайшие недели за его статьями будут следить внимательнее. Если они не изменятся, его газете просто расширят формат, а его тексты похоронят под десятками других страниц и материалов. А если его скандальная известность станет слишком неудобной, он, может быть, получит какое-нибудь заманчивое предложение стать управляющим отеля на каком-нибудь курорте или ещё что-нибудь в том же духе.

— Итеранты были, есть и будут защитниками, которые стремились понять и защитить народ этого государства. Они настаивали на том, что первым делом нужно обеспечить безопасность этих земель. Даже сейчас они неусыпно бдят, и сами бы хотели остаться в тех странах, которые теперь боятся их, потому что их первейшим предназначением было наблюдать и охранять из тени... предназначением, которое из-за моих действий они больше не могут исполнить.

Снова извиняться я не стал, потому что продолжал говорить всё о том же, но мне нужно было закрепить образ Итерантов как героев.

Для этого нужна была повторяемость, но при этом важно было, чтобы вопросы двигались дальше и давали правильно сплести повествование. Следующий спрашивающий был полной противоположностью господину Девиллу. Давно внедрённый в газете при бывшей Цитадели Детей Эльм. Человек, но из лагеря Ханроу, наш актив, посаженный туда следить за крупнейшей прессой этого региона. Его задача заключалась в том, чтобы «вмешаться» и продолжить ту линию вопросов, которую открыл Девилл.

— Ваше величество, газета «Дубовая». Меня зовут Маттис, и я второй в очереди на вопрос! Почему именно сейчас вы выступили против Стражей? — родом он был оттуда же, откуда и Морган, и учился на писца. Легенда у него была соответствующая – беженец из Академии тех давних лет. И одет он был соответственно. Обычные люди в зале уже стремительно начинали прожигать его взглядами за сам факт того, что он открыл рот. Давление он держал хорошо. — Почему вы использовали защитников, посланных нам Древними, как убийц против бывшего союзника?

Он сыграл свою роль идеально, и я постарался не хуже.

— Боюсь, я не был до конца честен со всеми вами. Но когда Стражи решили встать на сторону Коалиции, а не на нашу, я воспринял это как предательство. Всё, что наша страна вложила кровью, трудом и временем, они отбросили ради шанса самим править всем континентом после победы над Повелителем Смерти. Именно тогда я и начал работать против них.

Это была ложь. Если говорить о хронологии, я начал прорабатывать вопрос со Стражами задолго до их «предательства». Но именно так всё выглядело в глазах народа. Всё, что видели люди после их вступления в Коалицию, это разрыв союза, конец торговых связей и резкое прекращение права на свободные визиты. Вопросы были, но большую часть просто замели под ковёр. Не решили. Не объяснили. Оставили бурлить внизу.

— Затем, как и мы, они нашли во внешнем мире спящий Божественный Двигатель. Если у нас это была Богиня Жизни, то они нашли её противоположность – Богиню Смерти. Они были готовы стать лидерами Коалиции, способными выступить против нашей страны почти на равных, опираясь на мастерство воскрешения и на богиню, являющуюся полной противоположностью нашей. И потому мне пришлось действовать. Я поставил Итерантам ультиматум: либо они помогают нам захватить Богиню Смерти, либо я ввергаю весь регион в войну и силой отнимаю Божественный Двигатель из рук Стражей. Перед выбором между смертью сотен тысяч и смертью сотен они решили спасти столько людей, сколько смогут.

Чушь.

Домыслы.

Слухи.

Ложь.

Но самое важное – я сдвигал всю вину на себя и сжигал своё влияние.

Я не знал, сколько именно его у меня, и не знал, сколько получаю за ход, но точно знал одну простую вещь: в игре, если у тебя нет Чемпионов-предателей, ты не можешь словить «гейм овер» лишь за то, что влияние опустилось до нуля или ушло в минус.

Делал ли я большую ставку на то, что лидеров нельзя свергнуть?

Ага, ещё какую.

Но, опять же, как именно они собираются от меня избавиться после того, как я возьму на себя всю эту вину?

Заменить меня некем, а если всё вдруг уйдёт в насилие, все Стражи Цитадели всё равно подчиняются мне.

Риск, конечно, всё ещё умеренный, но моя цель – сделать так, чтобы Итерантов по всей стране почитали, а не боялись. Избежать их События с бунтом – приоритет номер один, и сохранить их в качестве особых подразделений и решальщиков проблем было вопросом крайне важным. Если ради их принятия мне придётся жрать песок, ползать на брюхе и падать ниц, я сделаю всё, что в моих силах, и глазом не моргну.

И потому я вновь склонил голову в извинении перед своим народом и перед всеми присутствующими иностранными делегатами.

— Я принимаю на себя полную ответственность за нынешний кризис, за войну, которая из него вышла, и я разрешу её настолько хорошо, насколько только смогу, — а это уже была правда. Всё это действительно было моей виной, потому что я сам это спланировал и сам отдал приказ, чтобы всё случилось. Просто ответственности на мне было куда больше, чем я им сейчас открыл. — Когда всё это закончится, если мой народ и моя страна этого пожелают, я начну искать достойных людей в своих землях, которые смогут занять моё место и повести нас через великие кризисы, нависшие впереди.

На самом деле я вообще не собирался отдавать власть, но эту реплику я бросил в зал специально – посмотреть, как люди отреагируют на саму возможность моего ухода с трона после такого крупного провала.

Это была просто попытка нащупать, сколько у меня ещё осталось влияния: вялая реакция означала бы, что оно уже на нуле, а бурная поддержка идеи отречения – что я растерял его очень много.

Короче, да.

К совершенно мгновенному взрыву толпы, которая вскочила с мест и тут же начала сбиваться в настоящую орду, категорически отвергая саму эту мысль, я был не готов.

Ладно.

Похоже, бак с влиянием у меня всё ещё полон.

Интересно, рискнёт ли теперь кто-нибудь вообще ещё задавать вопросы про Итерантов?