«А почему это должно делать меня ужасным человеком? Война, жизнь и смерть находятся в руках тех, у кого больше силы. Кана, запомни: в этом мире всегда правили те, у кого есть власть, а те, у кого недостаточно сил, вынуждены подчиняться», — с улыбкой произнесла Ютия. Для неё смертные были не более чем муравьями, так что ей было всё равно, сколько их погибнет.

«Ютия, не стоит говорить об этом так…» — вздохнула Сэй. «Кана. То, что ты делаешь, это демонстрация твоей силы. Поступая так, ты заставишь тех, кто желает тебе зла, хорошенько подумать. Сейчас ты, возможно, позволяешь Аой убить этих людей, но это послужит сдерживающим фактором в будущем. Кана, раз уж ты несёшь за это ответственность, смотри во все глаза».

«Она права. Этот мир полон всякого зла. Если ты хочешь достичь своей цели, тебе придётся привыкнуть к такому зрелищу. Эти дети, может, и невинны сегодня, но кто знает, для чего их могут использовать позже. В моей родной стране существует такое понятие, как камикадзе. Они используют обычных гражданских, людей, у которых нет вообще никаких способностей, и отправляют их на врага, чтобы взорвать магическую бомбу, уничтожая и врага, и самих себя. Они никогда не стали бы использовать для такого солдат, ведь солдаты — это ценный ресурс во время войны. А ребёнок, женщина или старик, то есть люди, от которых нет прока, могут внезапно превратиться в оружие. Единственная их польза это отдать свои жизни, чтобы убить как можно больше врагов», — произнёс Крейг с мрачным выражением лица. Казалось, он вспоминал что-то плохое из своего прошлого.

«Ммм… Я понимаю. Я не стану отводить взгляд», — ответила Кана, устремив взгляд на людей в очереди.

Тучи над головой стали ярко-красными с оранжевым отливом и выглядели так, будто могли воспламениться в любой миг. Некоторые люди в очереди начали потеть и поддаваться страху. Но теперь, даже если бы они захотели бежать, было уже слишком поздно. Масса туч простиралась на километры во все стороны, кроме города. Им оставалось лишь в ужасе наблюдать, как их жизни и всё вокруг вот-вот превратится в пустошь.

На лице Аой появилась злобная улыбка, а её глаза засияли, будто она наслаждалась испуганными взглядами окружающих. Как элементаль, она не питала ненависти ни к кому, но всякому, кто осмелится оскорбить её саму или ту, с кем она связана, она не проявит ни капли пощады, если только ей не прикажут иначе. Аой рассмеялась и выкрикнула милым тоненьким голоском: «Люди! За вашу дерзость по отношению к моей госпоже я сейчас отправлю вас всех прямиком в ад! [Дождь Магмы]!»

По слову Аой небеса разверзлись, и яркие красно-оранжевые тучи, казалось, рухнули с неба, словно перевёрнутый стакан воды. Поток раскалённой магмы обрушился на землю, покрывая всё вокруг жаркой лавой и испепеляя без исключения всё, к чему прикасался. Кана смотрела, как Аой игриво танцует в воздухе, пока крики людей в очереди наполняли округу.

Зрелище было чудовищным и шокирующим. Но Кана не отводила глаз. Таков был её выбор. Она должна была принять это целиком, иначе ей никогда не достичь своих будущих целей. Это был её путь. Путь разрушения, который она для себя избрала. Но даже так, глядя, как прямо сейчас у тебя на глазах погибают дети, Кана не могла остановить слёзы, потекшие из глаз.

Две большие сильные руки обхватили её сзади. Она ощутила мягкое прикосновение к макушке. «Ты молодец, что продолжала смотреть. Но сейчас не время плакать. Нам всё ещё нужно закончить начатое. Килифия ждёт, когда ты её спасёшь».

Кана кивнула и вытерла слёзы. Она знала, что Крейг прав. «Ммм… Идём… Аой, мы направляемся в город».

«Иду-у-у!» — радостно воскликнула Аой.

———

«Что!?» — у императора Ботуса по лбу струился пот, когда он услышал внезапное известие о том, что произошло у ворот. «Ты говоришь, что четыре зверолюда и летучий водяной жук только что превратили двадцать километров вокруг моей столицы в выжженную пустошь!? Чем вы вообще занимаетесь!? Какого чёрта я тренирую и кормлю вас, если вы не можете справиться даже с кучкой зверолюдей!?»

«Ваше Величество! Мы ничего не могли поделать. Они все невероятно сильны! Одна лишь водная букашка уничтожила всё вокруг и убила несколько сотен горожан! Они не пощадили никого!» — ответил солдат, выглядевший так, будто только что стал свидетелем ада. Он стоял на четвереньках, прижав голову к красной ковровой дорожке. Он не смел поднять взгляд на императора, когда приходилось доносить такие дурные вести.

Ладони императора Ботуса взмокли от пота. Вдобавок к появлению могущественных зверолюдок он также узнал, что пленённые зверолюдки, которых ему надлежало вернуть, оказались заперты за неким божественным барьером. Единственное, за что он мог быть благодарен, это то, что та, которую звали Килифией, не пострадала с тех пор, как попала сюда.

Пока император обдумывал следующий шаг, дверь в его тронный зал с грохотом распахнулась. «Отец-император! Что значит этот приказ отнять мои секс игрушки!? Особенно ту, которую я избрал своей невестой!?»

Толстый молодой человек с тройным подбородком вкатился в зал, вопя во всю глотку. Император Ботус выслушал слова сына, посмотрел на своего никчёмного отпрыска, который целыми днями только и делал, что развлекался, и ярость, которую он пытался сдерживать, наконец вырвалась наружу. «Ты, бесполезный кусок дерьма! Посмотри, что ты натворил! Ты навлёк богов разрушения на мою империю, и всё потому, что не можешь совладать со своей похотью! Ты предпочитаешь развлекаться с какими-то грязными животными, вместо того чтобы исполнять свой долг принца! Эй, кто-нибудь, подойдите и держите этот никчёмный кусок дерьма! Я использую его голову как подношение ради примирения!»

Двое солдат быстро вышли вперёд и схватили толстого молодого человека с тройным подбородком, лишив его возможности двигаться. «Отец-император! Почему я должен лишиться головы из-за каких-то зверолюдок!?»