Земля гудела, словно гром, и всё вокруг содрогалось.

В просторной лесной чаще за пределами Линьани больше десяти тысяч измученных долгим переходом жителей разом подняли головы и с тревогой посмотрели на юго-восток.

Там находилось место, где поколение за поколением жили их предки и они сами. Там остались родовые храмы, дома и поля. Теперь же людям оставалось лишь беспомощно смотреть, как всё, что служило основой их жизни, рушится у них на глазах.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем потрясающий душу грохот постепенно стих. И тогда из толпы донеслись тихие всхлипы.

Седовласая старуха бессильно опустилась прямо в снег. Сжав иссохшие руки в кулаки, она принялась изо всех сил колотить ими по земле и, захлёбываясь рыданиями, закричала:

— За что разгневался Земляной дракон? Какой грех совершила наша Линьань, чтобы Небо покарало нас столь жестоко?

Стоило прозвучать этому отчаянному воплю, как то здесь, то там среди людей начали раздаваться новые рыдания. В эту тревожную глубокую ночь они звучали особенно скорбно.

Тан Шичунь, староста деревни Тан, и сам тяжело переживал случившееся, однако держался куда спокойнее остальных сельчан. Покидая сегодня деревню, он всё ещё втайне надеялся, что тревога окажется напрасной. Теперь же, вспоминая произошедшее, Тан Шичунь понимал: если бы молодой господин Хо не приехал к ним и не убедил покинуть Линьань до того, как перевернётся Земляной дракон, никто из этих десяти с лишним тысяч человек, вероятно, не сохранил бы жизнь.

При этой мысли Тан Шичунь поднял мутные от старости глаза и посмотрел на стоявшего под деревом Хо Цзюэ. Всё это время молодой господин оставался невозмутим и спокоен, и сердце старосты невольно наполнилось глубокой благодарностью и восхищением.

Сегодня был Праздник фонарей, и в каждом доме зажигали огни и развешивали праздничные украшения, отмечая торжественный день. Поэтому, когда уездный градоправитель прислал людей с приказом покинуть город, никто не пожелал уходить. Некоторые даже осыпали посланников бранью, устраивали сцены и наотрез отказывались подчиняться.

Линьань находилась во владениях столичной префектуры Шуньтянь и была первым городом на большом тракте, ведущем в её пределы. Жители Линьани жили в достатке и благополучии и, считая себя людьми, обитающими у самых ног Императора и находящимися под защитой его благодати, совершенно не верили, что Земляной дракон способен здесь перевернуться.

К счастью, молодой господин Хо прибыл лично и повёл старост деревень и кварталов на людные городские улицы, где одно за другим указал им необычные знамения. Только тогда старосты узнали, что, пока весь город радостно готовился встречать ночь Праздника фонарей, птицы и звери за городской чертой уже метались в тревоге, а домашняя птица среди бела дня выбегала на людные улицы и беспокойно кричала.

Даже скот и птицы почувствовали приближение опасности, но люди были настолько заняты праздником, что никто не заметил предвестий землетрясения.

Уже одно то, что им удалось спастись, было величайшим везением.

После того как Земляной дракон перевернулся, земля под ногами продолжала глухо рокотать, и у стоявших на ней людей всё ещё слегка кружилась голова.

Тан Шичунь глубоко вдохнул и грозно прикрикнул на плачущую толпу:

— Хватит плакать! Не успей мы вовремя уйти, сейчас, возможно, уже некому было бы оплакивать потерянные дома! Раз нам посчастливилось сохранить жизнь, следует благодарить Небо и помнить о его могуществе, а не сетовать и лить слёзы!

Тан Шичуню уже минуло пятьдесят. Проведя без сна всю ночь, староста выглядел усталым и потрёпанным, однако голос его по-прежнему звучал громко и твёрдо.

После окрика Тан Шичуня все разом умолкли.

В его словах и впрямь был смысл. Недаром говорили: пока зелены горы, всегда найдутся дрова. Главное — они остались живы. Разрушенные дома можно отстроить заново, погибших свиней и овец — вырастить новых. Но если потеряна жизнь, не останется уже ничего.

Увидев, что наконец-то стихли эти тягостные всхлипы, Тан Шичунь сгорбился и отряхнул с одежды пыль, налипшую во время поспешного бегства, а затем подошёл к Хо Цзюэ, сложил руки перед грудью и почтительно поклонился:

— Cтарик благодарит молодого господина Хо за спасение жизни.

Стоило ему произнести эти слова, как собравшиеся позади жители словно очнулись. Один за другим они поднялись на ноги и обратились к Хо Цзюэ:

— Благодарим молодого господина Хо!

Голоса сливались воедино, становились всё громче и вскоре заглушили даже постепенно затихавший подземный гул. Несколько совсем маленьких детей тоже принялись подражать родителям: складывали перед собой ручонки и старательно кланялись в знак благодарности.

При виде этой картины растрогался не только Хэ Чжоу, сопровождавший Хо Цзюэ всю дорогу до Линьани, но даже Цзун Юй, примчавшийся сюда во весь опор.

Он невольно посмотрел на Хо Цзюэ, которого со всех сторон окружили люди. Молодой господин оставался совершенно невозмутим. Длинные ресницы были опущены, лицо спокойно: ни сокрушительное землетрясение не заставило его растеряться, ни горячая благодарность десяти с лишним тысяч спасённых жителей не пробудила в нём самодовольства. Хо Цзюэ держался с прежним достоинством и безмятежным самообладанием.

Цзун Юй происходил из рода Цзун из Бинчжоу. За последние годы среди молодого поколения их рода появилось несколько весьма многообещающих юношей, которыми особенно дорожили старшие. Больше же всех надежд возлагали на родного племянника Цзун Юя — Цзун Куя.

В прошлом году Цзун Куй занял первое место на провинциальных экзаменах в префектуре Тайюань. Если не случится ничего непредвиденного, в феврале они с Хо Цзюэ оба отправятся в Шэнцзин, чтобы принять участие в столичных экзаменах.

Весь род возлагал на Цзун Куя большие надежды, ожидая, что тот одержит блистательную победу на экзаменах, а затем завоюет первенство и перед императором.

Вот только Цзун Куй слишком уж гордился собственным дарованием и с детства держался словно павлин, распустивший хвост. Прежде Цзун Юй считал: раз уж племянник и вправду наделён выдающимися способностями, пусть себе будет заносчив. Молодости свойственна горячность, и сам Цзун Юй когда-то был таким, поэтому прекрасно понимал высокомерие племянника.

Однако теперь, сравнив Цзун Куя с ещё не достигшим двадцатилетия Хо Цзюэ, Цзун Юй внезапно подумал, что племяннику, пожалуй, и гордиться-то особенно нечем.

О даровании пока можно было не говорить. Одного лишь умения Хо Цзюэ сохранять хладнокровие перед лицом опасности и заранее продумывать каждый шаг было достаточно, чтобы горделивый павлин Цзун Куй остался далеко позади.

Что ж, на предстоящих столичных экзаменах племяннику как раз представится возможность хорошенько усвоить, что над небом есть другое небо, а среди людей всегда найдётся тот, кто превзойдёт тебя.

И совершенно не ко времени Цзун Юй вдруг начал с нетерпением ждать февральских столичных экзаменов.

***

Едва Цзун Юй и сопровождавшие его люди въехали в лес, Хо Цзюэ сразу заметил их приближение. Он слегка приподнял взгляд, обернулся, едва заметно кивнул Цзун Юю и спокойно произнёс:

— Господин Цзун.

Цзун Юй поспешно отозвался и быстрым шагом подошёл к нему.

— Вы угадали. В десятке с лишним ли отсюда действительно есть обширное поместье. Оно принадлежит богатому землевладельцу Синю из Тунчжоу. Я уже связался с уездным градоправителем Тунчжоу и получил согласие господина Синя. Этой ночью людей можно разместить в его поместье.

Тунчжоу граничил с Линьанью и был вторым городом в пределах столичной префектуры Шуньтянь. От этой лесной чащи до Тунчжоу можно было добраться меньше чем за час.

Услышав их разговор, Тан Шичунь почувствовал, как сердце у него тревожно сжалось. Не удержавшись, староста шагнул вперёд:

— Господин градоправитель, Земляной дракон уже успокоился. Почему же нам нельзя вернуться в Линьань?

— Хотя сейчас толчки прекратились, землетрясение было необычайно сильным и затронуло обширные земли. Боюсь, деревня и несколько окрестных селений уже превратились в сплошные развалины. Даже если вы сейчас вернётесь, всё равно ничего не сможете сделать. Лучше наберитесь терпения и дождитесь рассвета, а там решим, что делать дальше.

Разум подсказывал, что Цзун Юй прав, однако именно на той земле предки этих десяти с лишним тысяч человек поколение за поколением пускали корни. И даже если от родных селений остались одни развалины, людям всё равно хотелось немедленно отправиться обратно, не дожидаясь утра.

Тан Шичунь невольно посмотрел на Хо Цзюэ.

Стоявший рядом с Цзун Юем помощник уездного градоправителя заметил этот невольный жест и внутренне поразился. По взгляду старосты Тан было совершенно ясно: тот ждал от молодого господина Хо окончательного ответа.

Помощник нисколько не сомневался: скажи молодой господин Хо, что возвращаться можно, и все эти люди тут же бросятся в Линьань, даже не дослушав господина Цзуна.

А ведь Цзун Юй служил уездным градоправителем Линьани уже почти три года и пользовался искренней любовью жителей. Молодой господин Хо прибыл сюда всего два дня назад, но каким-то образом уже сумел занять в глазах старосты Тан место даже выше самого градоправителя.

«Выходит, староста доверяет молодому господину Хо больше, чем собственному градоправителю?»

Помощник украдкой покосился на Хо Цзюэ. Тот с холодными, строгими чертами лица лишь слегка покачал головой и спокойно сказал Тан Шичуню:

— Сегодня и завтра, скорее всего, будут повторные толчки.

Услышав эти слова, Тан Шичунь мгновенно перестал колебаться. Он сложил руки перед собой, поклонился Цзун Юю и произнёс:

— Старик послушается господина градоправителя.

Уголок рта помощника невольно дёрнулся.

«Да разве он слушается господина Цзуна? Ясно ведь, что послушался молодого господина Хо!»

Сказав это, Тан Шичунь развернулся и пошёл передавать остальным жителям распоряжение Цзун Юя.

Цзун Юй поднял глаза на мрачное небо и обратился к Хо Цзюэ:

— Молодой господин Хо, вскоре мне придётся поручить вам и помощнику Чу проводить жителей в поместье семьи Син. У меня осталось неотложное дело, поэтому я не могу здесь задерживаться.

Во взгляде Хо Цзюэ мелькнула едва заметная перемена. Он кивнул:

— Господин Цзун, будьте спокойны, здесь я обо всём позабочусь. Но какое дело заставляет вас так спешно уехать? Сегодня и завтра в этих местах, вероятно, будут повторные толчки. Прошу вас соблюдать осторожность.

Цзун Юй вспомнил то, что увидел по дороге в Тунчжоу, и лицо его мгновенно омрачилось.

— Убийство.