Перед глазами Колина медленно разворачивалось величественное полотно истории.

На нём была жизнь основателя Славной империи, легендарного святого рыцаря — Ганы Сент-Лоренцо.

Ещё в детстве он проявлял необычайный боевой талант, а повзрослев, оттачивал себя на полях сражений, рос в бесконечных битвах с разными врагами, попадал в водовороты заговоров, вкушал горечь поражений и переживал предательство боевых товарищей…

В те времена люди ещё не создали единой империи и не знали нынешнего величия: они по-прежнему бились с троллями, эльфами и орками за самые плодородные земли в центре континента.

Но Гана Сент-Лоренцо с его чудовищной мощью и невероятной харизмой вождя всего за десять лет сумел объединить людей, основать Славную империю, изгнать чужие расы из сердца континента и утвердить господство человечества.

Глядя на Гану Сент-Лоренцо в этом видении, Колин вблизи ощущал его нечеловеческую силу, а вместе с ней — странную кровную связь.

Связь, похожую на ту, что существует между ним и его кровными потомками!

Разумеется, Гана Сент-Лоренцо не мог быть кровным потомком Колина.

Но связь эта, тем не менее, ощущалась совершенно реально…

Колин подумал: может, и сам основатель империи был вампиром!

Неужели разгадка вампирской тайны, которую он так долго искал, связана с этим императором?

Но если Гана был вампиром, почему в исторических хрониках Славной империи нет ни единого упоминания о вампирах?

Пока он размышлял, картина снова изменилась.

Император Гана стоял на вершине Святой горы, принимая ликование и поклонение тысяч подданных, собравшихся у подножия.

Мощный столб святого света рухнул с небес, как меч, вонзившись в вершину, и окутал императора.

В этом свете медленно распахнулась пара огромных крыльев, явив фигуру, похожую на ангела, чьё лицо невозможно было разглядеть.

Его сияние было столь ослепительным, что смотреть не было сил; в руках он держал корону, видимо готовясь венчать императора Гану.

Но в следующую секунду император вдруг выхватил меч и ударил по ангельскому образу над головой!

Колин, не ожидавший этого, изумлённо распахнул глаза.

Но яростный святой свет залил всё вокруг, и уже ничего нельзя было разглядеть.

Пришлось зажмуриться.

А когда он снова открыл глаза, перед ним была лишь тьма.

Пока Колин недоумевал, во мраке вдруг проступила лестница.

Взгляд его заскользил вверх по ступеням и в самом конце, в бескрайней пустоте, снова увидел императора Гану, сидевшего на троне.

Император был залит кровью, но взгляд его оставался твёрд, как неугасимое пламя, и, минуя время и саму смерть, он пристально смотрел на Колина.

В это мгновение в голове Колина пронеслось множество мыслей, но ни одна не была ясной.

Император Гана не произнёс ни слова, но Колин будто постиг его веру, его волю, а ещё — его бессилие и надежду.

Тьма снова взорвалась бесконечным святым светом, и император Гана стал таять, как снег под прямыми лучами солнца, пока не исчез совсем в этом мёртвом белом сиянии.

Остался лишь трон, парящий в пустоте.

На нём ещё темнела кровь этого человеческого императора.

Будто повинуясь неведомому зову, Колин невольно опустился на трон.

Святой свет, заливавший пустоту, стал гаснуть, и снова подступила тьма.

Колин с высоты взирал на лежавший перед ним мрак, и, хотя в душе его оставалось ещё множество вопросов, растерянность ушла.

В этот миг он понял, куда идти дальше.

……

— Господин граф, к вам герцог Сент-Ландес.

— Пусть войдёт.

Колин открыл глаза, все видения исчезли, и случившееся показалось лишь сном.

Он убрал висевшую на груди омелу обратно под рубашку и утвердился в одном решении, которое принял прежде.

— Граф Англер, — герцог Сент-Ландес вошёл в шатёр и слегка поклонился.

Но, встретив взгляд Колина, он вдруг замер.

— Герцог Сент-Ландес, чем могу служить? — Колин ответил на поклон и с улыбкой спросил.

Герцог в душе изумился: он только что был буквально подавлен взглядом Колина. Этот взгляд, взиравший на всё свысока, поразил даже его.

Он поспешно взял себя в руки, но поза его невольно стала куда почтительнее — будто перед ним был настоящий император.

— Граф Англер, я пришёл спросить, как вы намерены распорядиться дальнейшими боевыми действиями.

Колин пожал плечами и развёл руками:

— Герцог Сент-Ландес, вы же были на военном совете. Разве не поняли, что имел в виду правитель Фред?

Я больше не командующий коалицией, и дальнейшие планы будет определять регент, которого изберёт сенат.

Герцог, однако, сказал:

— Граф Англер, я считаю, что на посту командующего коалицией нужны именно вы. Уверен, даже когда сенат изберёт регента, он непременно оставит командование за вами.

Колин пристально посмотрел на герцога Юга, будто пытаясь разгадать, что у того на уме.

Возможно, сам того не замечая, он теперь смотрел на герцога как правитель сверху вниз, будто тот и должен быть его вассалом.

Это странное чувство уловил и сам герцог. Он попытался стряхнуть с себя нелепую мысль, но под испытующим взглядом Колина невольно согнулся ещё ниже, словно этот молодой человек по самой природе своей заслуживал его преданности.

Войди кто-нибудь сейчас в шатёр, он увидел бы, как имперский герцог склоняется перед имперским графом, — и при этом зрелище казалось бы совершенно естественным.

Герцог изо всех сил пытался сохранить достоинство, но это было тщетно.

Стоявший перед ним молодой человек походил на прирождённого властелина, от которого сама собой исходила леденящая душу мощь.

— Герцог Сент-Ландес, что именно вы хотите сказать?

— Я хочу сказать… если вы пожелаете, я могу помочь вам на заседании сената.

Колин замер.

Прежде он отказался от борьбы за сенат и решил убить императора Райнхарта именно потому, что считал, будто правитель Фред уже всё устроил и любая попытка будет напрасной.

Но теперь герцог Сент-Ландес сам предложил поддержку.

Если сенаторы Юга перейдут на его сторону, то у принца Лекси, возможно, и не выйдет стать регентом.

Но почему герцог хочет помочь ему?