Всемирно известный Багровый Король, Оргон, «Тысяча Повелений», был в ярости.

Унижение ему причинил тот Факел-монстр, худший из Мистесов за всю историю, легендарное существо, враждебное Багровому миру… «Тэммоку Икко».

Оргон понимал: враг был настолько силен, что мог сломать даже несуществующую кость. Но какой бы ни была цена его гордости, он не мог позволить себе простить подобную дерзость.

После того как его рассекли одним молниеносным ударом, он, поверженный на землю, с трудом сохранял сознание… И в этот момент тот Мистес не нашел ничего лучше, как просто-напросто перешагнуть через него — через «Тысячу Повелений», Оргона.

«...Что?!»

На мгновение Оргон оцепенел, не в силах осмыслить, или, вернее, принять произошедшее.

Тот, кто перешагнул через него, удалился, словно ничего и не случилось. Он пронзил небеса мечом и копьем, нацелившись на другую жертву, и издал громогласный боевой клич.

И теперь его «Легион» готовился растоптать Небесный Дворец, словно идя на штурм замка. Ему было уже все равно, кто перед ним — Томогара или Пламенный Туман. Он не гнался за славой, как Вине. Его не волновало даже то, что сам он бежал. В его голове осталась лишь одна мысль: убить всех, кто здесь находится, сокрушить всё, что здесь есть.

«...И начну я с этого Пламенного Тумана!..»

Пред этим воинством, пылающим неукротимым гневом, стояла лишь одна фигура.

Вильгельмина Кармель, «Ткачиха Тысячи Нитей», в свете пламени взрывов и зеленовато-синих отблесков.

Она и бровью не повела, видя, как безжалостно топчут и сжигают сад, который она так тщательно взращивала и буквально позавчера аккуратно подстригла. Конечно, в её случае внешнее спокойствие далеко не всегда отражало бурю в душе. Она лишь проронила, словно что-то для себя подтверждая:

— Хм-м…

То, что она могла сейчас сделать для девочки.

Защитить её битву от этой величайшей помехи. Это была, пожалуй, последняя и самая важная возможность помочь «человеческой девочке», которую она воспитывала более десяти лет.

Для Вильгельмины радость от этого служения была куда сильнее гнева из-за разорённого рая. Ведь этот рай и существовал лишь для того, чтобы породить Пламенный Туман, которого они с девочкой так ждали. Подарком для девочки, покидающей своё гнездо, должны были стать не прощальные клумбы цветов, а будущее, завоёванное в бою.

— Пламенные Туманы — поистине существа, обременённые тяжкой кармой. Обе стороны жаждут бесконечной битвы, и обе находят радость в том, чтобы отправиться навстречу своей судьбе…

На это сетование с ноткой самоиронии Тиамат, «Венец Грёз», сокрытая внутри неё, коротко ответила:

— Свобода.

— Свобода как воля следовать собственному пути… так ли?

На губах Вильгельмины промелькнула улыбка. Окинув взглядом окружившую её зеленовато-синюю армию, она неторопливо коснулась рукой своего головного убора — единственной неповрежденной детали одежды.

— Отныне — никаких колебаний и пощады… Артефакт «Персона».

Она резко опустила руку, словно подавая знак.

— Принято.

Вторя голосу Тиамат, головной убор распался на мириады нитей. Эти нити, ослепительно белые, с вкраплениями искр цвета сакуры, вздыбились и сплелись в новую форму.

В белую, заострённую, похожую на лисью, маску.

Маска, оставив лишь узкие прорези для глаз, скрыла её лицо и тотчас же извергла из своих краёв бесчисленные белые ленты. Украшенные искрами цвета сакуры, они взвились за её спиной, словно огненная грива.

В одно мгновение тело Вильгельмины, окутанное гривой лент, что тянулись от маски, воспарило в воздухе. Из-под плавно колышущихся белоснежных лент осыпались искры цвета сакуры, мягко озаряя всё вокруг.

Она походила на жителя сна — но сна прекрасного, не кошмара… Этот чарующе-прекрасный облик и был боевым облачением Вильгельмины Кармель, Пламенного Тумана «Венца Грёз» Тиамат — «Ткачихи Тысячи Нитей».

— Готовность полная.

— Завершено.

Короткий обмен репликами подтвердил, что трансформация окончена.

Взгляд из-под маски-артефакта «Персоны» был устремлён на сжимавшую кольцо зеленовато-синюю армию и парящего в её центре Оргона, «Тысячу Повелений».

Увидев явившийся Пламенный Туман, Оргон слегка склонил свою шляпу.

— ...Ты... «Ткачиха Тысячи Нитей»?

В авангарде наступления, окружая Вильгельмину, стояли три рыцаря. Их бумажные ноги мерно и неотступно сокращали дистанцию.

— Ваше прежнее замечание о незнакомом лице было вполне справедливым.

— Облачение полное.

С голосом вырвался вздох, и с края маски сорвались искры цвета сакуры.

— На самом деле, я давно хотела скрестить с тобой клинки. С тех самых пор, как услышала слухи о тебе в различных Внешних станциях «Изгоях».

Вильгельмина говорила с несвойственной ей грубостью.

— …Так ты была жива… Понятно, значит, после того случая ты была здесь, с «Пламенем Небесов и Земли»…

Темп наступления не замедлялся. Расстояние мерно и неотступно сокращалось.

— Мне претит эта сила…

Её голос слегка понизился.

Чувство, скрытое в нём, от которого девочка, услышь она его, задрожала бы, было гневом.

— Дешёвая пародия на «Рыцарский Орден», доказательство прекрасного и яростного боевого духа моей немногочисленной подруги… Откровенно говоря, это зрелище оскорбляет мой взор.

Голос Тиамат, единой сердцем со своим контрактором, возвестил:

— Начало боя.

Израненное тело, парящее в гриве лент, грациозно раскинуло руки и ноги, словно в прелюдии к танцу.

И в тот же миг мечи рыцарей и копья всего воинства со всех сторон устремились к ней.

△▼△▼△▼△

Перед тем как расстаться с девочкой, Вильгельмина выказала толику беспокойства.

— Отправиться вместе с Тэммоку Икко, что не причиняет вреда людям… Да, это можно назвать хорошим планом, по крайней мере, до момента прибытия. Однако это означает, что после заключения контракта с «Пламенем Небесов и Земли» вам придётся немедленно вступить в бой с тем чудовищем.

— Опасно, — коротко добавила даже Тиамат.

На эти вполне резонные опасения девочка, однако, ответила с силой, без тени бравады, совершенно просто:

— Жить, сдерживая себя, я всё равно не собираюсь. Битва на полную мощь с самого начала — то, чего я желаю.

— ...!!
— ...!!

Обе замолчали, ошеломлённые. Можно даже сказать — сражённые.
Девочка, не заметив этого, продолжила говорить о вещах сугубо практических.

— Но вот что важнее: Аластор научил меня множеству способов управления силой, но ничего не рассказал о том, как сражается «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница». Как мне биться? Какой силой? Ты ведь знаешь, правда?

Вильгельмина, с непроницаемым лицом, помолчала, а затем покачала головой.

— ...Я всё же полагаю, что не следует внушать предвзятых суждений. В своей основе сила Пламенного Тумана является проявлением, рождённым из слияния образа силы, коим обладает контрактор, и мощи Багрового Короля.

Ответ, не бывший ответом, заставил девочку недоумённо склонить голову.

— Это значит, сражаться, как вздумается? В таком-то важном вопросе.

— Слова излишни, — произнесла Тиамат, словно говоря, что личный опыт важнее любых объяснений.

Вильгельмина побудила слегка раздосадованную девочку подняться.
Несмотря на то что всё её тело было изранено ударными волнами, она не издала ни единого стона. В свои двенадцать — почти двенадцать — лет она была воспитана так, чтобы вести себя именно так, чтобы стать такой.

«...»

Тревога от грядущей утраты, рождённая тем, насколько идеальной стала девочка, заставила Вильгельмину заговорить.

— ...Прошу тебя.

— А?

— Прошу, во время контракта покажи «Пламени Небесов и Земли» то, что прячешь в своём сердце.

Девочка изумлённо распахнула глаза. От стыда, что её внутренние терзания были замечены, что её сомнения разгадали, лицо её залилось густым румянцем.

— Он более всех терзается тем, что сделал это. К тому же, у нас было нечто, что мы хотели поведать тебе, узнав о том, что ты скрываешь…

Говоря это, Вильгельмина испытывала отвращение к собственной хитрости.

Не меньше Аластора она хотела, чтобы девочка открылась. Хотела услышать её. Хотела, чтобы та приняла свою миссию и смогла говорить с ними начистоту.

Разумеется, это было то, что девочка должна была решить сама, по своей воле, когда придёт время. А она, пользуясь этой критической ситуацией, словно вымаливала у неё ответ, будто капризный ребёнок… Это было подло и эгоистично.

Девочка, однако, уловив глубокие терзания, промелькнувшие за непроницаемой маской Вильгельмины, светло улыбнулась. С той же силой, что звучала в её недавнем заявлении, она сказала:

— Сегодня я нашла ответ. Всё в порядке. Я приму что угодно.

— ...

— Свой секрет я потом обязательно расскажу и тебе, Вильгельмина. Но первым, кому я должна сказать, первым, кто должен мне открыться... я думаю, это Аластор.

— ...Да.

Отвечая, Вильгельмина чувствовала, как в глубине души медленно и тихо зарождается ликование.

Слова девочки были равносильны ответу, который она так ждала.

Девочка их поймёт.

Это чувство передалось ей.

Этого было достаточно.

— Что ж, пойдём, — легко сказала девочка, достойная стать Пламенным Туманом «Огненноволосой Пламенноглазой Охотницей», та, что «должна была быть».

Вильгельмина подарила ей лишь одну фразу:

— Я полагаю, что сияющие багряные пламенные волосы и пылающие глаза… непременно будут тебе к лицу.

Ещё раз, на этот раз по-детски искренне и радостно, девочка улыбнулась.

Оставив этот разговор позади, устремив взгляд лишь вперёд, девочка теперь шла с Тэммоку Икко.

Ноги Тэммоку Икко, чей облик воина в доспехах был ей едва различим, оказались на удивление быстрыми. Вдвоём они миновали огромные двери в глубине замка и вышли в галерею, по обеим сторонам которой возвышались колонны.

Подвергаясь мучительной боли от вибрации, создаваемой бегом Тэммоку Икко, девочка взглянула на потолок. Привычная панорама битвы то приближалась, то удалялась. Чтобы не потерять сознание, готовое угаснуть от этих вспышек, она изо всех сил сосредоточилась на своём нынешнем состоянии.

Я тяжело ранена, на грани смерти.

Широ впервые показал эмоции, впал в ярость.

Моя любимая бодхи разлетелась вдребезги.

Скрывающее Святилище «Клиюбта», защищавшее Небесный Дворец, пробито.

Я впервые столкнулась с врагом — Томогарой из Багрового мира.

Вильгельмина оказалась Пламенным Туманом.

А теперь, полная решимости, я бегу к Аластору на плечах легендарного монстра, Тэммоку Икко, чтобы стать Пламенным Туманом «Огненноволосой Пламенноглазой Охотницей», как и желала.

Сегодня утром, проходя здесь, я и помыслить не могла ни о чём подобном. Словно будущее, о котором я мечтала, — и хорошее, и плохое — обрушилось на меня разом, вперемешку.

Было предчувствие прощания с прошлым и щемящая тоска.

И одновременно — предчувствие начала и жгучее нетерпение.

Скоро настанет день, когда я сама стану частью этой панорамы битвы над головой.

Образ, который был лишь предметом восхищения, уже не детский сон, а будущее в одном шаге от меня, реальность.

Но прежде…

— Сзади!

Девочка силой развернула нашлемник Тэммоку Икко назад.

— …?!

Тот рефлекторно рассек летящий снаряд обратным диагональным ударом меча «Сияющая Шана», защищая девочку.

Расколотый надвое снаряд сиреневого пламени взорвался позади них, по обе стороны.

— Горячо!

Обжигающая волна ударила по коже под бинтами. Девочка силой воли проигнорировала боль и ещё сильнее повернула нашлемник. Тэммоку Икко совершил полный оборот и вновь устремился вглубь.

В этот миг вращения за распахнутыми дверьми, в уходящем вдаль коридоре, она увидела силуэт преследующего Томогары. Его тень, освещенная пробивающимся из замка светом, казалась посланником кошмара.

Раз этот Томогара преследует их, значит, с Вильгельминой что-то случилось. Но девочка не обернулась. Сейчас можно и нужно было делать лишь одно. Смотреть вперёд и действовать.

— Быстрее! Если войдём туда!..

Перед ними был вход в галерею, где каждое утро и каждый вечер девочка тренировалась с белым скелетом.

И снова в спину им ударил огненный снаряд.

— Прыгай!

Подчинившись её приказу, Тэммоку Икко схватил одной рукой за талию девочку, уже ставшую для него достойным противником, и вместе с ней впрыгнул в галерею.

Дальний конец храма затопило сиреневым пламенем взрыва, скрыв из вида девочку и Тэммоку Икко.

△▼△▼△▼△

Вине был готов сплюнуть от досады, глядя на безрассудную смелость девочки, которая с такой лёгкостью управляла Тэммоку Икко.

По возможности… нет, на самом деле, он ни в коем случае не хотел иметь с ним дела. Достаточно было просто убить девочку огненным снарядом, а потом бросить всё и бежать. Тэммоку Икко всё равно нацелен на «Пламя Небесов и Земли», восседающего в глубине дворца. Пока не встанешь у него на пути, этот монстр не обратит внимания на такую мелюзгу, как он.

Только сейчас, перед прорывом, он наконец-то осознал эту его особенность. Этим нужно было воспользоваться. Он не собирался упускать такой крупный куш, висящий прямо перед носом, после всего, что было сделано.

Перед рванувшимся вперёд Вине прогремел второй взрыв, но…

«Чёрт, упустил!..»

Судя по тому, что он успел рассмотреть снаружи, за этой величественной галереей, в некоем узловом помещении, располагалось нечто вроде собора, где и таился «Пламя Небесов и Земли». Оба помещения были невелики.

К счастью, его ноги были быстрее.

Контакта с Тэммоку Икко вряд ли удастся избежать.

Но догнать их он сможет быстро.

В худшем случае придётся сразиться с «Огненноволосой Пламенноглазой Охотницей».

Среди этих мечущихся мыслей, между преимуществами и недостатками, Вине насильно цеплялся лишь за оптимистичные прогнозы. Собравшись с духом, он ворвался в узловое помещение в глубине галереи и…

«...А, что?!»

…застыл в ужасе.

Это место оказалось лабиринтоподобной галереей, где путь сразу же разделялся надвое стеной.

Оба прохода скрывались за изгибом коридора. Стены, уходившие вглубь, представляли собой пёструю мозаику из грубого кирпича и заполнявшего швы известкового раствора. Поднимаясь, они плавно переходили в сводчатый потолок. Сквозь едва заметные отверстия в этом странно изогнутом потолке пробивались тонкие лучи света, создавая в галерее зловещую атмосферу.

«Почему… почему перед самой цитаделью Пламени Небесов и Земли находится такое странное место?!»

С этим естественным вопросом Вине завертел головой, пытаясь отыскать следы сбежавшей добычи, но Тэммоку Икко изначально не имел ауры.

Местоположение девочки он примерно мог определить, но перед ним раскинулся лабиринт. Знание её местонахождения не давало возможности сразу же броситься в погоню.

А что, если в этом месте затаился тот монстр, лишённый ауры? Не факт, что девочка и чудовище всё ещё вместе. Напротив, эта девчонка вполне могла использовать его как ловушку.

Вине пробрала дрожь.

«Девчонка… эта девчонка, что за…»

Он невольно поддался её невинному виду.

Хотя должен был понимать, что с ней шутки плохи.

Сгоряча, в пылу азарта, он совершенно забыл, что у девчонки было преимущество своей территории.

И всё же нужно было спешить. Промедление — и она заключит контракт с «Пламенем Небесов и Земли». Крупнейший успех обернётся ужаснейшей ошибкой, породив сильнейшего врага. Если такое случится, Бельпеор отвернётся от него!..

«Ч-чёрт!»

В конце концов, именно это чувство опасности заставило его двинуться с места.

В порыве почти безрассудной ярости Вине устремился вглубь галереи, сжимая в руке, словно талисман от чудовищ, качающийся на груди золотой ключ.

На самом же деле, не было ничего.

Вине лишь дал девочке фору — ровно столько времени, сколько потратил на свой собственный страх.

△▼△▼△▼△

— Наконец-то ты пришла.

— Да.

В самом сердце Небесного Дворца, в соборе, залитом алым светом багряного пламени, демон и девочка, готовые связать свои жизни, стояли лицом к лицу.

— Признаться, я весьма удивлён... Привести в качестве свидетеля контракта худшего Мистеса за всю историю.

— У всех, кажется, много дел, — усмехнулась девочка и взглянула на воина в доспехах, стоящего рядом и показывающего ей лишь свою одноглазую маску демона.

Когда она передала, что Аластор удерживается в этом мире благодаря Хогу и что, заключив контракт, она сможет сразиться с ним, это легендарное чудовище тут же успокоилось.

Для девочки в этом не было ничего удивительного. Она даже находила его простую душевную организацию милой. Конечно, так она думала лишь до момента заключения контракта.

— Подожди ещё немного, ладно?

Ответа не последовало. Но девочке казалось, что эта маска демона, на которой не могло быть никаких выражений, полна предвкушения грядущей битвы.

«А ведь мы чем-то похожи».

Она хлопнула по его невидимому телу и шагнула вперёд, оказавшись перед пламенем Аластора так близко, что их разделяло лишь одно дыхание.

И когда она уже собралась заговорить,

— ...А?!

Девочка инстинктивно прыгнула вперёд, низко пригибаясь к полу.

Спустя полмгновения место, где она только что стояла, взорвалось.

— Ай!

Её спину и ноги опалило сиреневое пламя, и она невольно вскрикнула.

— Конец тебе!

В дверях собора появился Вине. Решив, что разговоры бесполезны, он один за другим выпускал огненные снаряды, стремясь убить девочку, защищённую бинтами «Ткачихи Тысячи Нитей», прямым попаданием. Он бежал, пытаясь поймать в прицел увернувшуюся от пламени девочку.

Снова рядом прогремел сиреневый взрыв, и девочка упала в углубление в полу, где находилась серебряная чаша «Кайна», поддерживавшая пламя Аластора.

— Горячо!

Пламя лизнуло её бедро, и она снова невольно вскрикнула.

— Заключай контракт! — воскликнул Аластор, сам того не осознавая, не ради себя, а ради защиты девочки.

Если их воля совпадёт, когда они соприкоснутся с пламенем, контракт завершится мгновенно.

Но девочка, хромая, спряталась в тени «Кайны». Из-под неё, там, где она лежала ничком, донёсся тихий голос:

— Вильгельмина ведь сказала...

В её голосе звучало тихое давление, не позволявшее прервать её словами «что случилось, скорее заключай контракт...».

— Чтобы я рассказала Аластору о том, что скрываю.

— …!!

Новый взрыв заставил девочку откатиться в сторону. Вине держался на расстоянии, опасаясь Тэммоку Икко, но стоило одному из этих взрывов, одному из этих огней поглотить девочку, и всё было бы кончено.

Аластор был в отчаянии, во всех смыслах этого слова.

Но девочка, так сильно желавшая этого, не прикасалась к пламени.

Она просто говорила.

— А взамен, сказала она, Аластор тоже расскажет мне о том, что скрывает.

Аластор почувствовал улыбку девочки сквозь ревущее пламя и грохот взрывов, сотрясавших чашу.

— Мы все, кажется, не умеем хранить секреты. Знали всё с самого начала и притворялись, что не знаем.

— М-м...

— Расскажи.

Её слова подталкивали его начать разговор.

Аластор заговорил:

— ...У моего Пламенного Тумана, «Огненноволосой Пламенноглазой Охотницы», есть секрет. Тайное Искусство «Тэнха Дзёсай»... лишь мне, истинному демону пламени из Багрового мира, дозволено его использовать, чтобы явиться в этот мир, используя в качестве жертвы не Энергию существования здешних людей, а жизни других Томогаров из Багрового мира…

Снова взрыв.

Короткий вздох — сдержанный крик боли, — а затем девочка задала главный вопрос.

— ...Оно… оно уничтожает и сосуд — Пламенный Туман, так?

Аластор, знавший проницательность девочки, не удивился. Он лишь тихо подтвердил:

— Да... так... стало.

— ...

Она уже не раз слышала это. Случайно, в разговорах.

О предыдущем контракторе, «Огненноволосой Пламенноглазой Охотнице». О том, как она была прекрасна и великолепна.

По тому, как говорили о ней, было ясно, что и Аластор, и Вильгельмина очень её любили.

Причина, по которой она была потеряна, по которой погибла…

— ...Ради миссии… Пламенного Тумана?..

— Да.

Голосом, будто сотканным из самой печали, Аластор твёрдо произнёс это, чтобы подтолкнуть девочку к решению.

Он никогда не остановится. Никогда не сдастся. Никогда не сломается.
Так он поклялся.

— В миссию Пламенного Тумана, в жизнь ради этой миссии, входит и смерть — готовность, если потребуется, использовать это тайное искусство, чтобы исполнить долг.

Освещаемый сиреневым пламенем — слишком ничтожным, чтобы угрожать ему, но слишком большим, чтобы не угрожать девочке, — «Пламя Небесов и Земли» говорил:

— Тех, у кого мог быть иной путь, мы привели к такой судьбе... Нет, мы указали им лишь один путь, скрыв остальные, привязав их к судьбе, которую желали для них... ничем иным, как нашей любовью.

Девочка, съёжившаяся в тени чаши, ответила:

— Я знаю. Вы ведь не скрывали? Я тоже вас люблю. Всех вас.

— ...

— И ещё, Аластор, ты ведь не хотел... использовать это тайное искусство?

— ...

— Когда ты говорил об «Огненноволосой Пламенноглазой Охотнице», ты выглядел таким счастливым, таким радостным... но и таким... печальным.

— ...

— Спасибо. Я рада, что ты рассказал… но вот что…

Огненный шар с пронзительным звоном ударил в основание чаши. Голос девочки прервался в ревущем пламени, и Аластор оборвал крик, готовый сорваться с его уст.

Имени, которое он должен был позвать, у девочки ещё не было.

Он сам так сделал.

Но вместо него девочка сама, из последних сил, сказала:

— Я… всё равно… сама выберу… этот путь.

— !!

— Это не судьба, это — мой выбор.

В сознании Аластора возродился этот пронзительно-холодный голос.
Он знал — девочка улыбается, несмотря на обожжённые, стянутые болью щёки.

— Меня такое не остановит. Я понимаю, что даже это — и есть быть Пламенным Туманом. Мой вопрос — он о самом главном.

— О чём же?

Девочка всё ещё не тянулась к пламени. К огню, который гарантировал спасение, она не прикасалась.

Она никогда не станет цепляться за других.

— Я всегда сомневалась в великой цели — в том, что Пламенные Туманы сражаются с Томогарами из Багрового мира, чтобы защитить равновесие этого мира.

— ...Понятно.

Сиреневая смерть терзала девочку, готовая унести её в любой миг.

Но она говорила с силой.

— Правда это или нет — я должна увидеть сама, решить сама. Иначе я не смогу посвятить этому всю свою жизнь. Ведь это я иду. Я иду своими ногами.

— …Понятно.

Голос девочки становился всё сильнее.

— Сегодня, впервые встретив Томогару из Багрового мира, я убедилась. Он таков, как вы и говорили, — тот, кто по своей прихоти искажает этот мир. И противостоять этому могут только Пламенные Туманы.

— Понятно.

Израненная девочка с усилием поднялась. Бинты обуглились, повсюду виднелись ожоги, но её фигура излучала невероятную силу.

— Прости меня, Аластор. Я плохая девочка… Сколько бы вы меня ни любили, как бы я ни любила вас… если мне что-то не по душе, я никогда этого не сделаю. Я очень, очень плохая девочка.

Пламя… колыхнулось.

Оно затрепетало, отражая смятение души демона.

— Что же ты за… что же ты за создание такое?

Девочка чувствовала это.

Он сам её такой воспитал.

И в этот момент, в её сверкающих глазах, за пламенем Аластора, показался Вине. Раздосадованный промахами, он, сам того не замечая, подобрался слишком близко и уже собирался пробежать мимо того, на кого перестал обращать внимание, считая его неподвижным...

— Он мешает битве. Убей!

Поняв смысл крика девочки, развернувшей руку, Тэммоку Икко пришёл в движение.

— Чт...

Перед изумлённым Вине возникла одноглазая маска демона.

Исполинский меч «Сияющая Шана» уже был занесён для горизонтального удара.

— А?!

Вине ничего не успел сделать — косой удар рассёк его надвое. Нижняя часть тела разлетелась фонтаном сиреневых искр, а верхняя рухнула на пол.

И тогда девочка, чья рука уже давно тянулась к багровому пламени, что было сил сжала его.

— Великий Багровый Король… Аластор, «Пламя Небесов и Земли».

Начинался контракт.

— Я чту твою волю. Да станет моё тело твоим сосудом. Да исполнится миссия наша, миссия Пламенного Тумана, до самого дня нашей гибели.

Девочка, не разжимая руки, ступила на край «Кайны» и вошла в багряное пламя.

Один-единственный глаз Вине, распростёртого на полу, размером со щит, отражал зрелище, что разворачивалось на алтаре… зрелище, которое он сам спровоцировал и которое уже не мог остановить.

Над серебряной чашей «Кайна», в бушующем багровом пламени, парила девочка с широко раскинутыми руками и закрытыми глазами.

Внезапно пламя хлынуло в неё.

Девочку охватило чувство окончательной, бесповоротной утраты своего человеческого естества.

«Выжигается… всё моё нутро… всё, что должно было родиться изнутри и расцвести вовне… всё это огромное, необъятное… всё…»

Её тело не раздувалось, не горело — оно лишь поглощало пламя.

Аластор, пламя, что вливалось и поглощалось, был в изумлении.

«Что за…»

Он был потрясён необъятной широтой и величием сосуда, принявшего его.

«…что за величие… Воистину… достойный сосуд для меня, Пламени Небесов и Земли, для моего королевского бытия… для Великой Сущности...»

Вскоре девочка почувствола, как в её опустошённом, казалось бы, теле зарождается колоссальная сила. Пламя проникало в каждую клеточку, до кончиков пальцев и волос, наполняя её безграничным жаром и мощью.

«Аластор… это ты… какое… какое горячее пламя… вот оно, вот оно — Пламя Небесов и Земли!»

Поток огня, длившийся всего несколько секунд, казался способным испепелить небо и землю.

И внезапно он прекратился.

Девочка с закрытыми глазами опустилась на дно чаши, из которой ушло пламя.

Её длинные, блестящие волосы горели.

Нет, они сияли.

Осыпая искрами, они сияли багрянцем.

И веки её раскрылись.

То же багряное сияние заполнило её зрачки.

Вот они, «Пламенные Волосы и Пылающие Глаза».

Знак Пламенного Тумана Аластора, «Пламени Небесов и Земли», — «Огненноволосой Пламенноглазой Охотницы».

Когда пламя ушло в девочку, в соборе осталось лишь её сияние.

В наступившей тишине...

— Ха-а-а-а-а-а…

…глубокий вздох вырвался из единственного источника света — из груди девочки.

— …Нареки же свой артефакт… — раздался откуда-то голос Аластора.

Девочка звонким голосом ответила то, что приготовила давным-давно:

— Кулон. Да станет он твоими незамутнёнными очами, что взирают на мир.

— Хм-м…

Вспышка багряного пламени — и перед девочкой остался один кулон.

Чёрный драгоценный камень, похожий на её собственные глаза, в оправе из пересекающихся золотых колец и серебряной цепи.

Девочка взяла его и надела на шею.

Аластор обратился к той, что вновь стала его сосудом, к той, что осознанно выбрала жизнь ради миссии и поклялась в этом, к той, что «должна была быть».

С гордостью и ликованием.

— Так ступай же в пекло битвы, на поле брани. Мой Пламенный Туман.

На этот долгожданный голос девочка ответила коротко, почти буднично:

— Угу.

Наконец-то.

Я стала ею.

Но это не конец.

С этого момента я буду такой.

Той, кем я решила быть, — всегда, вечно.

Пламенный Туман. Да, я — Пламенный Туман.

Я стремлюсь в дикие пустоши и не сожалею, не стыжусь этого.

Именно это стремление я сделаю своей гордостью и силой.

Да, это, я.

— Добро пожаловать ко мне, Аластор, «Пламя Небесов и Земли». Я…
Она перевела взгляд с «Кайны», серебряной чаши, что отслужила свой многовековой срок, на своего первого врага и пронзила его взглядом пылающих глаз.

— …Пламенный Туман… «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница».

△▼△▼△▼△

Вильгельмина в белой маске танцевала в воздухе.

Вслед за движением её вытянутых рук и ног танцевали и бесчисленные белоснежные ленты. Быстро, изящно, ярко. Осыпая искрами цвета сакуры.

Десятки клинков, тонких как бумага и острых как бритва, устремившиеся к ней, были обвиты лентами. Более того, не гася их инерции, а лишь слегка изменяя вектор силы, она направила их движение мимо первоначальной цели. И теперь лезвия были нацелены на союзников рядом.

— ...Что?!

На глазах изумлённого Оргона развернулось невероятное зрелище.

Воинство, что со всех сторон ринулось пронзить одну-единственную цель, рухнуло, словно костяшки домино, расставленные вокруг неё, — каждый поразил своего соседа.

Бумажные солдаты осыпались на землю красивым, ровным кругом.

После этого в зияющей прорехе среди всё ещё теснящейся армии осталась лишь одна фигура, порхающая в чарующем танце, словно жительница мира снов.

Лишь «Ткачиха Тысячи Нитей», парящая в гриве волос, что струились из-под маски.

По внешнему виду этой женщины, Пламенного Тумана «Венца Грёз» Тиамат, невозможно было прочесть ни эмоций, ни намерений. Лишь тело, парящее в воздухе с легко раскинутыми руками и ногами, окружающие его белоснежные ленты и осыпающиеся искры цвета сакуры были видны.

— ...Понятно. «Ткачиха Тысячи Нитей» — меткое прозвище, — прорычал Оргон, тайно вновь наполняя силой один из павших бумажных листов.

— Однако!

Не успел бумажный рыцарь подняться за спиной Вильгельмины, как его меч уже пронзал её спину.

— Неосмотрительно...

...так показалось.

Прежде чем клинок вонзился в подобное связке лент тело «Ткачихи Тысячи Нитей», он был окутан белоснежной лентой, вытянувшейся вслед за её танцующим движением. Более того, с той же силой удара рыцарь был подброшен в воздух.

— Неосмотрительно… что именно? — произнесла Вильгельмина и изящно скрестила руки.

В тот же миг рыцарь, опутанный десятками лент, превратился в парящий в воздухе кокон.

А затем…

— Жалкое зрелище, — раздался голос Тиамат, и с коротким хлопком, звуком мгновенного сгорания, кокон распался.

Останки рыцаря — зеленовато-синие искры — осыпались на землю.

— ...Способна одолеть одиночного «Хоглара»… значит, достаточно искусна… Тогда…

Скрип зубов был слышен в полном негодования голосе Оргона. Он согнул пальцы двух перчаток, что уже показались из-под его плаща.

— Лахайя! Гектор!

Из круга павших, лежавших друг на друге бумажных воинов, вновь поднялись рыцари. Один был сражён Тэммоку Икко, другой — Вильгельминой. Теперь у Оргона оставались лишь эти два козыря.

Однако...

— Хм?

На глазах у Вильгельмины к спинам двух рыцарей, словно добавляемые карты, стали прилипать солдаты. Слой становился всё толще и толще, пока не приобрёл вес и объём энциклопедии.

Но и это было не всё.

Солдаты, окружавшие двух толстых рыцарей, что стояли по обе стороны от Вильгельмины, сплели руки, образовав вращающееся кольцо из бумажных поделок. Внутри этого быстро вращающегося круга были выставлены бесчисленные копья, их острия смотрели внутрь. Это было похоже на циркулярную пилу с лезвиями, направленными внутрь.

— Довольно изобретательно, — отметила она.

— Мелкие уловки, — последовал ответ.

Но в голосах «Ткачихи Тысячи Нитей» и «Венца Грёз», оказавшихся в ловушке, не было и тени смятения.

Оргон, стоявший за пределами вращающегося кольца, не ответил, а лишь резко скомандовал:

— В атаку!

С тяжёлым топотом рыцари бросились в клещи.

Вильгельмина спокойно ожидала два клинка. В самый последний момент, когда их одновременные удары должны были её достигнуть, она с грациозной, почти медлительной плавностью склонила свою гриву лент в одну сторону. Скользящим движением она уклонилась от одного клинка в последний момент, сократив дистанцию. Это одновременно означало и увеличение расстояния до другого клинка.

На теле одного из рыцарей «Вильгельмине было всё равно, как кого из них зовут, да и неинтересно», пронёсшегося мимо, уже были намотаны в несколько слоёв ленты, последовавшие за её легким движением руки.

Затем Вильгельмина, не дёргая сильно, а лишь слегка изменяя направление его движения, приложила ровно столько силы, чтобы…

— Что…?!

На глазах у изумлённого Оргона один из рыцарей закрутился, словно волчок, в невероятном горизонтальном вращении и отлетел в сторону. Со стороны казалось, будто она закружилась в танце с рыцарем, а тот просто вылетел из него по своей воле.

Пока толстый рыцарь падал на землю, второй уже нападал на покачивающуюся «Ткачиху Тысячи Нитей». Но и он был встречен так же: она проскользнула под его удар, и когда он проходил мимо, лента, обернутая вокруг его запястья, задала ему направление — на этот раз он завертелся в вертикальной плоскости с ужасающей скоростью и на втором обороте ударился головой о землю.

Одна лишь «Ткачиха Тысячи Нитей» изящно танцевала в своей гриве.

— ...Презренная.

Не давая рыцарям подняться, Оргон сузил диаметр вращающейся циркулярной пилы. Плотные, быстро вращающиеся вокруг неё острия копий образовывали сплошную стену лезвий высотой в человеческий рост.

Было очевидно, что, попади она в эту мясорубку, её тело мгновенно разорвёт на куски.

Однако Вильгельмина с неизменной интонацией спокойно произнесла:

— Это немного мешает.

— Уничтожить, — так же бесстрастно ответила Тиамат.

— …!!

Оргон, не терпящий, когда им пренебрегают, в ярости сжал пальцы перчаток. Диаметр кольца лезвий резко сузился, готовясь поглотить и растерзать дерзкий Пламенный Туман.

Но прежде Вильгельмина широким жестом раскинула руки и ноги, заставив свою гриву совершить полный оборот. Она закружилась в танце в унисон с окружающими её лезвиями и оплела лентами каждое копьё.

Затем, выверив все движения, она направила их в одну сторону.

В одно мгновение, словно споткнувшиеся на школьном утреннике дети, солдаты разом упали, и строй рассыпался.

Это было ошеломляющее мастерство, достойное имени «Ткачихи Тысячи Нитей».

— Как... это возможно...

Оргон ошеломлённо смотрел на жалкие остатки своего «Легиона».

И тут же перед ним в землю вонзилось несколько лент. Словно якоря, они притянули к себе Пламенный Туман в маске. Теперь она неслась на него, выставив вперёд концы лент, словно иглы.

— Н-ну!

За-ах — плащ Оргона распался, и шквал игл прошёл сквозь него. За спиной врага плащ вновь собрался воедино, а два вызванных толстых рыцаря встали по бокам для защиты. Павшие солдаты, оправившись от минутного замешательства, вновь медленно поднимались.

Плащ и шляпа Оргона были лишь воплощением его воли, центром управления. Багровый Король по имени Оргон, «Тысяча Повелений», был всем этим воинством в целом. Чтобы уничтожить его, нужно было полностью истребить армию. С ним легко было справиться, но уничтожить — задача не из лёгких, и в конце концов, любой был бы задавлен числом и проиграл… Оргон был воплощением принципа «сила в количестве», ужасающе неудобный Томогара.

Стоявшая перед ним Вильгельмина со вздохом сказала:

— Понятно. Хоть это и подражание, принцип проявления её силы, которая формировала пламя в виде «Рыцарского Ордена» как образ её мощи, в корне отличается от её.

— Истребить.

— В отличие от «Стрелка Полярного Сияния» или «Манипулятора Ритуальных Одеяний», я не так сильна в самом разрушении…

Вильгельмина оборвала фразу и повернулась к замку, к собору в его глубине.

Могучая пульсация.

И крошечное возгорание.

Затем — сила, растущая, словно разгорающийся пожар; присутствие, проявляющееся с яростью всепожирающего огня; и, наконец, взрывной выброс всепоглощающей боевой воли.

— …Ах…

Вильгельмина поняла.

Наконец-то родилась «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница».

Наконец-то девочка покинула её гнездо.

Тиамат с ноткой лёгкости в голосе, полной сотен лет переживаний, произнесла:

— …Завершено.

— Верно… Мы с тобой, именно мы… — сказав это, Вильгельмина взглядом из-под маски окинула надвигающуюся армию Оргона. Этот Багровый Король был, пожалуй, самым невезучим и несвоевременным Томогарой из всех, кого она знала.

— Оргон, «Тысяча Повелений».

В её голосе звучало нечто, что вызвало у Оргона неприятные чувства.

— «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница» только что заключила контракт, и больше нет нужды тебя останавливать. Но теперь, наоборот, мы должны скрывать её существование, пока она не освоится в этом мире…

Она даже не скрывала жалости.

— То есть, мы не можем позволить тебе уйти.

— Кому это ты смеешь говорить про «уйти»?..

В ответ на молчание Вильгельмины вновь собравшееся воинство опустило копья. Их число почти не уменьшилось. Сила, которой он так гордился, действительно была у него.

— Какой бы могущественной ни была «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница», желторотому птенцу, только заключившему контракт, не одолеть мой отточенный до совершенства «Легион». Да ты и сама только и делаешь, что уклоняешься.

Но он совершенно не понимал.

Его противником была не «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница». И даже не «Ткачиха Тысячи Нитей».

Враг явился из глубины вод.

Дзун.

Один удар пульсации сотряс весь Небесный Дворец.

Дзун.

Водная гладь, окружающая дворец, пошла рябью.

Дзун.

Сила начала нарастать.

— …Что это?! — присутствие Томогары, внезапно возникшее, было настолько огромным, что изумило даже Оргона.

Оно явилось в виде парового взрыва — семи лучей света, расходящихся во все стороны.

Семь лучей разного цвета, пляшущих в клубах пара, внезапно исчезли.

Кто-то уже стоял у кромки воды.

Он шёл сквозь белесый туман.

Это был скелет, одетый в лохмотья.

— Радуга… Радуга?! Нет, этого не может быть…!!

К Оргону, который от страха и ужаса окружил себя своей армией, он приближался. В это жалкое тело, чья сила проявления была подавлена до минимума, лишь для того, чтобы быть и двигаться, он вновь влил оставшуюся Энергию существования… силу, которой больше не суждено было приумножиться.

Началось преображение.

На костях наросли плоть и кожа, волосы удлинились. Лохмотья превратились в средневековый костюм с пышными рукавами, а сапоги со шпорами ступили на землю. На торс и бёдра легли ослепительно-серебряные кираса и набедренники, голову увенчал шлем в виде короны. Через плечо была перекинута широкая перевязь с искусно украшенной саблей. И наконец, с левого плеча ниспадал плащ, прикрывавший половину тела.

Перед ними стоял юноша с мужественными чертами лица. Высокий и стройный, он медленно, той же походкой, что и скелет в лохмотьях, приближался к Оргону.

Это не был фальшивый образ с картинки.

Это был настоящий рыцарь.

— Ты… «Радужные… крылья»… Мерихим… — голос Оргона дрожал.

Смысл слов Вильгельмины холодным предчувствием смерти проникал в его сознание. Хоть они и принадлежали к разным организациям, они знали друг о друге по слухам.

«Радужные крылья», Мерихим.

Когда-то он был одним из крыльев Багрового Короля, чья мощь была за гранью понимания этого мира. Его боялись, как и его господина. Он был таким же могущественным Багровым Королём.

Юноша-рыцарь, Мерихим, слегка приподнял подбородок. Указывая на Оргона, он спросил Вильгельмину ясным голосом:

— Это — моя работа?

Вильгельмина, незаметно сбросившая боевое облачение и вернувшаяся в человеческий облик, ответила:

— Нам бы не хотелось, чтобы вы затупившимся клинком вступили в вашу клятвенную, важную битву.

— Значит, разминка… Всё так же предусмотрительна.

Великолепный рыцарь и измождённая воспитательница обменялись словами впервые за сотни лет.

— И всё же… откуда ты знала, что я буду сражаться последним?

Вильгельмина с трудом выдавила из себя слова, в голосе её звучали сложные чувства, отражавшиеся и на лице.

— Это был безошибочный вывод, сделанный на основе нашей старой, проклятой связи, что тянется ещё с тех времён.

— Хм, вот как.

Мерихим, не поворачивая к ним лица, язвительно улыбнулся.

— Ну что ж… тогда посмотрим, затупился ли мой клинок.

Сапог резко чиркнул по земле, и он сделал лишь один шаг к Оргону и его армии. Больше и не требовалось, нужно было лишь задать направление телу.

— Давненько не виделись, «Тысяча Повелений»… Благодарю за содействие.

— …Почему… — на этот естественный вопрос охваченного страхом Оргона Мерихим ответил с жестокой улыбкой:

— Нет лучшего противника, чтобы испытать мощь моего «Радужного небесного меча», чем ты.

— Почему?

За его гордой, прямой фигурой пылала сила. С разных частей его тела осыпались искры, каждая из которых несла один из семи цветов радуги.

Эта сила, хоть и продолжала иссякать, была настолько ошеломляющей, что вселяла отчаяние даже в «Тысячу Повелений».

— Что ж, начнём и быстро закончим.

— Почему ты здесь?!

И одним ударом… 

Вместе со своей армией, «Тысяча Повелений» Оргон был стёрт с лица земли.

△▼△▼△▼△

Дым поднимался от земли, испепелённой и рассечённой одной линией.

— Ты уходишь? — спросила Вильгельмина, сдерживая рвущиеся наружу слова, обращаясь к спине Мерихима, уходящего в эту дымку.

Мерихим, не оборачиваясь, ответил:

— Стоит ли говорить об этом сейчас, Вильгельмина Кармель? Я жил лишь для того, чтобы исполнить её клятву. Ты ведь тоже, не так ли?

Вильгельмина шагнула было вперёд, но остановилась, и ещё раз бросила слова в прошлое:

— Нет. Я уже смотрю в новое время.

— Хех, это от досады?

Он всё понимал и лишь усмехнулся в ответ, уходя прочь.

Спина юноши, который на этот раз уходил навсегда, до самого конца не обернувшись.

Только когда его силуэт растворился в дымке, Вильгельмина позволила себе прошептать дрожащим голосом:

— До самого конца… какой же несносный тип.

Тиамат ничего не сказала.

△▼△▼△▼△

Пылающие глаза увидели его.

Воина в доспехах с одноглазой маской демона… Тэммоку Икко.

Теперь она видела ясно.

Сжигая неимоверную силу, он смотрел на неё.

Она чувствовала, словно у неё появилось второе зрение, как Энергия существования пронизывает каждый дюйм его старинных доспехов.

Видела даже не ярость, а оттенок безумной радости в его одноглазой маске.

У его ног, постанывая, пытался отползти от места их противостояния Вине, «Рюган», лишённый половины тела. В его голове эхом отдавались лишь проклятия в адрес всего сущего.

«Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, что за…»

И тут его за шиворот схватил Тэммоку Икко.

— ?!

Его небрежно подняли до уровня глаз.

Страшная маска демона с одним выбитым глазом впервые разверзлась.

— …Я… сражаюсь… с сильным…

— Чт… что?..

Дикое, дурное предчувствие пробежало по его перебитому позвоночнику.

— …Силы… чтобы сразиться… с сильнейшим из сильных… не хватает…

— По-подожди!..

Из уст маски демона вырвалось бледно-бирюзовое пламя.

Этот цвет был знаком Вине.

«А… а… бледно-бирюзовый? Не может быть, это пламя…»

Рождённая событиями прошлого, ужасом настоящего и предчувствием будущего, в его мозгу промелькнула догадка, теперь уже не имевшая никакого значения.

— Ты… ты, неужели «Проводника»?!

Багровый Король, пропавший совсем недавно, одна из целей их поиска, был этим…

— Ныне… он… моя сила… слабый — пища сильного…

Маска раскрыла рот во всю ширь.

— Н-не… не-е-ет!..

С резким звуком, похожим на разрыв, Вине, которого держали в воздухе, исчез.

Единственным напоминанием о нём было смешавшееся с бледно-бирюзовым пламенем в пасти маски сиреневое свечение.

Вскоре маска закрылась, и он медленно повернулся к врагу.

Враг — девочка — ждала.

Аластор тоже ничего не говорил.

Это — испытание.

Первое из бесчисленных испытаний, которые ей предстоит преодолеть.

Никто из них не собирался жалеть сил с самого начала.

Пламенные волосы и пылающие глаза засверкали ещё ярче.

Боевой дух, идеально синхронизировавший их, вырвался коротким вопросом к врагу, словно для подтверждения:

— Готов?

— О, сильный воин…

С тяжёлым, почти слышным движением, Тэммоку Икко присел, взяв свой огромный меч «Сияющая Шана» обеими руками. Воин в доспехах отбросил всякую помощь и сотрудничество, превратившись в абсолютного, непримиримого врага.

Против него стояла девочка в донельзя хрупком обличье — обмотанная бинтами поверх нижнего белья, хотя раны её и затянулись во время контракта. Но её фигура, стоящая в сиянии пламенных волос и пылающих глаз, излучала ошеломляющую мощь.

С её губ сорвалось одно слово:

— …Абсолютная Печать.

Бах! — столб багряного пламени пронёсся вверх. На полу, вдоль ступеней, проступил герб, и все причинно-следственные связи были разорваны, изолируя пространство от внешнего мира.

— Получилось.

— Хех…

Словно пробуя силу на вкус, девочка и Аластор обменялись репликами.

Конечно, Абсолютная Печать не действовала на Тэммоку Икко. Девочка это прекрасно знала. Это был лишь ритуал для концентрации, для осознания своей силы и сущности Пламенного Тумана.

И вот, в соборе, освещённом горящим багровым гербом, они замерли на несколько секунд.

Внезапно Тэммоку Икко прыгнул.

«Вижу».

Пылающие глаза улавливали каждое движение, каждый поток «смерти».

Тело, повинуясь чувствам, уже двигалось, следуя за воином и выискивая брешь в его «смерти». Тело было лёгким. Мучительная боль, терзавшая её до контракта, исчезла без следа. Более того…

«Сила… прибывает».

Словно взрыв — это слово подходило как нельзя лучше, — она бурлила, наполняя тело жгучей энергией, давлением, толкающим вперёд, колоссальным потоком мощи.

И эту силу девочка могла контролировать свободно. Она не захлёбывалась в ней. Её не сбивали с толку воспоминания о человеческом теле, она не ошибалась в расчётах. Это был плод её многолетних, с самого рождения, тренировок.

«Пламенный Туман… вот он какой, Пламенный Туман!»

Девочка заметила: Тэммоку Икко на один шаг изменил ритм своего бега.

«Приготовка к шагу».

Она поняла это и ощутила, в какой точке движения родится его «смерть».

Обострённое зрение, нет, даже больше — чувство кожи, нет, даже больше — все её движения и движения противника отзывались в ней, позволяя чувствовать поток «смерти».

Удар сверху, по предсказанной траектории, просвистел у самого носа девочки.

Но она уже шагнула в область, недосягаемую для этого удара, — глубоко справа от его тела. Шаг, которым она туда влетела, перешёл в стойку на цыпочках, а вращение, созданное инерцией, превратилось в низкий удар ногой, подсекающий его.

Нога Тэммоку Икко, отброшенная ударом, нанесённым из слепой зоны, подкосилась.

— ...!

Но Тэммоку Икко не выказал ни малейшего смятения. Остриём его падения стал кончик его огромного меча, который он успел перехватить обратным хватом. И целью его, конечно же, было маленькое тело девочки.

— Ха?!

И всё же, на волосок от гибели, девочка увернулась от этого выпада и отпрыгнула в сторону.

Опираясь на вонзённый в пол меч, Тэммоку Икко тоже отскочил, вновь увеличив дистанцию.

«Опасно…»

На щеке выступила капля холодного пота, но на губах играла дерзкая улыбка.

Её тактика — считывать «смерть» в движениях лишённого ауры Тэммоку Икко — была верной. Но этот ужасающий монстр превзошёл её расчёты и нанёс неожиданный удар. Она, без сомнения, была на грани гибели… и всё же её сердце не сковал ужас. Наоборот, оно трепетало от восторга.

«Поразительно».

Вот она, битва не на жизнь, а на смерть.
Вот он, житель кровавого пекла.
Вот он, этот мир.
Все эти чувства разжигали её необъятную жажду битвы.

Но она не теряла голову в пылу сражения. Напротив, чем сильнее разгоралось пламя, тем глубже она погружалась в бой, сливаясь с ним, холодно анализируя его.

«Хоть он и легендарный монстр… но ведь он Мистес…!»

Девочка вспомнила о свойстве, о котором ей рассказал Аластор, и придумала контрмеру. Скользя босыми ногами по каменному полу собора, она меняла позицию, выжидая удобного момента для атаки.

Противник, Тэммоку Икко, тоже, насторожившись её упорством, сохранял дистанцию, передвигаясь синхронно с ней.

И тут его движению, направленному на сохранение дистанции, помешали ступени собора.

«Сейчас!»

Девочка сама бросилась вниз, под ступени. Многолетний опыт позволял ей с лёгкостью бежать по высоким ступеням, словно по ровной поверхности.

Конечно, такой мастер, как Тэммоку Икко, не мог споткнуться о какие-то ступени. Но если удастся внести хоть малейшее колебание в его движения, появится шанс на победу.

Схемы движений, образы противодействия, накопленные за десять с лишним лет спаррингов со скелетом, в каждый миг давали ей шанс.

Девочку, спокойно сбегавшую по ступеням, преследовал Тэммоку Икко.

Внезапно она развернулась. И бросилась на приближающегося воина в доспехах с безрассудной, казалось бы, отвагой.

Чтобы нанести более быстрый и сильный удар, Тэммоку Икко нуждался в опоре, и он совместил шаг девочки с краем ступени. Другого выхода у него не было.

Девочка же предвидела и этот шаг, и дистанцию, на которой окажется его меч. Откуда придёт удар — снизу, сверху, сбоку — она определила, увидев начало движения.

«Сверху!»

Вместо того чтобы уклоняться, она пошла вперёд. Прядь её сияющих в багровом пламени волос была отсечена, но взамен она оказалась у самого плеча Тэммоку Икко, вплотную к нему. Она схватила его мощную правую руку в доспехах своей правой рукой, а левую вонзила ему подмышку.

— Ну как?!

Это был не удар кулаком. Её рука по запястье ушла ему в бок.

С резким щелчком Тэммоку Икко замер, словно кукла, у которой кончился заряд.

Тело-основа существ, называемых Мистес, в том числе и этого Тэммоку Икко, — это Факел, заменитель человека, чья Энергия существования была поглощена Томогарой из Багрового мира. И хотя в этом, по сути, ничем не отличающемся от человека теле находится багровый Хогу, придающий Мистесу особые способности, природа самого Факела обычно остаётся неизменной.

Девочка пыталась силой разрушить именно эту часть Мистеса, его Факел.

«Способам управления Энергией существования Аластор меня учил бесчисленное…?!»

Не разрушается.

Более того, Тэммоку Икко снова двинулся. Его голова резко повернулась набок, и он посмотрел одним своим глазом, в котором смешались бирюзовый и фиолетовый цвета, на девочку, чья рука была в его боку.

Аластор вскрикнул, не скрывая тревоги:

— Отходи!

— Кх…!

Но сколько бы она ни тянула, рука не выходила.

«Ч-чёрт, ловушка?!»

Перед глазами девочки, в панике пытающейся вырвать руку, появилось остриё «Сияющей Шаны», которую он перехватил в левую руку.

«Погибну…!»

Она попыталась выставить для бесполезной защиты оставшуюся руку, но тут ещё одно, тёмное нечто, вытянулось, заслоняя её.

Бам! — раздался не лязг металла, а скорее глухой удар, и клинок был отбит. Прежде чем она успела осознать происходящее, прежде чем её охватили страх и смятение, инстинкт выживания и жажда битвы уже действовали.

«Атака отбита, нужно убираться!»

Они заставили её упереться обеими ногами в бок Тэммоку Икко, в котором застряла её левая рука, и выдернуть её.

И тут же ещё что-то, появившееся извне, ударило в то же место, помогая ей вырвать руку.

— Г-гух!..

Левая рука онемела от острой боли, словно её вот-вот оторвут. Прикрывая её правой рукой, девочка низким прыжком отскочила назад, набирая дистанцию. И только закончив движение, она заметила, что на её плечах откуда-то появился чёрный плащ или пальто. Эта вещь, непонятно откуда тянувшаяся, не отделялась от тела и двигалась по её воле. Ткань была цвета ночной тьмы, цвета сажи.

— Ч-что это?!

— Чёрный плащ… свободное чёрное одеяние, часть моих крыльев, что носит «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница».

— … «Огненноволосая… Пламенноглазая»…? Мог бы и рассказать.

Чтобы отвлечься от боли в левой руке, девочка перекинулась словами с Аластором.

— Образ не передать словами. Силу Пламенного Тумана можно освоить лишь через практику и прочувствование.

Услышав это, девочка и сама вспомнила.

Вильгельмина говорила, что сила Пламенного Тумана — это «проявление, рождённое из слияния образа силы, коим обладает контрактор, и мощи Багрового Короля».

«Значит, это родилось в ответ на мой инстинкт самосохранения».

Стоило ей немного сосредоточиться, как она поняла, что может в какой-то степени менять его форму. Пока что она придала ему вид пальто с большим воротником, длинными рукавами и широкими полами для максимальной защиты.

Всё это время настороженный Тэммоку Икко оставался неподвижен в той же позе, что и после их стычки. Но он не прекратил действовать.
Внезапно его рот широко раскрылся.

— …Я… кузнец… я… сильному… дарую… орудие… войны… в этом… моя миссия…

— Что?

— Вмешательство в его структуру временно активировало его предсмертные воспоминания.

Аластор объяснил происходящее, но девочку больше заинтересовало содержание сказанного.

— Кузнец? То есть, он тот, кто создал этот меч?

Хогу в основном создают те, кто редко появляется в этом мире, — «мастера, владеющие Энергией существования». В случае с «Сияющей Шаной», похоже, её создателем был сам Тэммоку Икко.

— …Поэтому… я… по своей воле… стал… Мистесом…

Следующие слова поразили даже Аластора.

— Человек по своей воле стал Мистесом?!

За всю историю он не слышал о подобных безумцах.

Стать Факелом, стать Мистесом — это было равносильно потере всего человеческого. Из-за истощения Энергии существования тебя забывают другие люди, и всё, что ты сделал в жизни, все доказательства твоего существования, исчезают… это было в разы хуже смерти, это было полным отрицанием всего, что значит быть живым.

Но Тэммоку Икко произнёс это как ни в чём не бывало.

— Зачем… такое…

Тэммоку Икко отреагировал на вопрос девочки, который она даже не собиралась задавать.

Одним взмахом меч «Сияющая Шана» был выставлен вперёд.

— …Сильный…

На некотором расстоянии от девочки, невольно принявшей боевую стойку, замерло остриё клинка, источавшее ужасающую красоту, что влекла к смерти.

— …Чтобы найти… достойного… меня… сильного… я… по своей воле… стал… Мистесом…

— Меня… ты про этот меч?

— Похоже, в нём смешались три личности: воин в доспехах Тэммоку Икко, меч «Сияющая Шана» и создавший их кузнец… Но он искал сильного? Неужели…

Перед растерянными девочкой и Аластором Тэммоку Икко произнёс.

Словно ища их одобрения.

Словно бросая им вызов.

— …Сильнейшему, превзошедшему человека… орудие войны, в которое вложена вся суть моей жизни… чтобы найти сильнейшего, достойного владеть «Сияющей Шаной»… я… по своей воле… стал… Мистесом…

— Чтобы найти сильнейшего, достойного твоего меча, ты по своей воле отрёкся от всего человеческого?.. Как… такое возможно?..

Совершенно неожиданная правда о легендарном Факеле-монстре, Мистесе, что оставлял за собой кровавый след из всех, кто был связан с Багровым миром.

Аластор, стоявший на страже равновесия Энергии существования, разумеется, не мог понять логику его поступков.

Но девочка была другой.

— …Понятно, — в её шёпоте прозвучало понимание.

Почувствовав это, Тэммоку Икко направил одноглазый взор своей маски на девочку. Меч, разумеется, он не опускал.

Девочка ответила на этот прямой взгляд своим, пылающим, взглядом.

— Ты такой же, как я. Ты сам выбрал свой путь, искал своё место и шёл к нему, не сворачивая.

— …

Разделённые мечом «Сияющая Шана», девочка с пылающими глазами и одноглазый демон в маске смотрели друг на друга.

Нечто наполняло пространство между ними.

Наконец, девочка сказала:

— Всё в порядке.

Это были слова, которые ей сказали сегодня.

Слова, которые слышит тот, кто ищет, в конце своего пути.

— Сильный, достойный стать твоим хозяином, здесь.

— …Сильнейшая… иду.

Едва слова оборвались, Тэммоку Икко двинулся вперёд.

Девочка ждала его.

Расстояние между ними сократилось за четверть секунды.

Сверху, прямым ударом, обрушился на неё удар Тэммоку Икко, в который он вложил всю свою силу, — удар, которым он испытывал свою будущую хозяйку.

Девочка, стоявшая под ним, поставила на этот миг всё, что у неё было, и всё, что у неё будет.

Она поймала остриё меча обеими ладонями, исполнив легендарный самурайский захват клинка голыми руками…

— …Да-а-а!!

…но то, что казалось захватом, не остановило удар, а лишь приняло его инерцию и со всей силы направило вниз.

Кожа на её ладонях была содрана в кровь.

Взамен, меч «Сияющая Шана», под действием силы удара сверху и силы, направившей его вниз, глубоко вошёл в пол.

— ?!

И прямо перед глазами одноглазого демона, излучавшего волны изумления, возникла голова девочки, которая, оттолкнувшись от меча, нанесла удар головой.

«…Концентрация!..»

Девочка вложила всю мгновенно собранную силу в одну точку — в кончик своего лба.

С громким треском точка удара взорвалась багровым пламенем, и они оба, сцепившись, рухнули на пол.

— А… …х, ц…

Девочка, не ожидавшая взрыва, с удивлением поднялась.

И посмотрела рядом.

Маска демона была разбита вдребезги.

Меч «Сияющая Шана» остался стоять, вонзённый в пол.

Несравненное творение мастера наконец покинуло руки Тэммоку Икко.

Кузнец исполнил своё желание.

△▼△▼△▼△

Вине, «Рюган», не понимал, где находится.

Он ведь точно помнил, что его сожрал тот монстр… Неужели это тот самый загробный мир, о котором грезят люди?..

И тут раздался голос:

— …О, похоже, кто-то один пал?

Вине охватили внезапное изумление и восторг.

Этот небесный голос принадлежал его богине…

— Госпожа Бельпеор!! Э-это я, «Рюган» Вине!

Даже в этой непонятной ситуации его сердце было полно надежды и восхищения.

Однако…

— Вине… Вине, Вине?.. Один из моих подчинённых, не так ли?

Ответ был безжалостным приговором.

— …?!

Пока он стоял, поражённый этим ударом, голос добил его:

— Впрочем, неважно, кто. Раз моя чрезвычайная мера «Гордиев узел» активировалась, значит, поблизости есть сильный Пламенный Туман.

— Ч-Чрезвычайная Мера?..

На вопрос Вине, отчаянно ищущего нить разговора, ответ прозвучал легко и жестоко.

— Это тот золотой ключ, который я обычно даю своим ищейкам. Чрезвычайная мера «Гордиев узел»… ну, скажем так, это своего рода бомба с часовым механизмом.

— Чт…

— Последнее время я провожу различные эксперименты, чтобы эффективно использовать остатки пламени умирающих Томогар… Для начала, пожалуй, используем твой огонёк, чтобы разрушить всё вокруг.

Вине закричал, ища опровержения:

— Н-не может быть! Этого не может быть! Вы же сказали, что это вместо медали! Вы сказали, что я хорошо поработал! Я ведь этим жил…

— Это естественно. Я ведь так и говорю, с таким видом и с такими словами я его и вручаю.

Вине почувствовал, как основа, на которой он стоял, корень всех его действий, мгновенно рухнул.

— Вы… вы использовали меня… мою любовь, госпожа Бельпеор?!

— …Любовь, говоришь? Твоя любовь требует что-то взамен? — в её голосе послышалось веселье. Злобное веселье того, кто, обладая глубоким пониманием, насмехается над невежеством.

— …у, а, а-а…

Вине лишь стонал. Смысл этих слов, злоба в её голосе парализовали его, и он не мог больше ни о чём думать.

Голос, всё так же весело, продолжал терзать его.

— Ах, нет, я не против. Ведь я действительно люблю тех, кто приносит мне пользу.

Вине чувствовал, как его крошечные остатки Энергии существования, сосредоточенные в том золотом ключе, преобразуются во что-то иное.

Чувствовал, но ничего не мог поделать. И даже не хотел.

Всё в нём было сломлено, разбито.

— Поэтому я люблю тебя. Да, конечно же, я люблю тебя…

Последние слова, достигшие сознания Вине, были теми, которых он так ждал, так жаждал.

Но в них звучала не та радость, о которой он мечтал.

А лишь…

жестокость.

△▼△▼△▼△

— Какая же ты безрассудная… Я уж было забеспокоился, что едва обретя свой Пламенный Туман, я его и лишусь, — с удовлетворением пожурил Аластор из кулона «Кокитос» своего контрактора, блестяще одержавшего победу в первом бою.

— А разве можно было победить его, не рискуя? К тому же, я другого способа и не знаю, — так же радостно огрызнулась девочка, мстя за то, что ей никто не рассказал о способах боя «Огненноволосой Пламенноглазой Охотницы».

— Хм-м… верно, отсутствие выбора в итоге привело к оптимальному решению.

Этот Тэммоку Икко был настоящим проклятием для обычных Пламенных Туманов и Томогаров… то есть для тех, кто сражается с помощью пламени, ауры и Свободных Формул. Он сводил на нет большинство преимуществ мастеров, не подпуская к себе ни одного мага, — воистину чудовище, достойное своей славы.

Однако против такого противника, как эта девочка, которая всю свою силу и мастерство вложила в рукопашный бой… чудовище превратилось в обычного фехтовальщика, полагающегося лишь на физические способности, в бойца прямого, честного поединка. Свойства его способностей не оставляли ему другого выбора.

Возможно, именно это испытание — битва на столь невыгодных для обычных Пламенных Туманов и Томогаров условиях — и было тем, что кузнец установил для отбора владельца, достойного владеть мечом «Сияющая Шана».

Девочка это прекрасно понимала.

— Что это было чистое везение, я отлично понимаю… да, это было в сто раз ужаснее тренировок… и… в тысячу раз страшнее… чем с тем Томогара.

Её дыхание было холодным от пережитого ужаса. Колени мелко дрожали.

Сердце колотилось, как бешеный колокол. Всё то, чему не было места в бою, теперь нахлынуло разом. Это была победа, вырванная на волоске, победа, добытая лишь благодаря случайности и удачному стечению обстоятельств.

Но девочка была благодарна за эту ужасную битву.

Он «как она теперь естественно думала о нём» дал ей почувствовать ужас врага, смертельную игру на грани, силу, вложенную в рискованный удар, пламя того мгновения — всё это привело её к уверенности. Уверенности в том, сможет ли она выстоять в кровавом пекле, бежать по полю брани.

Наконец, девочка взглянула на вонзённый в пол меч, чей клинок был обагрён её кровью. Словно прося разрешения у Аластора, она спросила:

— …Можно?

— Раз уж сказала, придётся взять на себя ответственность.

Кивнув, она встала и обеими окровавленными руками взялась за рукоять меча «Сияющая Шана».

— Я беру тебя. Спасибо.

Сказав это останкам доспехов, что догорали рядом, она одним рывком вытащила его.

— Тс!..

На мгновение скривившись от острой боли, девочка тут же затаила дыхание, поражённая невероятной красотой явившегося перед ней меча.

В темноте сияние её пламенных волос и пылающих глаз окрашивало клинок в багровые тона.

Безупречно изящный изгиб, тонкий, но в то же время широкий клинок.

Остриё с широким лезвием. Непонятно, из какого материала он был сделан, но сталь клинка и сталь лезвия сливались в единое серебро, на котором не было видно даже линии закалки. Непропорционально короткая для такой длины клинка рукоять. Тяжёлая, тёмно-серая цуба в форме четырех скругленных лепестков. Простой, без излишеств, обхват рукояти.

Все эти особенности, которые можно было бы счесть даже странными для меча, гармонично сочетались в одном, цельном произведении искусства.

Девочка с восхищением смотрела на него, а затем сказала:

— Пойдём вместе.

Ответа не последовало, но она была довольна.

И в этот момент…

Щёлк!

— !

Раздался странный, сухой, щёлкающий звук.

Почувствовав всем телом недобрый знак, девочка инстинктивно отпрыгнула.

Источник звука, распространявшего эту тревогу, был в павших доспехах, в догоравших внутри них остатках пламени.

Внезапно в пространстве стали появляться трещины.

— Ч-что?!

— Прощальный подарок от Томогары! — заключил Аластор, так как тонкие, тянущиеся по воздуху трещины были того же фиолетового цвета, что и Вине, «Рюган», сражённый и поглощённый Тэммоку Икко.

Доспехи в центре мгновенно рассыпались, и из их останков хлынули новые, бесчисленные трещины.

Эти трещины, похожие на безлистные ветви или на рентгеновский снимок сосудов, объёмно распространялись по всему собору. Касаясь пола, они растекались по его поверхности, создавая настоящие разломы в толстых каменных плитах. Они, словно чума, расползались по колоннам и потолку, разъедая их.

Аластор понял, что остановить это разрушение, эту Свободную Формулу, невозможно. Он коротко скомандовал:

— Уходим! Скоро начнётся масштабное обрушение!

— А?

На мгновение девочка замешкалась. Место, где она спала, где в слиянии с пламенем Аластора постигала «искусство управления огнём», место, куда она должна была вернуться… его разрушение вызвало в ней лёгкое смятение.

Но это длилось лишь миг.

— Угу.

Девочка побежала. За её спиной с грохотом рушились колонны. Перед выходом из своей колыбели она произнесла давно заготовленные слова, обращаясь к своему дорогому демону пламени:

— Пойдём, Аластор.

— !.. Да, пойдём.

Девочка наконец покинула это место. Вместе с Аластором.

Мест, куда можно было бы обернуться, больше не оставалось.

△▼△▼△▼△

Не имея ни мгновения на то, чтобы предаться сантиментам, девочка пронеслась по галерее, где прошла треть её становления — бесконечные бои с Широ. За спиной её преследовал непрекращающийся гул обрушений.

Впереди открылся огромный зал с панорамой битвы на потолке.

Шагнув в длинный коридор с двумя рядами массивных колонн по обеим сторонам, девочка остановилась.

— …!!

Посреди коридора её ждал рыцарь.

Он стоял, гордо выпрямившись, ожидая её появления.

Девочка впервые видела этого юношу с мужественными чертами лица, но мгновенно поняла, кто он.

— …Широ.

Мечта, которую она лелеяла, будучи человеком, — мечта о том, как она, став Пламенным Туманом с Аластором внутри, вырвется из Небесного Дворца и вместе с Широ будет сражаться с Томогарами, защищая Вильгельмину, что покажет ей внешний мир, — эта наивная мечта сейчас окончательно развеялась.

Зная о приближающемся обрушении за спиной, она медленно пошла вперёд.

Юноша-рыцарь, источавший присутствие, похожее на ауру Вине, «Рюгана», но гораздо глубже и сильнее, смотрел на неё. Не так, как на Вильгельмину, а с серьёзным и спокойным выражением лица. Он встречал тот самый момент, которым хотел бы гордиться перед одной единственной женщиной — Пламенные Волосы и Пылающие Глаза, увиденные впервые за сотни лет, были, как и прежде, прекрасны. И сейчас не было места лишним эмоциям.

Наконец, на расстоянии, где их голоса были хорошо слышны, девочка остановилась.

Она не стала спрашивать, почему он ждёт её здесь.

Он не скрывал своего боевого настроя.

Он был, скорее всего, Багровым Королём… а она…

Понимая, что это значит, к какому исходу это приведёт, он появился перед ней.

Они никогда не были теми, кто много разговаривал.

Поэтому они просто смотрели друг на друга.

И сегодня одного этого взгляда было более чем достаточно, чтобы понять его чувства.

Это тоже было одно из испытаний на её пути из этого места.

Спустя долгое или короткое мгновение противостояния, юноша-рыцарь, Мерихим, «Радужные крылья», произнёс ясным голосом:

— Иди сюда, Пламенный Туман.

Возможно, это были те слова, которые она больше всего хотела от него услышать.

Высшая форма равенства.

Действие, которое нисколько не противоречило любви.

Начало битвы.

— Угу, — с широкой улыбкой ответила она, Пламенный Туман.

Она сжала обеими руками только что обретённый меч, «Сияющую Шану», и приняла идеальную стойку. Её никто не учил. Она сама пришла к ней, следуя своему чувству «смерти».

Шнур на рукояти идеально ложился в руки. Слишком короткая рукоять была сбалансирована слишком длинным клинком, делая меч тяжёлым, но удобным в обращении. Сам клинок был тонким, поэтому почти не встречал сопротивления воздуха. Это был воистину шедевр для сильного воина, идеально подходивший силе Пламенного Тумана.

Мерихим, в свою очередь, обнажил саблю. Он держал её одной правой рукой, выставив немного вперёд правую ногу и приняв стойку в пол-оборота. В целом, его поза производила впечатление мягкости и лёгкости.

Они смотрели друг на друга — первая настоящая дуэль, без внезапных атак.

С пламенных волос девочки срывались багряные искры, с тела Мерихима — искры всех цветов радуги.

Через несколько секунд девочка атаковала. Оттолкнувшись от пола с силой, способной его раздробить, она замахнулась для удара сверху…

— Хм, — …но её атаку прервал красный луч света, выпущенный из сабли Мерихима под его усмешку.

— Ха?!

Девочка инстинктивно выставила «Сияющую Шану», чтобы отразить удар.

Красный свет, ударившись о клинок, рассыпался искрами и исчез. Этот меч, как и в битве с Тэммоку Икко, идеально защищал от атак Свободных Формул.

Мерихим, державший саблю наготове, сказал:

— Сила Тэммоку Икко была в его мече. С ним следовало сражаться в ближнем бою, не используя Свободных Формул. Но чтобы противостоять нам, Томогарам из Багрового мира, недостаточно лишь считывать атаки по внешним движениям.

Это был первый урок, преподанный словами.

— Одновременно с внешними движениями нужно чувствовать изменение Энергии существования внутри, то есть предчувствовать применение Свободной Формулы.

Это был урок, который имел смысл лишь между Томогарой и Пламенным Туманом, урок, возможный лишь сейчас.

— Вот так, — легко произнёс Мерихим. Девочка почувствовала, как внутри него концентрируется сила, на этот раз в двух местах. Она уклонилась от жёлтого луча, выпущенного без малейшего намёка на движение, и отразила мечом второй удар — оранжевый, — последовавший с задержкой.

На этот раз её немного отбросило. Атаки становились всё сильнее…

— Разумеется…

— !

Не успела она додумать, как Мерихим оказался перед ней.

— …нельзя пренебрегать и внешними признаками.

Прежде чем он закончил фразу, серия непрерывных ударов пять раз обрушилась на девочку. И снова она почувствовала, как внутри него копится Энергия существования.

С трудом отразив удары, девочка содрогнулась от их скорости и отсутствия брешей.

«Чёрт! Может, отступить?»

— И не стоит забывать…

Прежде чем охваченная паникой девочка успела предпринять что-либо…

— …что мы, Томогары из Багрового мира, и Свободные Формулы, которые мы используем, творят невероятные чудеса.

Мерихим разделился на семь тел, каждое своего цвета.

— Что?!

— Удивляться бессмысленно. — Смотри на то, что реально. — Оно здесь. — Как наша карма. — Это мы. — Те, кто связан с Багровым миром. — Наша битва.

Семь Мерихимов, семь цветов радуги, окружили девочку, наставляя её.

— Скоро слова иссякнут.

Все они одновременно наклонили мечи.

От каждого из них к соседнему протянулся луч света своего цвета, и все цвета слились воедино.

Девочка оказалась внутри радужного кольца.

— Напоследок я покажу тебе… — свою истинную силу. — Почувствуй меня, прежде чем сила проявится. — Почувствуй проявленную силу. — Сравни разницу, ощути её. — Не упусти момент. — Всё в этом мире — одно-единственное действие.

Радужное кольцо, словно пузырь, поднялось вверх и лопнуло.

Девочка, стремясь исполнить все наставления учителя, смотрела.

— !!

Сужающееся радужное кольцо собралось над её головой и вновь расширилось. И одним ударом оно снесло потолок зала, уничтожив нарисованную на нём панораму битвы. Это была ошеломляющая разрушительная мощь, не знающая ни давления, ни сопротивления.

«Если бы эта сила была направлена внутрь…»

Жестокая правда кровавого пекла и безжалостное лицо поля брани холодили спину.

Но девочка подумала:

«Хорошо».

Путь в жизни выбран. Она сама его выбрала.

Она знала, что это за место.

Значит, сейчас не время для сомнений и колебаний.

Она просто убедилась.

Увидела настоящего врага, не вызывающего сочувствия, в отличие от Тэммоку Икко.

Увидела битву Томогару из Багрового мира, ведущуюся с помощью Энергии существования.

Её неожиданную странность, её невообразимый ужас.

Все те ощущения, необходимые для битвы Пламенного Тумана.

Убедилась, почувствовала, познала.

Поэтому она подумала:

«Хорошо».

Она без страха смотрела на Багрового Короля, что стоял теперь один напротив неё.

«Он сказал, что слова иссякнут, что покажет напоследок… значит, дальше…»

Прошло, может, минуты три, не больше.

Обрушение из-за трещин ещё не добралось до конца галереи.

За это время завершилось наставление, ставшее итогом всего её прошлого.

Дальше — практика.

В конечном итоге, все их слова свелись лишь к одному — к тому, как сражаться.

Ни недовольства, ни недостатка.

Такими уж они были.

— …

Мерихим вновь принял боевую стойку. За его спиной засияли семь лучей семи цветов. Свет становился всё ярче, пока не превратился в нечто, напоминающее и нимб, и семь крыльев, величественно украшавших его.

«Радужные… крылья…» — невольно подумала девочка его настоящее имя и лишь заставила свои пламенные волосы и пылающие глаза сиять ярче, выжидая начала.

Присутствие его было настолько могучим, что вызывало трепет. Но в то же время сила, поддерживавшая его, продолжала убывать. Она сгорала с невероятной скоростью, поддерживая его нынешнее воплощение. И её оставалось немного. Было очевидно, что с такой скоростью сгорания он скоро исчезнет.

Он поставил всё на это воплощение.

Она не стала думать «почему». Он сам сказал: — Смотри на то, что реально.

Он — угроза. Он нападёт со всей силы. И у него мало сил. Вот и всё.
Этот простой факт был невыносимо печален.

Но, и всё же.

— Что ж, принимай, — произнёс Мерихим, «Радужные крылья», в чьём голосе не было и тени грядущего, лишь полнота бытия.

— Мой смертельный удар, «Радужный небесный меч».

Настал час испытания.

Не только для девочки, ставшей Пламенным Туманом.

Для Аластора, для Вильгельмины, для Мерихима.

Испытанию подвергались сотни лет их усилий.

Обратится ли всё в прах, станет ли их труд хуже, чем бесполезной тратой сил?

Или же расцветёт в этом мире один-единственный цветок, их квинтэссенция?

Через несколько секунд после объявления Мерихима, словно знаменуя финал, стена в глубине зала, со стороны галереи, покрылась бесчисленными трещинами и рухнула.

Дьявольская рука трещин, расползавшихся по пространству, наконец-то добралась до зала.

Чувствуя приближение трещин за спиной, девочка сосредоточилась на том, чтобы собрать, направить и воспламенить свою силу.

«…поток боя с Тэммоку Икко… и то, чему меня сейчас научил Широ…»

Тело наполнялось силой, подобной ревущему пламени.

Дикая, холодная жажда битвы овладевала ею, направляла её.

Чтобы встретить во всеоружии стоящего перед ней Багрового Короля.

«…силу Огненноволосой Пламенноглазой Охотницы, все чувства… вплести в смерть...»

Пространственная трещина достигла колонны за её спиной и поползла вверх.

Под собственным весом и из-за отсутствия опоры от разрушенного потолка она мгновенно рухнула. Соседняя колонна, увлечённая за ней, и сама изъеденная трещинами, рухнула следом, и колоннада начала обваливаться в хаотичном, цепном порядке.

Вершины падающих колонн достигали и их.

«Пришёл», — подумала она, когда Мерихим, без малейшего намёка на движение, направил на неё меч.

«…ла!» — Семь цветных крыльев за его спиной изогнулись в направлении острия меча и резко вытянулись.

«!!»

Сплетённые в радугу крылья превратились в «Меч Радужных Небес», ужасающий луч разрушения, и устремились к девочке.

Широко раскрыв пылающие глаза, она встретила его и резко прыгнула в сторону, вперёд по диагонали. Как и было задумано, рушащиеся колонны скрыли её от взора.

Но «Меч Радужных Небес», обладавший сокрушительной силой, не мог быть остановлен подобной преградой. Он стирал всё на своём пути.

Прекрасный в своей разрушительной ярости поток пронзил место, где она скрывалась, и вырвал его с корнем одним взмахом.

Пространство, оставшееся после этого, заполнили рушащиеся колонны.

Одна из них переломилась пополам, другая разлетелась вдребезги, а одна…

…заваливалась.

Прямо на рыцаря, стоящего посреди коридора.

Мерихим, удивившись этой уловке, в то же время ощутил злость на её нелепость.

Как и всегда во время их тренировок.

«Это и есть её план?!»

Рассчитывает атаковать, пока он будет уклоняться?

Или же приблизиться, пока он будет разрушать колонну «Радужным небесным мечом»?

«В любом случае, слишком полагается на случайность!»

Он уже собирался одним ударом «Радужного небесного меча» развеять этот безрассудный план, как вдруг его взгляд поймал девочку. Она стояла на вершине падающей колонны, готовясь к прыжку.

«Глупая!!»

С такой дистанции «Радужный небесный меч» достанет её одним поворотом. Какими бы ни были физические способности Пламенного Тумана, скорость прыжка ограничена. Отбить её не составит никакого труда.

Да и «Сияющая Шана» в её руках не выдержит мощи «Радужного небесноно меча». Меч, может, и уцелеет, но девочку, что держит его, развеет в пыль ударной волной от бушующей силы.

«Неужели… такой конец?!»

С гневом, досадой и сожалением, но всё же не сдерживая силы, Мерихим взмахнул «Радужным небесным мечом».

И в этот миг он почувствовал.

Как внутри девочки нарастает сила. Неконтролируемая, как для Свободной Формулы, ужасающе грубая, лишённая всякой гармонии — просто сбор силы до предела, и ничего больше.

Прежде чем он успел понять, что это значит, девочка уже действовала.

Совершенно неуклюже она взорвала собранную силу в одной точке.

«Подошвы?!»

Когда он это понял, девочка, превратившись в сверхскоростную пулю, уже глубоко вонзила «Сияющую Шану» в центр его кирасы. И снова грубейшая концентрация всей силы прошла по клинку и…

…взорвалась.

«Радужный небесный меч», ушедший в неверном направлении, на полпути распался на семь цветов, рассыпался и исчез.

△▼△▼△▼△

Отброшенная взрывом, который она устроила Мерихиму, девочка прокатилась по полу, но так и не выпустила рукоять «Сияющей Шаны».

Встав на колено, она вновь приготовила меч к бою, готовясь к следующему шагу.

Но…

Мерихим больше не поднимался. Он лежал на спине, не шевелясь.

Последний «Радужный небесный меч» и удар девочки исчерпали всю его Энергию существования. Из огромной дыры в его груди вырывались лишь редкие искры семи цветов.

Скоро он исчезнет, умрёт.

Эта мысль потрясла девочку, хотя она и была виновницей этого.

— Хорошо, — сказал Мерихим.

— Я… я…

— Молодец. Это было великолепно, — он пресёк её слабость своим утверждением. В его голосе уже не было той строгости, с которой он её наставлял, лишь ясное спокойствие. Словно он стал опустошённой, но чистой оболочкой.

— Ты, с такой незрелой силой, смогла сразиться и одолеть меня, «Радужные крылья».

Девочка подошла и опустилась на колени рядом. Лицо юноши казалось теперь очень добрым… таким же, как лицо белого скелета, на которого она всегда смотрела снизу вверх после очередного поражения.

— Это… потому что ты многому меня научил… и сегодня, и вчера, и до этого, всегда.

От искреннего ответа девочки и красоты её сияющих пламенных волос и пылающих глаз Мерихим удовлетворённо вздохнул, а затем внезапно спросил с почему-то недовольным видом:

— «Пламя Небесов и Земли»… этот последний трюк — твоя подсказка?

— Нет, это её территория, — коротко ответил Аластор, и в его голосе тоже почему-то прозвучало лёгкое напряжение.

— …Понятно. Тогда, тем более, великолепно.

Он снова резко сменил тон на свой обычный, ясный. А затем:

— Уходи. Скоро весь Небесный Дворец рухнет.

Слишком буднично он произнёс слова прощания.

Девочка, слегка растерявшись, хотела было обернуться — чтобы проверить, сколько времени осталось до прихода трещин, — но…

— Уходи. Куда ты смотришь? — остановил её Мерихим. — Всё уже в порядке. Уходи.

— …Угу, — со сложным выражением лица кивнула девочка. Ей так много хотелось сказать, но он не позволял. Да и она сама не знала, что сказать.

Мысли застряли в груди, было больно.

Аластор из кулона на груди девочки обратился к человеку, которого так и не смог полюбить, но всё же бросил ему одно слово благодарности:

— Спасибо за всё, что ты сделал.

Но Мерихим, наоборот, скривился от отвращения. К самому этому поступку добавилось воспоминание о том, как его любимая женщина гордилась демоном в своей груди.

«Что же доброго в том, кто использует любимого человека в своих целях, а потом выбрасывает?» — Эта злость вылилась в слова, которые он бросил ему:

— Я делал это не для тебя… Да кто бы стал делать что-то для тебя?!

Вложив в слова остатки своего пламени, он говорил, не замечая девочки, что сидела на коленях рядом и с удивлением смотрела на него.

— Я сделал это ради её любви.

В этом голосе, полном ярости, девочка почувствовала острую, как клинок, боль его сердца. Она смутно поняла, что «она», о которой он говорил, — это не она и не Вильгельмина, а, скорее всего, та самая «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница», которую погубил Аластор.

«…»

Внезапно девочка ощутила то же чувство покинутости и грусти, что и во время разговора Вильгельмины с Тиамат, смешанное с капелькой злости.

— … — …

Это заставило её обратиться к своему учителю, к Широ, с которым она прожила столько времени, и подарить ему одно слово, сказанное тихим, но отчаянным голосом:

— Я тоже тебя люблю.

— …?

Мерихим изумился так, как не изумлялся ни от одной внезапной атаки, и застыл с растерянным лицом.

Он заметил, что девочка смотрит на него твёрдым взглядом.

Девочка, ставшая Пламенным Туманом «Огненноволосой Пламенноглазой Охотницей».

Девочка, которая должна была быть лишь инструментом для ненавистного ему мужчины, выращенным ради его любимой женщины.

И эта девочка смотрела на него своими пылающими глазами, в которых отражалась искренность её юного сердца.

Он спросил с растерянным, даже более, чем его лицо, голосом:

— …Любишь?

— Угу, — серьёзно кивнула она.

Пока он смотрел в её пылающие глаза, …

— …

…безумие, что плясало в нём, почему-то улеглось.

Он нашёл то, что осталось после.

— …Понятно.

Он подарил это девочке, что сказала ему эти слова, словно по-взрослому.

— Да, в таком случае, и я тоже.

Девочка одарила его ослепительной улыбкой.

Ответив на её беззащитное и наивное выражение лица лёгкой усмешкой, Мерихим, вложив остатки сил, поднял одну руку.

— Возьми мою руку.

— Угу.

Тёплая, мягкая, маленькая рука, которой он никогда прежде не касался, нежно обхватила его ладонь.

— Запомни. То, что здесь, порождает силу, способную одним ударом пленить даже Багрового Короля, — это сильнейшая Свободная Формула в этом мире. Когда-нибудь ты сама её найдёшь…

— А?

Образ растерянной девочки, не понимавшей, о чём он говорит, медленно сужался. Он больше не мог держать глаза открытыми. Последними словами он отправил её в путь.

— …Иди. Страшная женщина ждёт тебя снаружи…

Словно в ответ на его слова, за их спинами затрещали и обрушились колонны и пол зала.

— Угу.

Рука, которую она держала, была прижата к чему-то мягкому, но не руке, — скорее всего, к щеке. Длинное или короткое, это прикосновение закончилось.

— Я пойду.

— Да.

Обменявшись словами, она ушла — сначала медленно, потом всё быстрее, и звук её шагов затих. Вместо него стали громче и ближе звуки трещин и обрушения зала.

«…В конце концов, Пламя Небесов и Земли так и не произнёс ни слова после того дурацкого спасибо… Хм, ты бы сказала, что и в этом его доброта, не так ли?..»

Боль и жар, что обожгли его, когда он, не сумев остановить любимую, рухнул на землю, — боль, словно его сердце ворошили раскалёнными щипцами, — эта боль, что вспыхнула в разговоре с Аластором, ушла.

Она ушла благодаря словам девочки.

— А-а… — перед лицом надвигающегося конца из него вырвался вздох, похожий на стон. — Я исполнил свою любовь к тебе. Даже если она была направлена не на меня, если я смог исполнить твоё желание… ты же видела? Я даже работал на Пламя Небесов и Земли. Вот она, моя любовь к тебе.

Трещина в пространстве достигла его ног и поползла дальше. Его ноги без особого сопротивления рассыпались искрами всех цветов радуги.

Не обращая на это внимания, Мерихим смеялся.

— Ха, ха-ха… это твоя… уловка? За хорошую работу мне даже дали награду, очень тёплую награду… благодаря ей, я…

Его голос затерялся и стих в грохоте рушащегося пола и падающих колонн.

△▼△▼△▼△

Небесный Дворец, слишком большой, чтобы называться падающей звездой, осыпая обломками, медленно погружался в тёмные воды ночного моря.

Дворец, окутанный Скрывающим Святилищем «Клиюбта», которое, хоть и ослабев от многочисленных повреждений, всё ещё сохраняло свою маскирующую силу, тонул, поднимая вокруг себя грохочущие волны и вихри пузырей.

Всё тонуло.

Собор, где она играла и спала с пламенем.

Огромный зал с панорамой битвы, от которой замирало сердце.

Замок вечного дня, где она жила и проводила свои дни.

Большие часы, что тяжело и глухо отбивали время.

Недочитанная книга в библиотеке, блокнот с записями, сад, который она скоро должна была помочь подстричь, любимая чайная чашка, тест, который она должна была скоро сдавать, цветы, которые она тайно «как ей казалось» от Вильгельмины растила в уголке сада…

Останки той бодхи…

И Широ…

Всё, всё тонуло.

С наблюдательной площадки на мысе на это молча смотрели два Пламенных Тумана и два Багровых Короля.

Они молча смотрели, пока его силуэт не скрылся под водой и не исчез последний пузырь.

△▼△▼△▼△

Время девочки, пришедшее в движение, не останавливалось.

Новое расставание настигло её слишком внезапно, не дав даже подготовиться.

Вильгельмина, в одних лишь лохмотьях, но с уцелевшим белоснежным головным убором, сказала:

— Что ж, и с нами на этом пора прощаться.

Как и всегда, она говорила о важном кратко и по существу.

Девочка, у которой пламенные волосы и пылающие глаза погасли, став чёрными, и на которой остался лишь чёрный плащ, была искренне поражена.

— Ты не пойдёшь со мной?!

На молчаливый кивок бывшей воспитательницы девочка взмолилась:

— Я ведь только выбралась, мы ведь только… только смогли пойти вместе… ещё немного, побудь со мной, научи меня… я же ничего не знаю…

Голос её прервался, и Вильгельмина строго отрезала:

— Иначе все мои старания были напрасны. С этого момента вы должны всё делать сами. «Всё в порядке» — это и означает.

— …

Девочка понуро замолчала, и сердце Вильгельмины сжалось.

От двух чувств.

— Прошу, простите меня… мне тоже нужно немного отдохнуть… да, ни для кого более.

— Разбитое сердце, — произнесла Тиамат, и Вильгельмина, редко хмурившаяся, ударила себя по голове.

— …

«Я что-то сделала не так. И об этом нельзя спрашивать».

Так почувствовала девочка.

Вильгельмина, стараясь максимально отстраниться от своих личных дел и чувств, с мучительным усилием, словно вырывая из себя слова, сказала:

— Если будете делать всё так, как мы тебя учили, проблем не возникнет.

Но какие же прекрасные были эти дни, прожитые с девочкой, что вставали за этими вымученными словами. Они были настолько ослепительно чудесными, что никто не смел бы сказать ни слова.

— К тому же, теперь с вами «Пламя Небесов и Земли». Беспокоиться не о чем.

— Всё в порядке, — коротко, но мягко добавила Тиамат.

Девочка медленно кивнула.

Вильгельмина, с ещё большим усилием сохраняя спокойствие, продолжала нудно перечислять предостережения:

— И то, что я больше не буду за вами приглядывать, не означает, что можно есть слишком много сладкого. Слушайтесь «Пламя Небесов и Земли»…

Её голос прервался.

Девочка обняла её. Не капризничая, не прося «не уходи, пойдём вместе».

«Пламенные Туманы не капризничают».

Нельзя заставлять Вильгельмину беспокоиться.

И сама она выбрала не такой путь.

Она сама так решила.

«Но сейчас, совсем ненадолго, я позволю себе каприз».

Вильгельмина тут же положила руки на плечи девочки.

Девочка, боясь, что её отпустят, обняла её ещё крепче.

И до её ушей, до девочки, что крепко зажмурилась, донёсся голос Вильгельмины:

— Позвольте мне обнять вас.

— …Угу.

Вильгельмина со всей своей истинной силой, силой Пламенного Тумана, крепко обняла маленькую, совсем крошечную девочку, что умещалась в её объятиях.

— Мы вас любим.

Это она и так знала.

— Что бы вы ни сделали, мы вас любим.

А вот это было непонятно.

— Я хочу, чтобы вы верили лишь в это. Тогда я смогу…

«…простить вас», — договорить Вильгельмина не смогла.

Вместо этого, чтобы дать девочке свободу лететь, она произнесла искренние слова:

— Отныне вы — свободный Пламенный Туман, которому никто не указ. Помощь других вам не нужна. Да… и количество сладкого, пожалуй, теперь можно оставить на ваше усмотрение. Вы, та, что здесь и сейчас, можете решать сами.

Неизвестно откуда, она достала два пакета и протянула их девочке.

Две дынные булочки разных марок.

— На этом моя роль полностью завершена. Наше расставание неизбежно. Это означает, что я, как существо, больше не нужна.

— …Но ведь это не…

Вильгельмина остановила пытавшуюся возразить девочку, взяв её за плечи и опустившись перед ней на колени. Её обычное непроницаемое лицо, однако, сейчас чуть не исказилось от радости.

— Наоборот, если я стану нужна, мы снова встретимся. Как говорят Томогары из Багрового мира, «на перекрёстке причинности», когда-нибудь, снова…

Внезапно до носа девочки донёсся запах солёного морского ветра.

Она поняла, что это — предвестие расставания, и посмотрела на женщину перед собой.

Её фигура отдалялась. Головной убор распустился, и лицо её было скрыто белоснежными нитями. Они тут же сплелись в острую, похожую на лисью, маску.

— Вильгельмина!

Руки, что лежали у неё на плечах, уже превратились в белоснежные ленты. Эти ленты, всё ещё придерживая девочку за плечи, словно верёвочки от воздушного шара, уносили фигуру «Ткачихи Тысячи Нитей» всё дальше и дальше.

Вместо девочки, но в то же время выражая и свои чувства, Аластор бросил уходящим товарищам неуклюжие слова прощания:

— Моя благодарность вам безгранична. Тиамат, «Венец Грёз», Вильгельмина Кармель, «Ткачиха Тысячи Нитей».

Издалека маска кивнула в ответ.

— «Пламени Небесов и Земли» и его Пламенному Туману — несравненной удачи.

— Присоединяюсь.

— Вильгельмина!!

Сказать «люблю»?

«Спасибо»?

«До скорой встречи»?

Пока она колебалась, их фигуры растворились в ночном небе.

Держа в руках две дынные булочки, полученные в конце двенадцатилетней тренировки и в начале долгого пути, девочка стояла одна в наступившей ночи.

Но замерла она лишь на несколько секунд.

Из кулона на груди раздался голос:

— …Идём?

— Да, идём!

Девочка громко ответила и отвернулась от моря, поглотившего её прошлое.

Не оборачиваясь, она пошла вперёд, в свой первый мир, всё дальше и дальше.

---