Кадзуми Ёсида свернулась калачиком под одеялом и сосредоточенно думала. Заточив себя в непроглядную тьму, она затаила дыхание и молилась всем сердцем.

«Всё будет хорошо. Обязательно будет».

В её ладонях, крепко сжатых перед грудью, покоился некий «Предмет». В него она вкладывала все свои чувства — нескончаемый, переполняющий поток мыслей и надежд.

«Мама, папа, Кен… с ними ведь всё было в порядке».

Зажмурившись, она всем своим существом сконцентрировалась на том, что держала в руках. Сама её поза была воплощением молитвы. Она прижимала к груди «Предмет», ставший её выбором, и истово молила.

«А значит, и Огата-сан, и Харуко-тян, и Сасамото-кун, и Накамура-сан, и Танигава-кун…»

Столкнувшись с истиной, слишком тяжкой, чтобы её принять, слишком непостижимой, чтобы её осознать, она погрузилась в глубокие раздумья: что ей следует знать, а о чём лучше не ведать… и что, как следствие, она должна защитить.

«И Икэ-кун, и Сато-кун, и Танака-кун…»

И сквозь эти мучительные терзания, всё сложнее переплетаясь с ними, тяжким грузом давил один-единственный вопрос.

Решение было принято. По крайней мере, в сердце она уже давно всё решила.

«…и Юкари-тян тоже…»

Завтра я сделаю этот шаг, — беззвучно пообещала она себе.

Чтобы испытать себя, — прозвучал обет в её душе.

Я определюсь, какого мира желаю, и сделаю свой выбор… — поклялась она.

«…и Сакай-кун, конечно же…»

Пусть завтрашний день станет лучшим в моей жизни.

Пусть мой выбор, сделанный из лучших побуждений, принесёт счастье каждому.

С этой искренней мольбой, с этой истовой верой в сердце, Кадзуми Ёсида погрузилась в сон.