На полу, в непроглядной тьме неведомого места, изливал слепящий свет до нелепости белёсо-зелёный герб.

Освещённый этим гербом, стоял худой, как палка, «Профессор» в белом халате.

— Так что же-е порождают искажения сего мира-а? Понима-аете, Домино-о?

Рядом с ним возвышался его «Риннэ» Домино — круглый, словно двухметровый газовый баллон.

— Та-ак точно, Профессо-ор...

Рука Профессора, превратившись в механический манипулятор, вытянулась и ущипнула Домино за некое подобие лица, собранное из пружин.

— Я и са-ам этого не понимаю-ю, потому и провожу свои исследова-ания, ясно-о? Так с какой же-е это стати вдруг поняли вы-ы?

— Кх-хе-е-е... я'го... я'тел... я всего лишь хотел сказать: «Есть, Профессор, не понимаю».

Бам! — Профессор хотел было хлопнуть себя по лбу...

Но вместо этого раздался глухой тяжёлый удар. Он совсем забыл, что его рука всё ещё была механическим манипулятором.

— Н-н-нгх... И зачем же-е было так всё усложнять?!

Пару секунд он корчился от боли, а затем продолжил, словно ничего и не было.

— Та-ак точно! Ибо вчера вы, Профессор, изволили заметить: «Истинный слуга, отвечая господину, даже на запрет должен сперва сказать Да»... 

Домино снова получил щипок.

— Так вы хотите сказа-ать, что это моя-я вина, Домино-о?

— Кх-хе-е-е... ни в ко-оем случае... Такому ничтожеству, как я, ни за что не постичь и крупицы столь глубокой и далёкой и-истины. Умоляю вас, Профессор, соблаговолите просветить меня.

— Хм-м-м, хм-хм-хм-хм, хм-м-м, раз вы так про-осите, не могу же я вам отказа-ать... Изво-ольте!

Резко взмахнув полой белого халата, Профессор без всякой на то причины сделал полтора оборота и повернулся к Домино спиной.

— ...Хм-м?

Вскоре он понял, что повернулся на лишние пол-оборота, и сделал ещё полтора. Теперь он стоял лицом к лицу с Домино.

— О-о-о! Как же это было эффектно!

Лязг-лязг! Домино захлопал в ладони, кое-как собранные из случайных деталей.

Профессор одарил своего «Риннэ» донельзя самодовольным взглядом и наконец начал лекцию.

— Хм-хм-хм... Начнём с того-о, что искажение, как таковое, есть не что иное, как нарушение порядка и течения колоссальных потоков Энергии существования, из которых соткан этот мир. И прежде могущественные Короли не раз порождали масштабные искажения... Хм-м... одна-ако! В конечном счёте, до коллапса мирового порядка, до финала, к которому вели эти нарушения, дело так и не дошло. А зна-аете почему-у?!

Он взмахнул рукой, и на кончиках его пальцев, похожих на белёсые свечи, вспыхнуло зелёное пламя. Тем же плавным движением он метнул вокруг себя огненные снаряды. Врезавшись в тёмные стены и потолок, они мгновенно разожгли пламя, и повсюду проступили такие же Свободные Формулы, как и на полу.

— Да потому что эти проклятые настройщики в самый последний момент всё исправляют! Ну что-о за нонсенс! Если этого не произойдёт на самом деле, то мы же-е ничего и не узна-аем! Ничего о том, каков этот мир, каковы его законы и в чём его истина! Чтобы исследовать, изучать и постигать, в первую очередь, нужна сама реальность! А они!.. А что, если-и... что, если-и, а? Что, если бы мы могли отыскать способ справиться с тем самым крахом мирового баланса и той самой великой катастрофой, о которых талдычат эти братоубийцы?! А?!

Внезапно посветлевшую комнату заполнила яростная тирада Профессора. Он раскинул руки в театральном жесте и, словно герой трагедии, прижал ладонь ко лбу. На этот раз вышло безупречно.

— Н-ну почему-у?! Почему их близорукие взгляды видят лишь сиюминутные решения?! Это недопустимо! Закрывать глаза на поиск истины ради временных мер — это нелогично, неприятно и нечестно! А значит, то, что до-олжен сделать я, — это действовать, действовать и снова действовать! И в дождь, и в цвет, и когда крыша рухнет, и когда пёс залает — снова действовать! Искажение этого мира... одним большим... БА-БАХОМ! Я... е-го... СО-ЗДА-А-АМ!!

— У-о-о-о-о-о-о-о!

Лязг-лязг, — снова раздались аплодисменты Домино.

— Поразительно! В общей сложности пять тысяч пятьсот семьдесят второй раз, и ни единого слова не изменилось в вашей лекции! Блистательно... 

Не переставая щипать своего «Риннэ» за лишние слова, Профессор обвёл взглядом проявившиеся по всей комнате Свободные Формулы. За толстыми стёклами его очков сверкнули любопытство и восторг.