Буууу―!

Разнёсся величественный звук рогов, и знамёна, символизирующие Папу и Священную Империю, затрепетали на ветру, открывая путь.

ТОП! ТОП! ТОП!

Храмовые рыцари, облачённые в ослепительно белые доспехи, выступили вперёд безупречным строем.

Среди них, под золотым солнечным светом, ниспадавшим словно сияющая завеса, появился Папа.

В роскошной платиновой короне и золотой маске, сверкавшей божественным сиянием, он выглядел так, будто сама власть небес обрела человеческий облик.

— Его Святейшество прибыл!

Люди вскрикнули и склонили головы.

Папа не произнёс ни слова, однако одним лишь подавляющим присутствием подчинил себе всё вокруг.

Гислен крепче сжал копьё и прямо встретился взглядом с Папой.

Некоторое время он молча смотрел на Гислена, а затем медленно открыл рот.

— ...Давно не виделись.

— Надеюсь, вы пребывали в добром здравии, Ваше Святейшество?

— Из-за таких мерзавцев, как вы, у меня не было ни одной спокойной ночи.

Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. Затем он повернул голову к Денеб.

— Лжесвятая. Кто дал тебе титул Святой?

Денеб не смогла ответить.

Она ни разу сама себя так не называла.

С тех пор как она начала использовать силу Священных Камней, окружающие естественным образом стали называть её Святой.

Вперёд вышла Ираниэль и заговорила:

— Прискорбно встречаться при таких обстоятельствах. Однако, поскольку наш Камень Благословения избрал Денеб, она вполне достойна называться Святой.

Грондал также выступил в её защиту.

— Папа! Наш Камень Хранителя признал Денеб своей хозяйкой! Такова воля дварфов, так что немедленно оставьте свою жадность!

На это Папа горько усмехнулся, и его голос стал ещё холоднее обычного.

— Кто решил, что она хозяйка? Вы лишь хранили Священные Камни. Они никогда не принадлежали вам.

Грондал яростно взревел:

— Мы наследовали их и оберегали поколениями! Если не мы их хозяева, тогда кто?!

Папа высокомерно поднял подбородок и заявил:

— Хозяин Священных Камней — это я.

— Что ты сказал?!

— Именно я использую их силу, чтобы уничтожить Демоническое царство и спасти этот мир. Неужели ты действительно не понимаешь, что это означает?

— Ты слишком высокого мнения о себе.

Грондал зарычал, крепко сжимая топор. Он никогда не умел молча терпеть чьё-либо высокомерие.

Ираниэль протянула руку, останавливая его, и спросила:

— Папа, я не ожидала, что ваш характер окажется столь... своеобразным. Так что именно вы предлагаете? Вы собираетесь забрать их силой?

На этот раз Папа перевёл взгляд на Гислена.

При том что командиром был Юлиан, он прекрасно знал, что именно Гислен всегда вёл всех за собой.

— Ты говорил, что хотел поговорить со мной, не так ли? Тогда говори. Что ты хотел сказать?

— Я намерен предложить Вашему Святейшеству три варианта.

— Варианты? Пухухухуху...

Плечи Папы затряслись от смеха.

То, что какие-то наёмники осмелились ставить условия правителю континента...

Это было нелепо.

И всё же почему-то забавно.

— Хорошо. Говори. Я выслушаю тебя.

— Давайте примиримся.

— ...Что?

— В конечном счёте борьба с Царством Демонов — обязанность каждого. Признайте Денеб Святой и вместе выступим против общего врага. Я предлагаю объединится.

— Отказываюсь. Говори второй вариант.

— Вы довольно нетерпеливы, не так ли? Тогда одолжите их нам.

— ......

— Вам не обязательно признавать её Святой. Но после окончания войны мы передадим Священные Камни вам, Ваше Святейшество. Сейчас разве война против Демонического царства не важнее?

Гислену нужно было лишь остановить Демоническое царство.

Только этого хотели Юлиан и Денеб.

Такова была истинная роль Героя и Святой, а также самое заветное желание Денеб, посланницы богинь.

После победы в войне такие безделушки, как Священные Камни, уже не будут иметь значения.

Однако для Папы слова Гислена ничего не стоили.

— Отказываюсь. Чтобы спасти этот мир, я должен получить силу Священных Камней. Следовательно, нет никакой причины ждать окончания войны.

— Даже несмотря на то, что Священные Камни признали Денеб?

— Это лишь ваши слова. Я этого не признал.

Гислен тихо усмехнулся и сказал:

— Тогда получается, Священный Камень признал вас, Ваше Святейшество?

— Что?

— Один ведь находится и у вас, не так ли? Поэтому я и спрашиваю — вы вообще способны пользоваться его силой?

— Жалкий червь...

Из разъярённого Папы вырвалась колоссальная мощь.

Давление было настолько чудовищным, что мгновенно сокрушило всё вокруг.

Грохот.

— Гх... кхе-кха!

— Ваше Святейшество! Прошу, сдержитесь!

— Ургх...

Даже сильнейшие кардиналы и храмовые рыцари едва могли дышать под этим удушающим давлением.

Гислен с товарищами тоже высвободили свою силу, чтобы противостоять его подавляющей мощи.

Но аура Папы становилась всё сильнее и сильнее, словно собиралась поглотить каждое живое существо вокруг.

Наконец Ираниэль и Грондал тоже выпустили свои силы, отталкивая ауру Папы назад.

БУУУМ!

Даже простое столкновение энергий породило ударные волны, разошедшиеся по всей местности.

Все были потрясены мощью Папы.

Подумать только — он подавил трансцендентов одним лишь кратким всплеском гнева!

Особенно сильно были потрясены Ираниэль и Грондал.

«Папа... всё это время был настолько силён?!»

«Невозможно... Он намного превосходит любого из прежних Пап.»

Было почти невозможно поверить, что, накопив божественную силу, можно излучать такую чудовищную мощь.

Даже Гислен оказался ошеломлён.

«Я знал, что он силён, но...»

Находясь за завесой, Гислен никак не мог точно определить его истинную силу. Ему оставалось лишь строить предположения по реакции окружающих.

Но теперь, ощутив её на себе, он понял: мощь Папы превосходила всякое воображение.

И это была лишь малая часть того, чем он обладал.

«Что это такое? Как он может быть настолько силён?»

По своей сути божественная сила была одной из фундаментальных энергий мира.

Проблема заключалась в том, что её нельзя было просто накопить усердием.

Она была врождённой.

Иногда её количество увеличивалось, но никто по-настоящему не понимал, почему это происходит и каким образом.

Однако Папа накопил абсурдное количество этой исключительной силы.

Лишь тот, кого богини благословили и возлюбили безмерно, мог обладать таким телом.

Когда-то такими были Парниэль и Пиоте.

«С такой силой разве он уже не должен был быть признан Священными Камнями?»

И всё же Папа не мог даже управлять тем Священным Камнем, который уже находился у него.

Это казалось Гислену странным.

Нет...

Было нечто ещё более странное.

— Хаа... хаа...

Подавив свою силу, Папа выглядел беспокойным.

Совсем не похожим на того спокойного человека, который когда-то столь непринуждённо сидел за завесой.

Гислен почувствовал, что состояние Папы ненормально.

Божественная сила вырывалась из его тела неравномерными всплесками, и это явление лишь усиливалось со временем.

«Это...»

Словно мороз и пламя яростно сталкивались друг с другом.

Словно противоположные силы переполняли его, пребывая в хаотичном конфликте.

«Почему?..»

Божественная сила была самой чистой из энергий.

По своей природе подобное явление просто не могло существовать.

Гислен не мог понять, намеренно ли Папа выталкивает свою силу наружу или же постепенно теряет над ней контроль.

Именно тогда, подавляя очередной всплеск энергии, он дрожащей рукой схватился за маску.

В тот миг по её поверхности вспыхнули странные узоры.

И не только по маске.

Тот же эффект появился на нескольких украшениях, которые он носил.

«Магия.»

Эти украшения были не просто декоративными вещами.

Гислен не мог определить их точное назначение, но было очевидно, что эти магические артефакты каким-то образом влияют на него.

Но затем внимание Гислена привлекло кое-что другое.

«Тот браслет, который я только что заметил...»

Он был точь-в-точь таким же, как у Денеб.

С инкрустированным сияющим фиолетовым драгоценным камнем.

«Священный Камень.»

Теперь все четыре Священных Камня собрались здесь.

Если Денеб получит его, она сможет пробудиться как истинная Святая.

Пока Гислен незаметно сосредоточил внимание на Священном Камне, Папа снова заговорил:

— Третий вариант... говори...

Он говорил с явным напряжением, будто подавлял что-то глубоко внутри себя.

Гислен внимательно посмотрел на него и ответил:

— Уйдите в отставку.

— ...В отставку?

— Да. Просто оставьте свой пост и передайте всю власть Денеб. Мы сами займёмся спасением мира.

— ......

— Вашему Святейшеству вовсе не обязательно изнурять себя подобными делами. Почему вы так упорно пытаетесь сделать всё самостоятельно?

После этих слов Папа едва заметно улыбнулся за своей маской.

На самом деле все три предложенных Гисленом варианта означали одно и то же.

Гислен никогда не собирался отдавать Священные Камни.

Если смотреть объективно, его предложения были вполне разумными.

Появился человек, способный использовать силу Священных Камней.

И свидетелей этому было бесчисленное множество.

Следовательно, Папе больше не было нужды подвергать себя опасности.

Он мог доверить эту задачу Святой и помочь Объединённой Армии Человечества одержать победу.

Но существовала одна проблема...

Он не собирался этого делать.

Папа медленно обвёл взглядом окружающих, после чего тяжёлым голосом произнёс:

— От этого предложения я тоже отказываюсь.

— Значит, переговоры провалились. Вы намерены и дальше сохранять это противостояние?

Гислен был уверен, что Папа не двинет свои армии.

И действительно, у него не было такого намерения.

Но у него был другой план.

— Я сделаю новое предложение.

— И какое же?

Папа поочерёдно указал на Гислена, Юлиана, Кайла и Денеб — тех самых товарищей, которые были вместе с самого начала этого пути.

— Вы четверо встретитесь со мной лицом к лицу. А если откажетесь от этого...

Его аура вновь начала разрастаться и распространяться во все стороны.

— ...тогда я рискну начать войну и приведу свои армии в движение.

Он собирался собственными руками уничтожить Святую и все угрозы, находящиеся здесь.

Гислен усмехнулся.

На самом деле это был именно тот исход, которого он ожидал.

Конфликт мог завершиться только в том случае, если уступит либо Корпус наёмников Юлиана, либо Папа.

«Как и ожидалось, он выбрал этот путь.»

Гислен специально не предлагал поединок сам.

Сделай он это — впоследствии это могло бы стать предметом споров.

Но раз предложение исходило от самого Папы...

Священной Империи пришлось бы принять результат.

Кардиналы, священники и рыцари вокруг него побледнели и поспешили отговорить его.

— Ваше Святейшество! Вы не должны этого делать!

— Как вы можете даже думать о поединке с какими-то наёмниками?!

— Прошу, заберите свои слова обратно! Не пачкайте собственные руки — поручите это нам!

Но Папа не собирался уступать.

Он не мог отказаться от Священных Камней.

Не мог и двинуть армии.

Это был лучший из оставшихся ему вариантов.

— Корпус наёмников Юлиана, вы принимаете моё предложение?

— Прямо и смело — мне нравится. Мы принимаем. Но... вы уверены, что справитесь в одиночку?

— Кто бы ни пришёл, пользы от него мне не будет.

И действительно, чиновники Священной Империи пытались остановить его вовсе не из-за беспокойства о его безопасности.

Их волновало только его достоинство.

В конце концов, даже при первой встрече никто из его окружения ни разу не проявил тревоги за него самого.

«Это лишь подтверждает, насколько силён Папа на самом деле.»

И Гислену действительно стало интересно увидеть пределы его силы собственными глазами.

В отличие от Гислена, который испытывал возбуждение перед предстоящим боем, Ираниэль и Грондал выглядели крайне обеспокоенными.

Они слишком хорошо понимали масштаб его мощи.

— Неужели действительно нет другого способа?

— Если вы проиграете, этот ублюдок Папа заберёт всё!

Гислен снова и снова отмахивался от их тревог, уверяя, что всё будет в порядке.

В конце концов, обе стороны отчаянно желали получить Священные Камни.

Раз так, лучше решить всё одним решающим поединком.

Папа повернулся к своим людям и объявил:

— Это состязание между мной и Корпусом наёмников Юлиана. Священная Империя обязана принять его исход.

Гислен тоже посмотрел на союзников и сказал то же самое:

— Если мы проиграем, то передадим Священные Камни Его Святейшеству. Это единственный способ разрешить конфликт, поэтому все остальные должны оставаться в стороне.

Хотя Ираниэль и Грондал ещё несколько раз пытались его отговорить, он не уступил.

Папа тоже.

В итоге обе армии были вынуждены отойти далеко назад.

Так, кроме тех, кого назвал Папа, все остальные покинули поле.

Однако трое всё же остались.

Эренет и Марика посмотрели на Папу и заговорили:

— Я эльфийка, но я также член Корпуса наёмников Юлиана. Я буду сражаться вместе с ними.

— Можно и мне присоединиться?

Папа ответил так, будто ему было совершенно безразлично:

— Делайте что хотите.

На самом деле его интересовало совсем другое.

— Лионель, ты тоже собираешься сейчас сражаться против меня?

Лионель посмотрел на него так, словно из него вытекла вся жизненная сила.

До сих пор у него не было возможности заговорить — события развивались слишком стремительно.

Теперь, когда такая возможность наконец появилась, Лионель медленно произнёс:

— Ваше Святейшество... вы действительно собирались убить меня?

— Да. Ересь — непростительное преступление.

— Я лишь исполнял ваш приказ.

— Тогда почему ты не принёс мне Священные Камни?

— ......

— Почему ты признал чудеса так называемой Святой?

— ......

— Если ты действительно невиновен, тогда убей эту ведьму прямо сейчас и принеси мне Священные Камни.

Лионель закрыл глаза.

На самом деле его разум был переполнен бесчисленными словами.

День за днём он размышлял, как сможет убедить Папу.

Он настолько переживал, что почти не разговаривал с товарищами по пути сюда.

Они знали о его мучениях и по доброте своей делали вид, будто ничего не замечают.

Ради них Лионель отчаянно хотел переубедить Папу.

Но теперь он понял, что никакие слова не помогут.

Сердце Папы уже приняло решение.

И человек, стоявший перед ним...

Совсем не походил на того, кто проповедует любовь Богини.

Лионель медленно открыл глаза.

Дрожащим, надломленным голосом он объявил:

— Я... буду сражаться против Вашего Святейшества.

Наконец его сердце определилось.