В тихом переулке неподалёку от оживлённого центра мать Нодзоми крепко прижимала к себе наконец найденную дочь.

Слёзы лились без остановки. Видимо, напряжение отпустило слишком резко — колени у женщины всё ещё слегка дрожали.

— Нодзоми… Слава богу, ты цела…

— Мам, прости… Я заставила тебя волноваться…

Нодзоми сама растрогалась, увидев мать в таком состоянии, и вытерла выступившие на глазах слёзы.

Было около восьми вечера — самое оживлённое время для этого района.

Харуто и остальные вышли из игры примерно час назад. Почти сразу в with пришло сообщение: Нодзоми нашли без сознания в одном интернет-кафе. Все бросились туда.

На её теле не оказалось никаких внешних повреждений. Она уже полностью пришла в себя и даже встретила примчавшихся друзей смущённой улыбкой.

Теперь все вышли из заведения и отошли в более тихий переулок. На главной улице было полно людей, но здесь почти никто не мешал.

— Нодзоми, почему ты вообще ушла из дома?

— Э… ну… это…

Под вопросом матери она сразу растерялась.

Нодзоми помнила только, что после входа в Re’Union случайно попала в странное место, состоявшее из голых скал. А потом сознание оборвалось.

Она даже не помнила, чтобы выходила из игры на ужин.

Нодзоми беспомощно посмотрела на Таканори: «И что мне теперь говорить?»

Тот вынужденно кашлянул.

— Тётя, Нодзоми, должно быть, очень устала. Позже я расскажу всё, что нам удалось выяснить. Сейчас лучше сначала поехать в больницу. Я уже распорядился, чтобы её сразу приняли на обследование.

— Д-да, конечно. Нодзоми, мама не злится.

— Спасибо, мам.

— Доктор, насчёт обследования…

Пока мать разговаривала с человеком, явно связанным с больницей, Нодзоми осторожно отступила назад, облегчённо выдохнула и подошла к Сацуки и Харуто.

— Если я честно скажу, что какой-то неизвестный мужчина сделал со мной нечто, чему современная наука вообще не может найти объяснения… будет большой шум, да?

Она спросила это таким тоном, будто пыталась обратить всё в шутку.

— Конечно будет. Но ты правда в порядке? С тобой точно ничего не сделали? — Сацуки обеспокоенно оглядела её.

— Нигде не болит, так что, думаю, нет…

Нодзоми испуганно ощупала себя с ног до головы.

Харуто нахмурился.

— Это как раз вызовет ещё больше вопросов: «Почему?», «Как?» и всё такое. Кто-то похитил несовершеннолетнюю и привёз сюда — это уже преступление. Я бы на твоём месте тоже не представлял, как такое объяснить родителям и при этом скрыть главное.

— Вот именно…

Нодзоми прижала ладонь к щеке.

В этот момент Таканори поманил её рукой.

У противоположной стороны дороги остановился дорогой автомобиль с плавными, строгими линиями.

— Нодзоми, машина приехала. Сначала езжай в больницу. Тётя, прошу сюда.

— Таканори, большое тебе спасибо. Ты столько для нас сделал…

— Пустяки. Не стоит благодарности.

Машина с Нодзоми и её матерью сразу отправилась в сторону приёмного отделения.

— Мы тоже едем. Садитесь ко мне.

Харуто, Сацуки и Таканори поехали следом.

После первичного обследования врачи не обнаружили у Нодзоми никаких повреждений.

Только услышав это, все наконец смогли нормально выдохнуть.

Но ради осторожности ей назначили дополнительные исследования и оставили в больнице на ночь.

Харуто, Таканори и Сацуки сели на скамью в почти пустом холле и только теперь позволили себе откинуться на спинки.

— …Главное, что она цела. Более подробные анализы ещё впереди, но внешне всё чисто. Думаю, утром её уже отпустят домой.

Таканори говорил в with. На экране был Клайв в белом лабораторном халате.

Тот мягко улыбнулся.

«Отличные новости. Но старшеклассница одна приходит в интернет-кафе — разве персоналу это не показалось подозрительным?»

— По словам сотрудников, её привёл взрослый. Нодзоми нашли в кабине на двоих, поэтому никто особенно не удивился. Человек, который её сопровождал, давно исчез. На камерах его тоже нет. Через эту нитку, похоже, ничего не найти.

«То есть противник не настолько глуп, чтобы оставлять следы».

— Нодзоми ничего не помнит после того, как вошла в Re’Union. Даже не знает, что происходило с ней всё это время.

Сацуки тревожно спросила:

— Значит, они могут атаковать нас и в реальности?..

«Получается, что да».

— И как после этого вообще можно чувствовать себя спокойно?..

«Полной уверенности нет, но думаю, второй раз они не полезут».

— Почему?

«Во-первых, они нас не убили. Нодзоми рассказывала, что враги считают нас уже неспособными сопротивляться. Мы для них больше не угроза. Асахи пробудилась — значит, наша основная ценность закончилась… Хотя погодите. Сета интересует Харуто. Не исключено, что нас ещё рассматривают как материал для исследований».

— Спасибо, очень успокоил, — сухо сказала Сацуки.

«Когда будете снова входить в игру, лучше тщательно выбрать место. Я со своей стороны тоже подготовился насколько возможно».

— …Ладно. И ты там осторожнее. Всё-таки один за границей. Мы здесь ещё обсудим.

«Тогда встретимся уже там, в Re’Union. Спокойной ночи».

Клайв попрощался как ни в чём не бывало и отключился.

Таканори тихо вздохнул.

— …Иногда кажется, что этот человек вообще не понимает слова «напряжение».

— Он всегда такой, — сказала Сацуки. — Если однажды увижу Клайва с застывшим от ужаса лицом, решу, что к Земле летит астероид.

— По-моему, даже при конце света он будет улыбаться от любопытства, — добавил Харуто.

Таканори не ответил. Только нахмурился.

Харуто усмехнулся.

— Но он не относится к происходящему легкомысленно. Просто характер такой. На него можно полностью положиться — когда надо, он всегда приходит.

Клайв и правда всегда был таким.

Даже если часть происходящего воспринимал как занимательный спектакль, в нужный момент выкладывался по-своему до конца.

— Я и сам это знаю, — буркнул Таканори и скрестил руки на груди.

Похоже, мысли его были уже о другом.

— Насчёт места для входа… Да, здесь лучше перестраховаться. Если не возражаете, приезжайте ко мне. Мой дом — самое безопасное место. Нодзоми я тоже сообщу.

— Можно? — спросил Харуто.

— Это ради безопасности. Но не приезжайте с половинчатой решимостью. В худшем случае после следующего входа мы можем уже не суметь выйти обратно.

Сацуки невольно сглотнула.

— Если они сумели инсценировать смерть Асахи и не позволяли ей выходить из игры, то теоретически могут сделать то же самое и с нами.

— …До этого надо хотя бы выяснить, где они прячутся, — сказал Харуто.

— В том и проблема. Может, Элисия что-нибудь знает?

Трое ненадолго задумались.

Потом Таканори будто решил отложить вопрос до завтра и покачал головой.

— Уже поздно. Сегодня все домой. Завтра к полудню собираемся у меня. И до того как придёте, ещё раз убедитесь, что готовы идти до конца.

После этого они разъехались по домам на машинах, которые подготовил Таканори.

▽ ▽ ▽

Сацуки переоделась в пижаму в горошек и легла на спину на своей кровати.

Вернувшись домой, она сразу приняла душ и быстро закончила все приготовления ко сну.

Можно было выключать свет.

Но сон не шёл.

Тревога, возбуждение, страх, нетерпение — слишком много чувств наложилось друг на друга и не давало успокоиться.

— До сих пор всё кажется каким-то ненастоящим.

Когда они впервые начали играть в UNION, Сацуки хотела только одного — как следует повеселиться вместе с друзьями детства.

Ей нравились волшебницы из аниме, поэтому, узнав, что получила Магию, она была безумно счастлива. Когда выяснилось, что Харуто владеет Боевым духом, ей тоже показалось: «Да, это прямо его способность».

Таланты удивительно подходили каждому из них, и даже обсуждать это было весело.

Потом начались бесконечные соревнования. Они могли часами спорить из-за одного предмета добычи, а Сацуки вместе с Асахи и Нодзоми искала красивую одежду и милую экипировку.

Всё походило на фантастический фильм.

Весёлое путешествие по другому миру, где они сами были главными героями.

— А теперь здесь смерть, будущее человечества… Что вообще происходит?

Сацуки недовольно нахмурилась.

Порой казалось, что они по-настоящему застряли внутри игры.

Но происходящее было реальностью.

Если Элисия не ошибалась, Асахи используют и мир однажды придёт к будущему, полному отчаяния.

Сацуки никогда не видела этот мир своими глазами и потому с трудом воспринимала его всерьёз. Даже воображение подсовывало скорее картинку из мрачной фантастики, чем возможное будущее реальной Земли.

Но одно она знала точно.

Она не хотела снова навсегда потерять лучшую подругу, с которой только-только встретилась после шести лет.

Этого было достаточно.

— Мы наконец снова собрались шестером… Я хочу ещё играть с ними. Хочу ещё приключений.

Других причин ей не требовалось.

Сацуки хотела и дальше идти рядом с «Плеядой», снова переживать то чувство, когда впереди ждёт неизвестный мир.

Даже старшеклассницей она всё ещё любила эту фантазию.

И теперь она снова была буквально в пределах вытянутой руки.

«Давайте! Все руки сюда!»

Она ясно представила привычный ритуал — все кладут ладони одну на другую.

Детство, конечно.

За шесть лет они будто ничуть не повзрослели.

И всё же в такие моменты рука сама тянулась к остальным, а на лице появлялась улыбка.

Но сейчас этому не дали случиться.

Будто сверху опустился огромный молот и одним ударом разбил картину будущего.

От одной мысли о такой несправедливости Сацуки снова разозлилась.

— И как после этого спать?..

«В следующий раз вы можете уже не вернуться в реальность».

Слова Элисии продолжали звучать в голове.

Конечно, Сацуки было страшно.

Нодзоми совсем недавно похитили. Следующей могла стать она сама.

Чем больше Сацуки думала, тем сильнее просыпалась.

— Всё. Бесполезно лежать и пережёвывать одно и то же. Если уж есть шанс, что завтра всё изменится, хотя бы не оставлю себе глупых сожалений.

Она резко села, спрыгнула с кровати и пошла на кухню.

В холодильнике стоял накрытый плёнкой кусок торта.

— Надо же, Сацуки. Ты обычно в такое время сладкое не ешь, — удивилась мать.

Сацуки действительно старалась не есть сладости ночью. Она следила за весом и привыкла ограничивать себя поздними перекусами — именно чтобы потом без чувства вины наслаждаться любимыми десертами.

— Иногда можно. Вдруг потом больше не получится.

— Что за глупости? Захочешь ещё — мама снова купит.

— А… ну да. Логично.

Мать улыбнулась как всегда.

Сацуки внимательно посмотрела на знакомое лицо и вдруг подумала о том, что замечала уже давно.

Она действительно была похожа на мать.

Особенно глазами.

— Мам… я больше на тебя похожа?

Вопрос вырвался сам собой.

Наверное, в такие моменты особенно хочется найти в себе что-то общее с родителями.

— Конечно. В молодости я выглядела почти так же. А вот характер у тебя от папы.

— П-правда?

— Особенно это твоё нежелание проигрывать.

Сацуки вдруг вспомнила, как отец впервые проиграл ей в сёги и реверси.

Он выглядел так, будто поражение всерьёз задело его гордость.

А потом после каждого проигрыша требовал: «Ещё партию!» — и мог продолжать до бесконечности.

Если подумать, взрослому мужчине странно было настолько серьёзно соревноваться с ребёнком.

Но, видимо, вот такой у него характер.

— Хорошо хоть внешность у тебя не папина.

— Аха-ха…

Обычный разговор с матерью внезапно показался Сацуки почти драгоценным.

Асахи даже такой простой вещи была лишена.

Все эти годы её держали в плену у «Гнозиса»…

— Мам… если меня не станет, ты будешь сильно грустить?

Слова сорвались сами.

Страх того, что завтра она действительно может не вернуться, всё-таки не исчез.

— Что за странные вопросы? Конечно, буду. Я сегодня чуть с ума не сошла, когда госпожа Кусака позвонила после стольких лет и сказала, что Нодзоми пропала. Слава богу, её нашли.

— А если… допустим, я умру…

— Сацуки, что с тобой сегодня?

— Да ничего. Просто представь. Вы долго считаете меня мёртвой, даже похороны провели… а потом однажды я вдруг возвращаюсь. Ты бы обрадовалась?

Мать ответила без секунды сомнения:

— Конечно. Я бы сразу тебя обняла.

Сацуки почему-то удивилась такой мгновенной уверенности.

— А тебя не испугает, почему я вообще ожила? Не станет подозрительно?

— Вопросов будет полно. Но какой родитель не обрадуется, если его ребёнок вернётся живым?

— Вот как…

Сацуки почувствовала, как внутри становится тепло.

Родители действительно любили её сильнее, чем она привыкла замечать.

Наверняка мать Асахи чувствовала бы то же самое.

Нет.

Обязательно чувствовала бы.

И от этой мысли желание спасти Асахи стало ещё твёрже.

— Только не вздумай делать что-то, от чего мама будет плакать. Моё главное желание — чтобы ты всегда была рядом.

— Всегда рядом? Тогда мне вообще замуж нельзя будет выйти.

— А что плохого жить с родителями? Тем более замуж ты всё равно хочешь только за Харуто. Наши дома рядом — мне так даже спокойнее.

Сацуки едва не подавилась тортом.

— М-мам! Что ты несёшь?!

— Да хватит притворяться. Мама всё поняла уже очень давно.

Сацуки только простонала и опустила взгляд.

Мать, конечно, даже представить не могла, что её дочь завтра собирается вступить в бой, от которого может зависеть будущее человечества.

— Значит, мне и правда придётся вернуться.

Сацуки улыбнулась и произнесла это почти как обещание самой себе.

▽ ▽ ▽

Клайв тем временем коротко попрощался с коллегами, всё ещё уткнувшимися в мониторы, и вышел из лаборатории.

У самой двери он едва не столкнулся с молодым человеком, который как раз собирался войти.

— Ты чего так рано, Клайв? Я-то думал, сегодня опять до ночи отсюда не вылезешь. Неужели девушку завёл?

Это был Харрис — участник того же семинара, сидевший за соседним столом. Иногда они обсуждали друг с другом свои исследования.

— Привет, Харрис. Нет, мимо. Хотя встреча у меня и правда намечается. Самая важная в мире.

— И там даже девушки не будет?

— Будет, но дело совсем не в этом, — рассмеялся Клайв.

— Не знал, что вообще бывают встречи важнее свиданий.

— Бывают.

Харрис усмехнулся.

— Не ожидал от тебя такого.

— Чего именно?

— Я всегда думал, что на первом месте у тебя только ты сам.

Звучало довольно прямолинейно, но Харрис даже не пытался смягчить формулировку. Клайву как раз нравилась эта его черта.

— Я и сейчас ставлю себя на первое место. Просто… мои товарищи стоят там же.

— Товарищи? А-а, из Re’Union? Помню, ты играешь.

— Именно.

— Завидую. У меня с этой игрой так и не сложилось. Она правда настолько хороша?

— Да. Очень. Можно сказать, после неё моя жизнь наконец обрела смысл.

В другое время Клайв ни за что не сказал бы подобного вслух.

Харрис даже приподнял брови: сегодня Клайв явно вёл себя не как обычно.

— Настолько важные люди? Тогда как-нибудь расскажешь о них подробнее?

— Лучше познакомлю лично. Они отличная компания.

— Если даже такой зануда, как ты, говорит это с такой гордостью, там, наверное, собрались ещё те чудаки.

— Есть и чудаки. Есть прямолинейные. Есть один до смешного гордый. В общем, одним словом их не опишешь.

Клайв и сам понимал, что сегодня непривычно разговорчив. Но остановиться почему-то не мог.

Слово «друзья» всё равно казалось недостаточным, когда речь шла о «Плеяде».

Не будь их, он, скорее всего, и дальше смотрел бы на людей с насмешливого расстояния, ни к чему не относился всерьёз и просто плыл бы по жизни.

Но Харуто и остальные изменили его.

Клайв полюбил неизвестность, которую они приносили с собой.

Прошло шесть лет, а это чувство никуда не исчезло. Его по-прежнему тянуло к людям, способным заставить мир казаться интересным.

И потому решение он уже принял.

Он был готов стать врагом тем, кто считался сильнейшими в Re’Union, и вырвать Асахи из их рук.

— Ладно, бывай.

Клайв покинул университет и уже под вечер вернулся к себе.

Дом, где он снимал квартиру, выглядел так, будто давно проиграл войну со временем. Мусор валялся прямо под ногами, стены и дорожки местами растрескались, сорняки росли где хотели, а в нескольких окнах не хватало стёкол. С родителями Клайв жил раздельно уже давно; даже по сравнению с его детством район был откровенно бедным.

Но аренда стоила дёшево, а сама эта неопрятность почему-то ему нравилась.

— О, Клайв. Сегодня рано.

— А ты, смотрю, наконец проснулся.

Навстречу ему прошёл темнокожий парень чуть старше Клайва. Из его with на полную громкость гремела музыка. Он жил через две двери.

У большинства жильцов дома было не самое безупречное прошлое, но отношения между соседями почему-то сложились хорошие. По выходным они даже устраивали барбекю, принося подозрительное мясо и грибы сомнительного происхождения, и Клайва обычно тоже звали.

— Слышал, ты вчера почти до утра шумел. Тот идиот за стенкой жаловался, что из-за тебя не спал. От злости несколько бутылок расколотил.

— Передай, что в следующий раз принесу ему хорошего алкоголя в качестве извинения. Просто пришлось кое-что подготовить. Есть шанс, что ко мне заявятся довольно опасные люди.

— Полиция, что ли? Я бы на твоём месте не играл с огнём.

— Не записывай меня в вашу компанию. Эти ребята скорее на мафию похожи.

— Ого. Ты там случайно не соблазнил любовницу босса мафии своей смазливой рожей?

— Вот поэтому и говорю: не суди по себе. Вряд ли что-то случится, но если услышишь сигнализацию — зайди ко мне. Я буду в Re’Union, так что просто разбуди.

— Без проблем. Врублю тебе самый злой рок, какой найду. Если барабанные перепонки лопнут — не жалуйся.

Клайв уже подготовил квартиру к возможному нападению. Камеры были связаны с сигнализацией, электронная охрана работала в несколько контуров. При серьёзной тревоге система автоматически отправляла сообщения и в полицию, и сразу нескольким крупным СМИ.

— Звучит заманчиво. Тогда рассчитываю на тебя.

Он вернулся к себе.

Комната была забита электроникой и исследовательским оборудованием. Развлекательных вещей здесь почти не было. Из-за постоянного жара от аппаратуры кондиционер не выключался ни на минуту.

Это была крепость, которую Клайв построил для собственной безопасности.

Если кто-то действительно решит добраться до него, легко не отделается.

В защите своего тела Клайв был уверен.

Но беспокоило его совсем другое.

Он лёг на единственный свободный участок пола, поднял перед собой руку и тихо произнёс:

— Пробуждение…

Только он один в «Плеяде» всё ещё не пробудился.

Сацуки вернула прежних королей элементалей. Харуто обрёл бело-золотой Боевой дух. Таканори научился управлять световым драконом.

Клайву тоже нужно было переступить собственный предел.

Времени почти не осталось.

Нет — времени уже не было.

Если из всей «Плеяды» не пробудился только он, значит, именно это становилось первоочередной задачей. В нынешнем состоянии о реванше против Сета нечего было и мечтать.

Но даже одного пробуждения мало.

Харуто и остальные тоже пытались пойти дальше.

Значит, Клайву требовалось за один рывок подняться сразу на две ступени.

Стоило немного остыть, и разум тут же подсказывал: это почти невозможно.

Но без такого скачка он вряд ли справится даже со вторым или третьим человеком «Гнозиса», не говоря уже о Сете.

— Похоже, я всё-таки стал взрослым.

Накопленные с детства знания и опыт теперь мешали свободе воображения.

Клайв перепрыгивал классы именно ради того, чтобы узнать больше, — и в итоге слишком хорошо научился отличать возможное от невозможного.

Здравый смысл стал цепью на творчестве.

А для его Таланта это было почти то же самое, что собственноручно надеть кандалы.

Но выход он уже придумал.

Причём совсем недавно.

Способ, без которого его Талант, вероятно, так и не проснётся.

Сам принцип Клайв понял давно. Проблема была лишь в одном: не существовало человека, на котором можно было бы применить этот способ.

По крайней мере, он самонадеянно считал, что такого человека не существует.

«Но если Элисия действительно пришла из будущего… значит, и они…»

Странная уверенность вызвала у него почти детское возбуждение.

Асахи похищена, положение отчаянное — а Клайв всё равно не мог подавить радость от того, что наконец столкнулся с настоящей неизвестностью.

Давно он не чувствовал ничего подобного.

— Раз условия наконец сошлись, пора сорвать с них маску.

Клайв сжал в ладони одну из самых дорогих своих вещей — кольцо «Плеяды», лежавшее в кармане, — и тихо щёлкнул пальцами.

▽ ▽ ▽

После углублённого обследования Нодзоми перевели в отдельную палату.

Врачи не нашли никаких отклонений и сообщили, что утром её можно будет выписать.

У кровати сидели мать и отец, который ради дочери ушёл с работы раньше.

— …Мы чуть с ума от тревоги не сошли.

— Простите. Правда.

— Мы понимаем, что у тебя наверняка есть причина… Но ты совсем ничего не можешь рассказать?

Нодзоми поёжилась и натянула одеяло почти до носа.

— Сейчас… ещё не могу.

Родителям уже сообщили, что кто-то привёл её в интернет-кафе.

Но сама Нодзоми не помнила ни похищения, ни того, что происходило после входа в Re’Union. А рассказывать об игре и «Гнозисе» она тем более не могла.

Они бы, скорее всего, не поверили. А если бы поверили — это только втянуло бы их в опасность.

Особенно после того, как их единственная дочь совсем недавно едва не погибла.

— Ты точно в порядке? Ты ведь иногда снимаешься для журналов. Вдруг какой-нибудь сталкер решил к тебе прицепиться?

— Да, мало ли какой гад мог увязаться за красивой девочкой…

— Нет! Ничего такого. И больше подобного не повторится… Когда смогу, я всё вам объясню.

Оба тяжело вздохнули.

Они слишком хорошо знали: иногда Нодзоми становилась невероятно упрямой.

Когда она впервые заявила, что хочет попробовать себя моделью для журнала, отец тоже был категорически против — и всё равно не смог заставить её отступить.

Так что дальнейшие расспросы родители оставили. Наверное, сейчас им оставалось только довериться дочери.

— В любом случае нам очень помог Таканори. Надо будет как следует его поблагодарить.

— Я завтра еду к нему домой… Возьму что-нибудь в подарок.

— Вот как? Харуто с Сацуки, похоже, почти не изменились. Говорят, носились по всему городу, пока тебя искали. И Клайв очень переживал. Хорошие у тебя друзья.

Слова матери больно кольнули Нодзоми.

И ведь всё было именно так.

Она не хотела встречаться с ними лишь потому, что рядом с ними слишком остро вспоминала прежнюю себя. Эгоистичнее причину трудно было придумать.

Но они всё равно бросились её спасать. В буквальном смысле рисковали жизнью.

Даже после того, как Нодзоми стала их врагом и наговорила лишнего, друзья простили её. На их месте любой имел бы право отвернуться.

— Да. Мы с детства вместе. Всегда были очень близки.

Теперь Нодзоми хотела отплатить им тем же.

Она всё-таки была одной из «Плеяды». И верила, что тоже может закрыть слабое место команды.

Раньше все силы уходили только на то, чтобы не отстать от остальных. Из-за этого она почти не замечала, что происходит вокруг.

Шесть лет назад, в бою с «Непорочной Тьмой», это едва не стало роковой ошибкой.

В сражении, где нельзя было расслабляться ни на секунду, Нодзоми слишком сосредоточилась на собственной роли и позволила «Непорочной Тьме» прицелиться в себя.

Харуто, державший передовую, сорвался назад, чтобы её прикрыть.

А Асахи, пытаясь защитить уже Харуто, получила смертельный удар.

Крошечная ошибка породила катастрофический результат.

Для UNION в этом не было ничего необычного.

Возможно, даже без той битвы Асахи однажды всё равно похитили бы.

Но Нодзоми так и не смогла себя простить.

Шесть лет она старалась измениться, избавиться от той прежней себя — и теперь отчётливо чувствовала, насколько выросла.

На этот раз она не станет просто догонять остальных.

«Я больше не обуза. Я буду сражаться рядом с ними — как полноценная участница „Плеяды“».

— Если бы Асахи тогда осталась жива… она наверняка посмотрела бы на тебя сейчас, удивилась и улыбнулась своей самой яркой улыбкой.

Сердце Нодзоми болезненно сжалось.

Мать была права.

Асахи действительно удивилась бы тому, как она изменилась, а потом обрадовалась встрече так же искренне, как раньше.

С той самой беззаботной улыбкой.

Нодзоми прекрасно понимала, почему Таканори когда-то влюбился в Асахи. Даже спустя шесть лет в ней оставалось какое-то необъяснимое притяжение.

И всё же теперь она снова исчезла — будто растворилась в воздухе прямо у них на глазах.

— Наверное… да.

В Нодзоми поднялось сильное желание.

Она хотела встретиться с Асахи уже по-настоящему — в реальном мире.

Жизнь подруги остановилась шесть лет назад.

«Я обязательно её спасу».

А потом все шестеро вернут то время, которое у них отняли.

Нодзоми незаметно сжала кулак под одеялом.

— Кстати, Таканори очень возмужал, — вдруг протянула мать. — Нодзоми, ты ведь ещё в детстве постоянно о нём говорила и всё время старалась за ним угнаться. Глаза у тебя тогда были такие счастливые.

Нодзоми подавилась собственной слюной.

Отец рядом закашлялся почти одновременно.

— Ч-что?!

Откуда мама вообще всё знала?

Прежде чем Нодзоми успела спросить, та довольно улыбнулась.

— Такие вещи мать сразу замечает.

— Т-так вот как?! Значит… Нодзоми уже тогда нравился мальчик?.. — отец выглядел так, будто только что услышал страшную новость.

— П-папа! Не выдумывай!

Нодзоми вспыхнула и съёжилась под одеялом.

Отец, похоже, действительно ничего не замечал и теперь никак не мог справиться с открытием, что у его дочери есть человек, который ей нравится.

— Всё, я с вами не разговариваю!

В конце концов Нодзоми просто спряталась под одеяло.

Потом ещё долго мысленно отчитывала себя, пока сердце наконец не успокоилось.

Сейчас точно не время думать о романтике.

Сначала нужно спасти Асахи.

А уже после того, как они вернут всё потерянное, можно будет разбираться и с собственными чувствами.

Нодзоми выглянула из-под одеяла и посмотрела в ночное небо за окном.

Перед глазами возникла сияющая улыбка Асахи.

▽ ▽ ▽

Вернувшись домой вместе с дворецким, Таканори первым делом направился в кабинет отца.

— Прошу прощения за поздний визит.

Когда он вошёл, отец оторвался от бумаг и повернул голову.

— Таканори. Я видел отчёт. Дочь семьи Кусака нашли живой и невредимой, верно?

Они действительно были очень похожи: тонкие очки, строгие черты лица, внимательный взгляд. В любом другом месте их родство угадывалось бы с первого взгляда.

Таканори заметно напрягся.

— Да. Только благодаря тому, что вы позволили задействовать людей и связи семьи. Спасибо вам.

— Не за что благодарить. Если речь идёт о старой подруге моего сына, помочь естественно.

— Уже то, что вы согласились исполнить мою эгоистичную просьбу, для меня очень много значит.

Таканори всегда считал обращение к родителям проявлением слабости.

Для него это почти равнялось признанию собственной несамостоятельности.

Он не хотел показывать отцу слабую сторону — не хотел его разочаровывать.

Но нынешнюю проблему невозможно было решить одному, а время шло.

Без помощи отца Нодзоми, скорее всего, до сих пор бы не нашли.

— Таканори, эта история принесла тебе хоть какую-то пользу?

Отец смотрел испытующе.

— Что?..

Таканори не понял, к чему вопрос, и запнулся.

Это упрёк? Выговор? Он не мог определить.

Перед отцом Таканори и сейчас порой становился неловким, почти как ребёнок.

— Я… понимаю, что доставил вам хлопоты и заставил потратить много средств и людей. Мне следовало…

— Не разочаровывай меня, Таканори.

От почти усталого тона отца его бросило в холод.

Неужели снова сделал что-то не так?

Опять опозорил семью?

От одной мысли внутри болезненно сжалось.

— Раз уж подвернулся случай, расскажу тебе то, чего раньше не говорил.

Таканори опустил голову, не находя оправданий, и приготовился слушать.

— То, что ты не поступил в частную начальную школу, было моим решением.

— Что?..

Смысл сказанного дошёл не сразу.

— Я решил, что если позволю тебе идти тем же путём, что и старшим братьям, из тебя вырастет совершенно невыносимый человек. Думаю, ты и сам понимаешь, о чём я.

— …Да.

После долгой паузы Таканори признал это с горькой улыбкой.

Он отлично помнил, каким был в первые школьные годы.

Самовлюблённым, эгоистичным, презирающим окружающих. Он не признавал никого, кроме самого себя, и смотрел на мир слишком узко.

— И сейчас считаю то решение правильным.

— Я тоже.

На этот раз Таканори ответил без малейших сомнений.

Именно благодаря обычной школе он встретил Асахи.

Встретил остальных из будущей «Плеяды».

Одного этого результата было достаточно, чтобы назвать решение правильным.

Да, после трагедии шесть лет назад он оборвал отношения с друзьями. Но теперь, когда они снова нашли друг друга, Таканори ещё яснее понимал, насколько дорожит этой связью.

— Ты с детства превосходил обоих братьев. Поэтому и возгордился слишком рано. Я боялся, что однажды ты повторишь ту же ошибку.

Оба старших брата уже работали и управляли двумя дочерними компаниями отца. Настоящие представители элиты.

Таканори всегда смотрел им вслед с одной мыслью: догнать, а потом превзойти.

Но сегодня отец впервые прямо сказал, что считает его способнее обоих.

— Отец?..

— После событий шесть лет назад мне казалось, ты снова вернулся к прежнему себе. Но в последнее время ты опять изменился. Поэтому я и спросил: чему эта история тебя научила? Сейчас ты уже способен ответить словами.

Отец смотрел прямо на него.

Не обвиняя — словно требуя не ошибиться в ответе самому себе.

И только теперь Таканори понял, что всё это время неверно воспринимал его тон.

Отец не ругал его.

Тогда ответ был прост.

— Я вернул время, которое провёл с друзьями. И понял, что оно незаменимо.

Отец удовлетворённо кивнул.

Но не улыбнулся. Взгляд оставался таким же серьёзным.

— Значит, ты встретил людей, которыми стоит дорожить.

Таканори впервые почувствовал в этих сухих словах почти открытую отцовскую теплоту.

Для него это было похвалой сильнее любой, которую он слышал раньше.

— И ещё ты должен был усвоить одну важную вещь.

Таканори вопросительно нахмурился.

— В мире действительно существуют проблемы, которые невозможно решить без помощи других.

— Но разве это не значит признать собственную слабость? Что я не способен справиться сам?

— В корне неверно. Если есть человек, которому можно довериться, полагайся на него. А потом отплати помощью, когда она понадобится ему. Так строятся нормальные отношения.

Отец продолжил всё тем же строгим тоном:

— Слабость — это перекладывать на других то, что обязан сделать сам. А попросить помощи там, где одному не справиться, — наоборот, признак силы. Учись обращаться к людям. Хотя бы сначала советоваться. В конце концов, задач, которые человек действительно способен решить полностью один, не так уж много.

В Re’Union всё было именно так.

Если бы рядом не оказалось хотя бы одного из товарищей, Таканори, возможно, уже не стоял бы здесь.

Наверное, в самой игре он давно научился доверять другим почти инстинктивно.

И только сейчас сумел чуть расслабиться рядом с отцом.

— Так что можешь рассказать и о той проблеме, которую сейчас держишь при себе. Если сами вы её решить не способны.

Попадание было слишком точным.

Таканори невольно выдал себя выражением лица.

— Вы… уже заметили?

— Я твой отец. Было бы странно совсем не видеть, что тревожит собственного сына.

И такая проблема действительно существовала.

Даже если они сумеют решить всё внутри Re’Union и спасти Асахи, дальше начнётся то, с чем компания подростков просто не справится.

Таканори задумался.

У семьи Микадо были деньги, крупный бизнес и связи.

По сравнению с родителями остальных участников «Плеяды» его отец действительно мог дать им намного больше возможностей.

— Отец. Я хочу попросить вас ещё об одном.

— Говори.

— Сейчас я не могу объяснить всё. Но когда придёт время и я расскажу, что произошло… прошу, поверьте мне. История будет звучать совершенно невероятно. Всё равно поверьте.

Асахи.

Re’Union.

«Гнозис».

Стоило пересказать всё это обычному человеку — и тот, скорее всего, только рассмеялся бы.

Но даже после спасения Асахи дело не закончится.

Им понадобится сила, существующая уже в реальном мире, — сила, способная противостоять огромной организации.

Таканори ждал ответа, невольно затаив дыхание.

— Хорошо. Обещаю.

Отец ответил сразу, будто хотел развеять его последнюю тревогу.

— Правда?..

— Я знаю, что ты не станешь лгать без причины. Значит, сейчас у тебя действительно есть причина молчать.

— Отец…

Доверие согрело что-то давно пересохшее внутри.

Теперь у Таканори не осталось сожалений.

«Подожди ещё немного, Асахи».

Даже если весь мир решит, что её жертва необходима, он всё равно перевернёт этот мир.

Таканори глубоко поклонился отцу.

▽ ▽ ▽

Харуто, вернувшись домой, едва успел перевести дух, как младшая сестра втянула его в карточную игру.

Почему-то она выбрала обычную игру на запоминание пар. Партия уже подходила к концу: Харуто пока лидировал, но теперь очередь была за сестрой.

— Вот эта… и эта!

Она перевернула две одинаковые карты и сравняла счёт.

На столе осталась последняя пара.

— Хе-хе! А последние две всё равно одинаковые! Я выиграла!

— Эх. Совсем немного не хватило.

Харуто невольно улыбнулся её торжествующей физиономии.

— Ты сегодня странный, братик. Сам со мной играешь. Ты ведь опять заходишь в Re’Union после того, как Сацуки приходила? Что случилось?

— Много всего.

Приключения этого лета одной фразой было не описать.

Он снова встретил подругу детства, с которой, как считал, расстался навсегда.

Снова встретил друзей, с которыми оборвал отношения.

И снова сражался рядом с ними.

Несколько дней оказались настолько насыщенными, что шесть лет разлуки вдруг начали казаться далёкими.

Пустота внутри почти успела заполниться.

«Я ведь обещал себе больше никогда её не отпускать…»

Лицо Харуто помрачнело.

В памяти вспыхнули лицо и голос Сета, и взгляд сам собой стал жёстким.

— Ну всё, ещё партию!

Голос сестры вернул его в комнату. Харуто тут же отбросил тяжёлые мысли и сделал вид, что всё нормально.

— Давай чуть передохнём. Я устал.

— Э-э? А я как раз хотела разгромить тебя всухую!

— Ты вообще на чьей стороне? Я тебе, между прочим, купил любимые профитроли. Пойдём лучше сахаром подзарядимся.

— Правда?! Ура! Люблю тебя, братик!

— Да-да.

Харуто достал из холодильника коробку и принёс сладости к столу.

Сестра тут же набросилась на свою порцию и через минуту уже испачкала кремом уголок губ.

Эта привычка до смешного напоминала Асахи.

Харуто улыбнулся ещё мягче.

— Всё равно подозрительно. И играешь со мной, и сладкое купил. Лето на дворе, а мне кажется, сейчас снег пойдёт.

— Ещё слово — и отберу профитроль.

— Половину я уже съела!

Она ухмыльнулась как маленькая проказница.

— Ты вообще каждый день будто довольна жизнью.

— Неправда. Сегодня я довольна потому, что ты со мной сидишь.

Сестра и раньше часто крутилась рядом с Харуто. А после смерти Асахи стала делать это ещё чаще.

Тогда он был настолько разбит, что воспринимал её заботу как помеху и нередко отталкивал слишком резко.

Со временем девочка научилась смотреть на его настроение и подходить только тогда, когда он казался спокойнее.

Теперь Харуто наконец понял, насколько жалко выглядел всё это время — и сколько терпения было у младшей сестры.

— Прости. Я заставлял тебя обо мне переживать.

— М-м? Братик, с тобой точно всё нормально?

— Нормально.

Ему было стыдно, как мало внимания он уделял ей последние годы.

Собственная боль занимала всё место, и на остальное сил не оставалось.

А сестра всё равно была рядом — просто потому, что они семья.

Харуто смотрел на её беззаботную улыбку и старался запомнить её как можно лучше.

На случай, если после завтрашнего дня они больше не увидятся.

— Скажи маме с папой, что профитроли от меня.

— Хорошо. Когда вернутся с работы, напомню.

— Вот таким я тебя и знаю! Молодец, братик.

Почему именно этот ответ её так обрадовал, Харуто не понял.

Доев, он поднялся из-за стола.

— Ладно. Пойду в душ.

— А я с тобой!

— Совсем с ума сошла?

— Хе-хе. Шучу, конечно. Ты только всерьёз не принимай.

— Вот ведь…

По ней до сих пор было трудно понять, где заканчивается детская дурашливость и начинается настоящий намёк.

— Но если братик будет очень просить, я могу согласиться. Даже спинку тебе потру.

— Спасибо, обойдусь.

— Э-э? Это же последний шанс искупаться с любимой младшей сестрёнкой!

— Именно такого шанса мне и не надо.

— Бу. Ладно, спасибо за сладкое. И потом ещё купи!

— …Да. Потом.

Харуто тихо вздохнул и вернулся к себе.

— «Потом», значит… Прости. Не знаю, смогу ли выполнить это обещание.

Девушку, с которой он только наконец смог быть честен, снова забрали прямо у него на глазах.

Эту ярость уже ничем не выжечь.

Шесть потерянных лет могла вернуть только Асахи.

И теперь самое важное звено снова вырвали из его жизни, оставив внутри огромную дыру.

— Когда они встретятся снова, мелкая наверняка обалдеет.

Асахи точно обрадуется, увидев, какой милой выросла его сестра. Может, как в детстве, опять начнёт наряжать её во всё подряд.

Харуто вспомнил, как когда-то приводил Асахи домой и она первой бежала играть с малышкой.

От этого воспоминания стало чуть теплее.

— Я обязательно верну Асахи. Обязательно одолею Сета… Даже если придётся погибнуть вместе с ним.

Сила поднялась изнутри так резко, что тело отозвалось болью.

А лицо Харуто, обычно упрямое и прямое, на этот раз было почти скорбным.

▽ ▽ ▽

К полудню жара стала почти такой, как обещал прогноз.

Харуто пообедал пораньше и отправился к Таканори.

По дороге он встретил Сацуки, и дальше они пошли вместе.

— Каждый раз немного нервничаю, когда иду к нему домой.

— Ага. И не только потому, что мы шесть лет там не были. У него один район уже заставляет чувствовать себя чужим.

— Кстати, у тебя не слишком много вещей? Нам же вроде достаточно взять Encephalo.

— Это подарок хозяевам. Мы всё-таки заявляемся к ним всей компанией. С пустыми руками неудобно.

— А я вообще об этом не подумал.

— На тебя похоже. Хотя с нашей дружбой, наверное, и правда можно было не церемониться. Мне кажется, отец Таканори к тебе особенно хорошо относится.

— Серьёзно?

Харуто этого никогда не замечал. В памяти господин Микадо чаще всего выглядел человеком, который просто очень строго смотрит.

Вскоре показался огромный белый особняк.

— Ничего не меняется. Даже отсюда видно, какой он здоровенный.

— Интересно, сколько наших домов сюда поместится…

Дом Сацуки тоже нельзя было назвать маленьким, но рядом с поместьем Микадо он казался почти скромным.

Они обменялись тяжёлыми вздохами перед наглядной демонстрацией разницы в доходах и нажали кнопку у ворот.

«Сейчас открою».

После короткого ответа щёлкнул электронный замок, и створки разошлись.

Харуто и Сацуки прошли через просторный сад по каменной дорожке. У входа их уже ждал Таканори.

— Проходите. Вы, наверное, ещё помните дорогу, но я всё равно провожу.

Внутри, куда ни посмотри, стояла дорогая мебель. Харуто и Сацуки снова вспомнили детство, когда боялись случайно задеть вазу или декоративный сосуд, цену которого даже страшно было представлять.

— Вот, это вам. Надеюсь, семье понравится.

— Не стоило утруждаться. Но раз принесла — спасибо… Простите, отнесите, пожалуйста, подарок госпожи Усуи в холодильник.

Таканори совершенно естественно окликнул проходившего слугу и передал ему коробку.

Харуто с Сацуки только переглянулись.

Вот такие мелочи особенно хорошо напоминали, насколько разной жизнью они росли.

— Мы пришли.

Комната Таканори почти не изменилась. Деревянный пол, минимум вещей, ничего лишнего: стол, шкафы, кровать и аккуратно расставленные книги.

Нодзоми уже сидела на подушке возле кровати, выпрямив спину.

— Доброе утро. Харуто, Сацуки.

— Доброе. Ты рано.

— Нужно было кое-что подготовить.

Пока они обменивались короткими фразами, Таканори достал ещё две подушки.

Когда все сели, он оглядел товарищей.

— Тогда не будем терять время. Входим в игру. Но прежде я спрошу ещё раз: вы все готовы?

— Уже поздно задавать такие вопросы.

Остальные кивнули вслед за Харуто.

Раз уж они пришли сюда, отступать никто не собирался.

— Мы обязательно вернём Асахи.

Харуто надел Encephalo.

— Соединение.

Устройство распознало голос. Послышался низкий гул запуска, перед глазами появился логотип производителя.

Индикатор подключения замигал синим.

— Вход.

Свет стал ярче.

Через мгновение обычный экран исчез, уступив место базе «Плеяды».

Таканори, Сацуки и Нодзоми появились почти одновременно.

— Отлично. Все вовремя.

Клайв уже сидел на своём привычном месте.

Элисия стояла за пустующим креслом Асахи, как и накануне.

Нодзоми же заметно изменилась.

— Ты переоделась.

— Да… Сейчас даже не верится, что вчера я спокойно ходила в костюме, который почти ничего не прикрывал.

Вместо вызывающего наряда на ней снова была свободная мантия, похожая на ту, что она носила шесть лет назад. Даже посох напоминал прежний.

— Я вошла чуть раньше. Таканори помог собрать нормальный комплект.

Значит, поэтому она уже была у него дома.

— А зря. С твоей фигурой можно было сделать это фирменным стилем.

— Сацуки! Не издевайся…

Элисия негромко кашлянула, прерывая их.

— Раз все в сборе, мне нужно кое-что сообщить.

По её лицу сразу стало ясно: разговор серьёзный.

Путь, на который они собирались ступить, мог не оставить возможности вернуться назад.

Убедившись, что все слушают, Элисия начала:

— Я уже говорила: Асахи снова способна использовать Предвидение. Но ей всё ещё недостаёт одной части, без которой настоящая сила способности раскрыться не может.

Таканори прищурился.

— Ты уверена?

Сацуки тревожно спросила:

— Что это за часть?

— Печать. Точнее, последний красный камень. В этих камнях были запечатаны фрагменты Таланта Асахи и связанные с ним области памяти. Всего их семь. Три нашли вы, ещё три оказались у «Гнозиса».

— Значит…

— Да. Остался последний.

Элисия кивнула.

— Сейчас Асахи уже может в полной мере пользоваться Предвидением, но это ещё не означает, что она способна свободно выбирать любое будущее. До уровня, которого добивается «Гнозис», она не дошла.

Таканори сразу уловил главное.

— И этот последний камень у тебя?

— Нет. Я собиралась забрать его, но вы начали бой с «Гнозисом» раньше, чем я ожидала. Пришлось повернуть обратно.

Если бы столкновение тогда началось немного позже, всё могло сложиться иначе.

Но жалеть об этом бессмысленно. Не появись Элисия вовремя, Клайв, возможно, уже погиб бы.

— Тогда просто заберём его сейчас, — сказала Сацуки.

— Именно. Это наш шанс получить преимущество. Пока последнего фрагмента нет, диапазон будущего, которое способна выбирать Асахи, остаётся ограниченным. А «Гнозису» нужно изменять будущее куда масштабнее. Камень они не оставят.

— Значит, действовать надо немедленно. Они тоже наверняка его ищут.

— И очень спешат. Сет производит впечатление человека, который не терпит несовершенства.

Нодзоми и Сацуки согласились.

Решение было принято.

Харуто поднялся.

— Тогда идём за камнем прямо сейчас.

Таканори и Нодзоми кивнули, Сацуки уже начала проверять снаряжение.

Но Клайв не двинулся.

Только теперь Харуто понял, что тот вообще не участвовал в разговоре.

Поймав вопросительный взгляд, Клайв пожал плечами.

— Простите, но с вами я не пойду.

Все сразу уставились на него.

— Что это значит? — спросил Харуто.

Клайв улыбнулся, но улыбка вышла виноватой.

— Вы и сами понимаете. В нынешнем состоянии я буду только мешать. Все вы уже пробудились. Один я до сих пор не переступил свой предел.

Тон оставался привычно лёгким, однако Харуто слишком хорошо знал друга, чтобы не услышать под ним разочарование.

Это не была шутка.

— Ты серьёзно?

Клайв твёрдо кивнул.

И всем сразу стало ясно: отговаривать бесполезно.

— Если попадёте в беду… нет, до финальной битвы я обязательно вернусь. Только немного подождите.

Сацуки и Нодзоми явно тревожились.

— Делай, что решил, — сказал Таканори.

— Только вернись до того, как мы закончим всё без тебя, — добавил Харуто.

Он протянул кулак.

Клайв ударил своим по нему.

— Договорились.

С Таканори они сделали то же самое и обменялись взглядом, в котором слова уже были не нужны.

— После пробуждения я стану настолько сильным, что даже вы двое вместе меня не одолеете.

— Мечтай. Я тебя одним Боевым духом закопаю.

— Забавно. Мы ведь так ни разу и не дрались всерьёз. Можно будет исправить.

Трое мужчин посмотрели друг на друга с вызывающими улыбками, а потом рассмеялись.

— Вот же самовольные. Даже обсудить с нами не догадались, — вздохнула Сацуки.

— Зато очень в их духе, — улыбнулась Нодзоми.

Клайв подошёл к ним.

— Сацуки, пока меня нет, не скучай слишком сильно.

— Не переживай. Я как-нибудь выдержу это счастье.

— Нодзоми, а ты вместо меня следи, чтобы команда не развалилась.

— Постараюсь.

Клайв сделал ещё шаг и тихо сказал так, чтобы слышали только они:

— И присматривайте за Харуто.

Шутливость исчезла полностью.

Обе девушки растерянно посмотрели на него.

— Что ты имеешь в виду?..

— Просто предчувствие. Он выглядит нехорошо. Не дайте ему натворить глупостей.

Прежде чем они успели спросить ещё, Клайв уже отступил.

— Элисия. Присмотри за «Плеядой».

— Конечно.

Когда Клайв проходил мимо неё, Элисия вдруг спросила:

— Уже знаешь, куда пойдёшь?

— Решил. Возможно, там окажутся и твои знакомые.

Клайв обернулся и весело подмигнул.

— Тогда до встречи.

Он вышел с базы и временно покинул группу.

▽ ▽ ▽

Сознание тонуло в тяжёлом тумане.

Мысли расползались, становились всё слабее.

Иногда Асахи едва не забывала собственное имя.

«Асахи Куга. Меня зовут Асахи Куга».

Она снова и снова повторяла его про себя.

Имя, которое дали родители. Её собственное, драгоценное имя.

Как бы сильно ни тянуло в сон, Асахи цеплялась за последние остатки сознания.

Но яснее не становилось.

Она будто зависла в вязкой жидкости между сном и явью. Перед глазами всё плыло, а сама Асахи даже не была уверена, дышит ли сейчас.

С трудом двигая глазами, она различила вокруг цилиндрический стеклянный резервуар. От него тянулись трубки к мониторам и приборам.

«Сколько раз я уже проверяла, где нахожусь?»

Комната состояла почти из одного металла и оставалась мрачной даже под белым светом ламп.

Где-то рядом равномерно пищал прибор.

— Господин Сет.

— Что?

Сквозь мутное стекло Асахи видела Сета и мужчину по имени Нахаш.

Оба были в белых халатах, словно учёные.

— Показатели ниже расчётных.

— Потому что её Талант всё ещё восстановлен не полностью.

— Значит, вы уже заметили. Да. Пробуждение состоялось, однако областей памяти, необходимых для полного раскрытия Таланта, не хватает. Амплитуда колебаний вероятностей тоже немного ниже теоретической.

— Печать, которую наложила «Ведьма утраченного времени», распалась не полностью.

— Полагаю, так. Впрочем, на основной план это повлиять не должно.

Постепенно к Асахи возвращались обрывки воспоминаний.

Шесть лет назад, когда её уже держали здесь, она тоже слышала подобные разговоры.

Элисия рассказывала, что после запечатывания Таланта его части рассеялись по серверам.

Никто не знал, куда именно. «Гнозис» искал их, но закрытие UNION заставило временно прекратить работу.

Позже игра вернулась как Re’Union, однако и тогда поиск продвигался плохо.

Данные камней Печати существовали на сервере, но были защищены настолько мощным барьером, что определить местоположение обычным поиском не получалось. Приходилось буквально обследовать мир вручную.

«Гнозис» был огромной сверхгильдией. Они бросили на задачу множество людей и в конце концов нашли три камня.

Тогда стало ясно: все три находились в местах, связанных для Асахи с особенно сильными воспоминаниями.

После этого и появился их план.

Вернуть Асахи в Re’Union.

Позволить «Плеяде» найти остальные части Печати.

Одновременно загонять её друзей в опасность, давить на Асахи эмоционально и заставлять Талант пробуждаться дальше.

Для «Гнозиса» это был самый эффективный путь.

И почти всё действительно произошло именно так, как они рассчитывали.

Но один камень всё ещё оставался не найден.

Значит, Элисия всё-таки сумела сорвать им часть расчётов.

— Ты уже определил, где последний камень? — спросил Сет.

— Нужно отправить людей на поиски?

— Ты правда считаешь, что нынешнего Предвидения Асахи достаточно, чтобы создать будущее, которое мне нужно? Мы стремимся к совершенному будущему. К идеальному будущему человеческой революции. В нём не должно оставаться ни одной трещины.

— Простите мою глупость!

Нахаш поспешил оправдаться:

— Мы уже сузили круг до нескольких мест, но точку пока не определили. Если дадите ещё немного времени, мы найдём.

Сет прикрыл глаза и ненадолго задумался.

— Не трать время на бессмысленную работу.

— Что вы имеете в виду?

Сет посмотрел в сторону.

Там молча стоял Каин.

— Каин. Следуй за «Плеядой». Думаю, они уже направляются к камню.

— Будет исполнено.

На лице Каина не дрогнул ни один мускул.

— И не убивай никого из «Плеяды». Если получится — возьми живыми.

Каин снова кивнул без вопросов.

А вот Нахаш удивлённо распахнул глаза.

— Господин Сет, зачем? Они уже бесполезны. Проще принудительно удалить их аккаунты. Какой смысл захватывать…

— Если удалить их аккаунты и Асахи узнает об этом через Предвидение, последствия могут оказаться нежелательными. Пока они живы, остаётся и шанс подтолкнуть Предвидение к следующему уровню.

— Простите. Я мыслил слишком поверхностно.

Сет никак не отреагировал на извинение.

Нахаш всё же продолжил:

— Но я по-прежнему не понимаю, зачем брать их живыми…

Сет тихо выдохнул.

В этом вздохе было одно разочарование.

Нахаш заметно съёжился.

— Они тоже обладают потенциалом.

— …

— Их Таланты уступают Предвидению, но всё равно заслуживают изучения. Более того…

— Но…

— Ценность этих людей выше, чем ваша с Каином.

Нахаш прикусил губу.

Нежелание уступать «Плеяде» он уже не скрывал.

— Иди, Каин.

Тот молча покинул комнату.

Асахи охватило тяжёлое предчувствие.

Друзья в опасности.

А она не могла сделать ничего.

Что-то медленно размывало её личность и вместе с ней отнимало способность ясно мыслить.

«Береги себя, Харуто…»

Оставалось только молиться.

Верить из последних сил, что её желание всё-таки будет услышано.

Пусть все из «Плеяды» останутся живы.

▽ ▽ ▽

Расставшись с Харуто и остальными, Клайв один отправился в безлюдную котловину на континенте Ноакис.

Здесь не было агрессивных монстров и не выпадало редких предметов — только бесконечная равнина. Когда-то здесь проводили крупное событие, но после его завершения место опустело.

Клайв стоял посреди пустоши так, словно ждал назначенной встречи.

«Если смотреть на Харуто, Таканори и Сацуки, условие пробуждения почти примитивное: загнать себя на грань».

В смертельной опасности Талант получал шанс прорваться дальше.

Во всех трёх случаях рядом ещё и оказывался товарищ, которому угрожала беда.

Но Клайв сражался один против Маркион и Керинтоса — и всё равно не пробудился.

Хотя Харуто и Асахи тогда тоже были в опасности.

«Не думаю, что мне меньше дороги товарищи».

Проблема была в другом.

В самой глубине Клайв всегда оставлял себе лазейку: как-нибудь выкручусь.

И именно этот внутренний оптимизм, по его мнению, мешал пробуждению.

Значит, нужно загнать себя в ситуацию, где никакого «как-нибудь» уже не существует.

Остаться одному перед настоящей угрозой.

Почувствовать смерть рядом.

Но здесь возникала другая проблема.

«Игроков, способных победить меня, не так много».

Даже офицеры «Гнозиса» не вызывали у него нужного ощущения безысходности.

А бросаться на самого Сета до пробуждения было бессмысленно.

Клайву требовалась сила, позволяющая сражаться самостоятельно, а не оставаться только поддержкой. Огневая мощь хотя бы уровня Харуто и остальных.

Иначе Талант Сета он всё равно не раскроет.

«Но способ пробудиться я уже нашёл».

Из пяти крупнейших сверхгильдий «Иллюминаты» не подходили: их создал Таканори, а внутри слишком многое держалось лично на нём.

«Южный Крест» и «Вили» уже были разгромлены и распались.

«Гнозис» — враг.

«Re end», недавно вернувшаяся после падения из числа сверхгильдий, тоже не дотягивала до нужного уровня.

Оставался только один вариант.

«Альдебаран».

Это имя знали ещё со времён UNION.

Небольшая таинственная гильдия, способная противостоять «Гнозису» и, по слухам, не уступавшая самой «Плеяде».

В ней тоже было семь человек. Они действовали почти так же, как «Плеяда», и не стремились разрастаться, хотя со временем вокруг них всё равно собрались сторонники и фактически образовали крупную организацию.

«Плеяда» и «Альдебаран» ни разу не сражались друг с другом.

Даже нормально встретиться им почти не доводилось.

Во времена UNION в сети постоянно спорили, кто сильнее.

Но убедительного ответа так и не появилось.

«Если человек действительно может вернуться из будущего в прошлое, у меня возникает одна гипотеза».

Она звучала почти безумно.

Но существование Элисии уже доказывало: вероятность не нулевая.

Если Клайв прав, тогда всё объяснялось — и то, почему две группы так и не встретились.

Возможно, вся расстановка фигур существовала ради именно этого момента.

И если момент настал, оставалось только позвать.

Клайв заранее оставил сообщение там, где его могли увидеть все игроки Re’Union.

Сообщение было зашифровано.

После расшифровки получалась одна фраза:

«„Альдебаран“, я знаю, кто вы на самом деле».

Если его догадка верна, они обязательно придут.

И вот перед Клайвом вспыхнул слабый свет.

На земле проступил знакомый рисунок телепортации.

Значит, гипотеза была правильной.

Клайв невольно улыбнулся.

Свет рассеялся.

На равнине одна за другой появились семь фигур.

Они выглядели так, будто…

Клайв вытащил короткий клинок и направил на них откровенно враждебный взгляд.

— Наконец-то встретились. Тогда не будем тянуть — начинаем.

---

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta