— Чего это вы все тут собрались?

Появился Чо Ён Тхэ. Он, переводя взгляд с меня и Шин Хэ Джуна, что стояли напротив Ко Джи Ён, на Джуна, что крепко держал нас за руки, вдруг сдвинул брови.

— Что, семейный сбор устроили?

— Не смей говорить «семья»! — взвизгнула Ко Джи Ён. — Нет, сын? Сын? Что за бред несёт!.. Ему ж на вид больше пяти! Что же, вы двое ещё с тех пор были в этаких отношениях?

Она, с видом донельзя ошарашенным и обиженным, приложила руку к груди.

— А как же я? А я-то!

Судя по тому, как Ко Джи Ён, едва увидев Шин Хэ Джуна, обрадовалась и слала ему исподволь недвусмысленные взгляды, нетрудно было угадать, что между ней и Шин Хэ Джуном что-то было. Я холодно спросила у Шин Хэ Джуна:

— Вы спали с Ко Джи Ён?..

Уголки глаз Шин Хэ Джуна слегка дёрнулись. Он, будто припоминая прошлое, забегал глазами, а потом покачал головой.

— Не помню.

— …

Это значит — было.

Шин Хэ Джун во время близости был типом донельзя разнузданным, так что я смутно догадывалась, что опыта у него много, — и вот теперь получила тому подтверждение.

Ха? Я, скривив губы, впилась в него взглядом.

— Мразь.

Тогда Шин Хэ Джун, беззвучно разевая рот, растерялся, а потом закричал:

— Нет, это я не помню, а не то, что что-то было! Было бы что — так лучше бы и помнил!

— Мы тогда были пьяны…

— Ко Джи Ён, заткнись-ка.

Искоса глянув на картинно обмахивавшуюся Ко Джи Ён, Шин Хэ Джун потянул за руку меня, уже отвернувшуюся.

— А Хён. А? Посмотри на меня. А?

Пусть это и было до того, как между нами что-то возникло, но всё же — как бы сказать — от того, что на душе скверно, никуда не деться. Ведь передо мной, считай, стояла женщина, что провела с Шин Хэ Джуном ночь.

— Нет, А Хён. Говорю же, это я не помню. Погоди-ка, дай воскресить в памяти. А Хён? Может, для начала посмотришь на меня?

Соврал бы просто, что не было, — так нет, до отвращения честный тип.

— О…

Тут наблюдавший за нами, будто изучая, Чо Ён Тхэ тихонько пробормотал:

— А бригадный генерал Шин что, всегда таким был?

Он сам себе и ответил:

— Про него ж всякое болтали — мол, бешеный пёс…

Чо Ён Тхэ, с сузившимися глазами разглядывавший Шин Хэ Джуна, с видом, будто с трудом сдерживает рвущийся смех, сказал:

— А сейчас — прям щенок, которому приспичило.

Лицо Шин Хэ Джуна резко сморщилось.

— Ён Тхэ, не хочешь дырку в башке — заткнись.

— О. Видать, приспичивает только перед наёмницей Мин.

— Сдохнуть хочешь?

Чо Ён Тхэ, хихикнув, пожал плечами.

— Как бы там ни было, пора уже потихоньку и трогаться.

И указывает назад.

— Есть, знаете ли, те, кто ждёт. Да и та ваша машина, говорят, всё трясётся — с ней-то порядок?

Похоже, Ким Ю Ра в багажнике буянит.

— Ай, надо было потуже связать. Так, чтоб и дёрнуться не могла.

Шин Хэ Джун сказал это, цокнув языком, и повёл бровью в сторону Чо Ён Тхэ.

— И куда это трогаться? Мы ещё и не поели.

— Пойдёмте с нами, там и поедите.

— Вот эта обещала вкусно накорм… нет, незачем с Ко Джи Ён есть. Идём. Пошли.

Шин Хэ Джун, будто желая тотчас же отделаться от Ко Джи Ён, снова потянул меня за руку. Но я сейчас возвращаться не собиралась. Причину, по которой я сюда пришла, причину, по которой, придя, ужаснулась, надо было как следует прояснить.

— У меня ещё не всё дело закончено.

Я вперила взгляд в Ко Джи Ён.

— Жечь человеческие трупы и наслаждаться благами цивилизации — по-твоему, это не странно?

Тогда Ко Джи Ён нахмурилась.

— Гадала я, что ещё ты понесёшь, — так и будешь эту чушь городить?

— Какую ещё чушь.

От ощущения, будто в груди стеснило, я откинула волосы.

Жгут человеческие трупы и используют их как топливо для электростанции. А живые, пользуясь этим топливом, наслаждаются благами цивилизации. Как это… как это может быть нормально? Я никак не могла этого понять.

— Вы все считаете, что это нормально? Потому и молчите?

И, оглядываясь, я выкрикнула:

— Как бы мир ни скатился в дерьмо, разве можно переставать быть человеком? Разве это мыслимо — не чувствовать при этом ни капли вины?

И всё же с моими словами не согласился никто.

Ну да, Шин Хэ Джун изначально был социопатом без любви к человечеству, так что с ним ладно, допустим. Но Чо Ён Тхэ? Тип, что ещё в армии затеял движение за освобождение людей, — и спокойно смотрит, как жгут человеческие трупы. В затылке заныло.

— Вы, блять, нигде не смейте говорить, что спасаете людей. То, что вы смотрите на этакое и хоть бы что, — по-настоящему омерзительно, — сказала я, искоса глянув на Чо Ён Тхэ. — Думаешь, в других краях не делают так, потому что не могут, как вы? Не делают потому, что осознают себя людьми. А вы… ха, блять. Честное слово.

Тогда я услышала, как стоявшая позади Ко Джи Ён хмыкнула.

— Эй, Мин А Хён, — сказала она. — И что теперь. Всякий раз, как жжём, молиться, кланяться да поминки справлять? А? Людей ведь и до конца света жгли. Жжём так же — чего беситься.

— Ко Джи Ён.

— Живым надо жить.

Я эти слова терпеть не могу. Живым надо жить — так. Но живые не для того, чтобы жить лучше, приносят кого-то в жертву. Это не по-человечески.

— Об этом я доложу в Сеул, так и знай.

— Спятила?

— Поменьше вашего. А что.

— Ты…

Глаза Ко Джи Ён стали острыми. Она, не дав никому и опомниться, быстро выхватила оружие.

— Тогда мне только и остаётся, что убить тебя.

Щёлк — раздалось с двух сторон. От Ко Джи Ён и от стоявшего рядом со мной Шин Хэ Джуна.

Незаметно наставивший ствол на Ко Джи Ён Шин Хэ Джун, качнув подбородком, сказал:

— Я-то, в общем, из тех, кому всё равно, трупы жгут или живых.

Он положил палец на спусковой крючок.

— А вот то, что беленишься на А Хён, — не всё равно.

— Бригадный генерал!

— Опусти оружие. Пока моё терпение не лопнуло.

Ко Джи Ён, с таким лицом, будто её предали, кусала губы.

— Вы доложите в Сеул?

— Сделаю, как захочет А Хён. У неё и спрашивай.

— А-а! Честное слово! Эй! Прихвостень Пэк Чэ Ха! Хоть ты её угомони!

Тогда стоявший позади Чо Ён Тхэ, почёсывая щёку, разомкнул губы:

— Э-это… прошу прощения, но.

Мне, которая уже изготовилась — мол, вздумает меня унимать, так заеду этому типу в голень, — он сказал поразительную вещь:

— Оттуда, кажется, какой-то звук доносится, нет?

Оттуда?

Мы все повернули головы туда, куда он указывал.

И правда, как сказал Чо Ён Тхэ, оттуда доносился какой-то звук. Что это? — недоумевала я, и в этот момент...

— Спасите! — раздался пронзительный, режущий крик.

— Похоже, что-то стряслось.

Я невольно посмотрела на Джуна, и Джун тоже дрожащими зрачками смотрел на меня.

Неужели!..

∗ ∗ ∗

— А-а-а!

Люди с воплями разбегаются. Причина их бегства одна. Из-за одного маленького ребёнка, что стоит у них за спиной. Казалось бы, взрослым людям нет причин бежать от малого ребёнка, но важно было то, что этот ребёнок — зараженный.

— З-зомби! Здесь как?! А-а! Чего вы все стоите!

— Живо убейте!

Как вообще зараженный попал в убежище. Люди недоумевали, но, в страхе перед зараженным, у которого дыбом вставшие синие вены и сверкающие налитые кровью красные глаза, торопились спастись бегством.

— Снайпер! Где снайпер!

Едва слова смолкли, как ярко-алый лазер лёг ребёнку точно в центр лба. Стоит вслед за этим спустить курок — и голова ребёнка разлетится, а внезапное появление зараженного закончится досадным происшествием.

Снайпер положил палец на спусковой крючок. Раз, два!..

— Стойте!

Тут откуда-то выскочила женщина с длинными волосами и, крепко обхватив зараженного, покатилась по земле. Та-ан! В место, где стоял зараженный, вонзается пуля. Женщина, крепко прижав зараженного к груди, закричала:

— Стойте! Она не зараженная!

А Хён кричала, обхватив Ён руками, будто накрепко её запеленав. Тогда лица людей стали странными.

— Это что за…

Не зараженная, говорит. Да это ж, как ни глянь, зомби-отродье. Люди, поспешно опомнившись, снова закричали:

— Живо убейте! Укусит — так зомби прибавится!

— Сказано — она не зараженная!

И как раз в этот миг зараженная, Ён, широко — ва-а — раскрыла рот.

———!

Вопль зараженного.

И...

— …с-с-сестри-ца, — льётся человеческий голос.