Ён… заговорила.

Это ребёнок, что изначально не мог говорить. Говорили, что у неё афазия и она забыла, как говорить.

А она говорит.

Как?

— С-с-сестри-ца. Я го, голодная.

Я невольно закатала рукав. Но, к счастью, благодаря тому, что рассудок ещё оставался, руку кусать не дала. Ведь вокруг было слишком много людей. Оповещать всех и каждого о том, что у меня есть антитела, было ни к чему, так что, опустив закатанный рукав, я крепко обняла Ён.

— Потерпи немножко. Скоро дам поесть.

— Го, голод, но, е, еда. Го, голодная.

Я оглядела Ён. Вместо мысли о том, как это она может общаться, пришло решение, что первым делом надо перенести Ён в безопасное место. Я подняла голову. Среди людей, что слали мне враждебные взгляды, я увидела Шин Хэ Джуна. Подбежавший Шин Хэ Джун, заслонив Ён, которую я обнимала, крикнул людям:

— Чего уставились. Представление, что ли?

От донельзя резкого голоса люди съёжились и попятились. Похоже, все они знали, кто такой Шин Хэ Джун. Раз он прежде приезжал в Пхохан с инспекцией, значит, помнят его лицо. Я, подумав, что это к счастью, облегчённо выдохнула.

— Э-это, нет, бригадный генерал! — крикнул кто-то.

— Это же, это же зомби! Как ни глянь — зомби-отродье!

Стоило одному прорвать плотину, как и остальные, точно вода из прорвавшейся дамбы, хлынули словами.

— Надо убить! Опасно же!

— Оставите как есть, а укусит нас — ответите?

— Убить немедленно!

Из-за людей, что вели себя так, будто вот-вот бросятся и убьют Ён, я невольно стиснула оружие. В голове одна мысль — во что бы то ни стало отстоять Ён.

— Позаботься о детях.

Ведь надо было сдержать последнюю волю Ён Чхоля.

Раз уж не сдержать эту волю, то лучше уж броситься — сдохну ли я, сдохнут ли они. Рассудок обострился. Настороженно следя за людьми, что неизвестно откуда могли броситься, я напрягла взгляд.

— Убить, говорите?

Тут Шин Хэ Джун усмехнулся и сказал:

— Это ведь армейский подопытный образец.

И как ни в чём не бывало соврал:

— Если найдётся смельчак убить армейский подопытный образец — пусть выйдет.

— …

Тогда среди людей нарос гомон. Правда подопытный? Тогда, выходит, убивать нельзя? Нет, но это же зомби-отродье. Так подопытный же. Кстати, оно ведь только что нас не укусило. И сейчас не кусает, верно? Может, всё нормально? Нет, эй! Всё равно ж зомби-отродье! И что теперь делать, с армией сцепишься? Это уж нет…

Судя по услышанному, направление разговора, кажется, клонилось к тому, чтобы Ён отпустить. Фух, я снова облегчённо выдохнула и опустила оружие. Шин Хэ Джун, глядя на такую меня, ухмыльнулся.

— Я же сказал не тревожиться.

И обнимает Ён крепче. Ён в его объятиях всё бормотала, но не кусала его и ничего такого не делала. Она точно стала «мутировавшим зараженным».

— Уже закончили? — заговорил невесть откуда взявшийся Чо Ён Тхэ.

И тотчас же один из людей крикнул:

— Эй, Чо Ён Тхэ! Оно и правда безопасно?

— Да! Ён Тхэ, вот ты и скажи! А?

Будто со всеми знаком, Чо Ён Тхэ, хохотнув, замахал руками.

— Ай, правда всё нормально. Не тревожьтесь.

— Правда?..

— Да. Всё нормально. Будь не нормально — разве я разрешил бы им войти в Пхохан?

— Ну… и то верно.

Когда Чо Ён Тхэ так уверенно заявил, подозрения людей несколько улеглись. Глядя на это, я невольно выпалила колкость:

— Эй. Всё видел, как я тут маялась, — чего только теперь выполз? Раз ты хорошо знаешь пхоханцев, не мог разве помочь их убедить?

А ведь и правда. Явись Чо Ён Тхэ, у которого связи в пхоханском убежище, с самого начала, — и не было бы этой напряжённой ситуации, как сейчас. А он всё это время только наблюдал. Донельзя противно.

Но.

— А с чего бы мне так поступать? — спросил Чо Ён Тхэ, недоумённо склонив голову.

— Ён там или как её, мне-то она никто, чего ради? Да и сейчас я вроде как в какой-то мере за неё вступился.

— Ах ты, гад…

— Оставаться в городе, похоже, не выйдет, так что пойдёмте с нами. А потом уж и поругаемся, как насчёт?

На эти его наглые слова я, глубоко втянув воздух, то сжимала, то разжимала кулак.

— Ён Тхэ.

И сказала:

— Я тебе спускаю только потому, что ты похож на моего друга.

Это правда.

Глядя на Чо Ён Тхэ, я нет-нет да и вспоминаю Ён Чхоля. Простодушная улыбка, что не вязалась с огромной тушей, была похожа, и взгляд то и дело притягивало. Оттого я и на наглость Чо Ён Тхэ несколько раз закрывала глаза.

Но.

— Но ты — не мой друг, так что и снисхождению есть предел.

Мне, что лучше кого бы то ни было знаю, что Ён Чхоль и Чо Ён Тхэ — не одно и то же, проявлять снисхождение и дальше было трудно.

— Пока тебе башку не продырявили и не швырнули в электростанцию — закрой эту пасть. Понял?

— …

На мои свирепые слова Чо Ён Тхэ слегка опустил плечи и отвернул голову вбок.

— Ну, чего уж так страшно-то говорить.

Причмокнув, он сказал мне и Шин Хэ Джуну:

— В общем, пойдёмте. Брат, наверное, ждёт.

Вместо ответа я посмотрела на Шин Хэ Джуна. Обнимавший Ён Шин Хэ Джун всё это время разглядывал её, но, видно почувствовав мой взгляд, только тогда повернул голову.

— Она всё говорит, — пробормотал он, будто дивясь.

— А, да. Я тоже недавно слышала, как она говорит.

— А тебе что сказала?

— Что голодная.

— Сейчас — нет.

Тогда что же она говорит? Недоумевая, я прислушалась к Ён.

И...

— Б-б-братик, — услышала голос Ён.

— Братик, г, где ты, х, хочу тебя видеть.

Наши с Шин Хэ Джуном взгляды одновременно встретились. Голос Ён наслаивается поверх наших взглядов.

Если мне она говорила лишь то, что продиктовано простейшими нуждами, то теперь — нет.

— Б-братик. Не, не бросай меня, о-, о-, одиноко. Не-, нельзя.

Даже став зараженной, нить, что связывает семью, не исчезает — так, что ли.

— Г, где ты, братик? Братик, х, хочу, ви-, видеть.

Глядя на Ён, что снова и снова звала Джуна, я не могла вымолвить ни слова.

Ведь и я хотела увидеть У Джу.

…Живого У Джу.

∗ ∗ ∗

— Ён!

Ждавший нас в машине Джун, едва увидев Ён, начисто стёр тревогу с лица и подбежал. И крепко-крепко обнял Ён.

— Ён! Ты цела? Ран нет?

Ни того, что Ён — зараженная, ни страха, что может укусить, у него, похоже, и в помине нет. Джун, осматривая Ён со всех сторон, крепко прикусил нижнюю губу. Похоже, сдерживал рвущийся плач.

— Если и ты умрёшь… я… я…

Тут Ён разомкнула губы.

— Я, я, не, не, у, умру.

Глаза Джуна округлились. Джун, с таким лицом, будто спрашивая, правда ли Ён только что заговорила, посмотрел на меня. Я, отчего-то через силу подавляя подступающие чувства, кивнула.

— К-как ты говоришь? А? Теперь ты можешь говорить? А?

— Го, говорю. Не, не умру я. Ря, рядом с б, братиком бу, бу, буду, — сказала Ён, крепко ухватив Джуна за рукав.

— Б, братика бро, бросив, не, не, не умру.

— …

В конце концов, разрыдавшись, Джун так и осел на землю. И, обхватив ноги Ён, крупными каплями заплакал.

— Да… Не смей умирать, бросив меня. Ни за что. Надо жить. Мы обязательно должны жить, Ён.

— Не, не, не, у, умру.

Хны! Джун, шмыгая носом, тёрся лицом о ноги Ён. Сглотнув, утирает слёзы. Снова поднявшись и обняв Ён, Джун теперь спросил у меня:

— Нуна. Это… как так вышло? — Джун спрашивал с таким лицом, будто ничего не понимает.

— Почему Ён вдруг смогла заговорить? И зараженного… симптомов не видно.

— А, это.

Что тут сказать. На самом деле у меня есть антитела, а Ён, поскольку она зараженная нового вида, вкусив моей крови, похоже, стала мутантом, — вот так, что ли, сказать. Поймёт ли это Джун? Нет, да и вообще — правда ли это? Я и сама, засомневавшись, лишилась дара речи.

И тут.

Бах!

Машину тряхнуло. Поспешно обернувшись туда, откуда шёл звук, я увидела Шин Хэ Джуна, что пинал багажник ногой.

— Эй, вылезай.

Он за грудки вытаскивал Ким Ю Ра.

А Ким Ю Ра меж тем всё хихикала.

Что такое? Чего она смеётся?