Уебок.

Я вперила злобный взгляд в зеркало заднего вида, сверля глазами Шин Хэ Джуна. Но этот мерзавец даже не соизволил на меня посмотреть — отвернулся к окну и погрузился в свои мысли. Вот же сука.

Мы ехали обратно в Сеульское убежище на машине, которую пригнал О Ха Бин. Я сидела на пассажирском сиденье, Ха Бин рулил, а Хэ Джун по-хозяйски развалился сзади. Всю дорогу я прожигала его взглядом, но он делал вид, что меня вообще не существует. Эй, вообще-то это я должна сидеть и картинно о чем-то размышлять!

— А Хён.

— Ты так злишься... потому что правда веришь, что твой брат еще жив?

В этих словах сквозил ясный подтекст: твой брат давно мертв, и всё, что ты делаешь — бессмысленно. Конечно же, я взорвалась. Орала: «Ты в своем уме?! Совсем ебанулся?! Ты всё это время так думал?!». Хэ Джун только открыл было рот, чтобы ответить, как появился О Ха Бин. С тех пор мы ехали в гробовом молчании.

— Ты так злишься... потому что правда веришь, что твой брат еще жив?

Его слова снова и снова крутились в голове. Правда верю, что жив? Я зажмурилась. С глухим стуком прислонилась головой к стеклу и закрыла глаза.

Я и сама знаю. Знаю, что У Джу может быть мертв. И что этот вариант куда более вероятен.

Но и что с того? Раз вероятность смерти выше, я должна просто сдаться?

Да ни за что. Такой вариант я даже не рассматриваю. Что бы ни случилось, я должна увидеть У Джу своими глазами. Если он мертв — я должна увидеть его тело. А если жив — обниму и скажу, как сильно его люблю. Нет. У Джу не умер. Он жив. Те люди, те ученые в лаборатории, они бы не позволили ему умереть. Ведь У Джу — это и есть вакцина, лекарство, ключ к спасению от этого хаоса.

Я оторвала голову от стекла, помотала ею и несколько раз хлопнула себя по щекам. «Соберись, Мин А Хён. Не поддавайся унынию», — мысленно приказала я себе.

— Э-э... младший лейтенант... то есть, нуна. Можно вопрос? — О Ха Бин, который всё это время напряженно следил за дорогой, вдруг подал голос. И спросил он полушепотом, очень осторожно: — Вы двое поссорились?

— ...

Я замялась, не зная, что ответить. Но этот ублюдок на заднем сиденье каким-то чудом расслышал его шепот.

— Не ссорились мы, — раздался голос Хэ Джуна.

Он схватился за подголовник моего кресла, подался вперед и заглянул мне в лицо.

— Верно, младший лейтенант Мин?

Какая же наглая рожа. От одного взгляда на него меня снова начало трясти. Мало того, что он скрывал, что сам из лаборатории, так еще и прошелся по больному поводу брата, а теперь сидит тут такой невозмутимый? Ну раз он решил сыграть в психопата, я тоже подыграю.

— Еще как ссорились. Разругались в хлам. Всё, я с Хэ Джуном больше не разговариваю.

— Ого.

О Ха Бин опешил — я впервые назвала генерала просто по имени, без звания. Лицо Хэ Джуна исказилось. Он выдавил из себя кривую усмешку.

— Значит, теперь я для тебя даже не генерал?

— Эй! Я же сказала, что я дезертир! С какого перепугу вы мне командир?!

— Вы? Только что ты называла меня по имени.

— Называла. И что?!

Я развернулась в кресле и заорала ему прямо в лицо. Так наглеть мне еще не приходилось, но, как оказалось, ничего страшного в этом нет. Даже полегчало как-то. Я уже подумывала, не обложить ли его матом, как вдруг...

— Эм, простите, что перебиваю… — вмешался О Ха Бин. Он побледнел как полотно и прикрыл рот рукой.

— Вы не могли бы выйти и поругаться на улице? Я сейчас не выдержу.

Мы выглядели как супруги, устроившие скандал прямо над головой ребенка. Я устало потерла лоб, а Хэ Джун цокнул языком и отвернулся к окну. Ссора сошла на нет.

— ...

Повисла неловкая тишина. Лишь ровный гул мотора нарушал эту гнетущую паузу. Хэ Джун смотрел в окно, а я снова прислонилась к стеклу и закрыла глаза.

— Ты так злишься... потому что правда веришь, что твой брат еще жив?

Я изо всех сил старалась выбросить из головы слова этого ублюдка.

«Наконец-то».

Завидев вдалеке магазин Чхве Ён Чхоля, О Ха Бин издал вздох облегчения.

Чего ему стоило ехать в машине с А Хён и Хэ Джуном, между которыми летали искры! Атмосфера была такой тяжелой, что дышать становилось больно, а от ледяного напряжения подкатывала тошнота. Эта ситуация била по его старым травмам, поэтому он мечтал вырваться оттуда как можно скорее. И вот, наконец!

Слегка подрагивая плечами, он вдавил педаль газа и вскоре припарковался у магазинчика Ён Чхоля.

— Приехали. Выходите, скорее. Быстро, быстро.

Ха Бин поторопил А Хён, и та, сухо усмехнувшись, открыла дверь.

— Да выхожу я, выхожу.

Она уже почти вылезла из машины, когда щелкнула ручка задней двери.

— А? Генерал, а вы куда?

— Надо поговорить с Ди Айем, — ответил Хэ Джун с невозмутимым видом.

— С Ди Айем... а, с тем информатором?

— Ага.

Он коротко кивнул и направился к магазину. Но путь ему преградила А Хён.

— Куда это вы собрались? Вы разрешения у хозяина спросили?

Хэ Джун усмехнулся:

— Разве это не дом Ди Ая? Мнение младшего лейтенанта Мин здесь вряд ли учитывается.

— Это дом Ён Чхоля, но я здесь тоже живу. Вы не можете просто так ввалиться к кому-то, если сожитель против.

— Сожитель?

Услышав это слово, Хэ Джун мгновенно представил себе А Хён, живущую под одной крышей с Чхве Ён Чхолем, и тихо ругнулся сквозь зубы, пытаясь взять себя в руки. «Живу у него» и «мы сожители» — звучит по-разному. «Она что, специально так сказала, чтобы вывести меня из себя?»

— Так что проваливайте. И скажите спасибо, что я еще обращаюсь к вам на «вы».

— Младший лейтенант Мин. И долго ты собираешься так себя вести?

— Пока вы не признаете, что были неправы.

Хэ Джун сурово нахмурился, глядя на А Хён:

— А что я такого сказал? Я сказал правду.

— В этом и заключается ваше отсутствие эмпатии. Даже если это правда, надо понимать, что можно говорить, а что нельзя.

— Ого. Ты рассуждаешь об эмпатии? Та самая, которую сослали в глушь из-за проблем с субординацией?

Победоносная улыбка сползла с лица А Хён. Воспоминание о том, как она подралась с сослуживцем и загремела в провинцию, ударило по больному. Она взъерошила челку и скрипнула зубами:

— Вам вообще ни капли не жаль?

— О чем ты?

Хэ Джун спрашивал искренне. Он действительно не понимал, за что ему извиняться. «За то, что скрыл свое лабораторное прошлое? Так А Хён делала то же самое. Она тоже до последнего помалкивала о лаборатории. Я поступил точно так же, так какого черта она на меня срывается?»

А что касается брата... да, возможно, это прозвучало бестактно, как она и сказала, но он не считал себя виноватым. В конце концов, это была правда. Он просто хотел, чтобы она сняла розовые очки и взглянула правде в глаза. Ему было обидно.

Он признался ей, что был подопытным, по одной простой причине. Обнаружив следы своего погибшего друга, Пэк Чэ Ха, он почувствовал такое бессилие, такое гнетущее, всепоглощающее одиночество, что схватился за А Хён, как утопающий за соломинку. Он просто хотел поделиться. Но А Хён не поняла. Не почувствовала его одиночества.

«В этом мы с ней кардинально расходимся», — с горечью подумал Хэ Джун.

— За что мне должно быть жаль? — повторил он.

А Хён посмотрела на него с каким-то опустошенным выражением лица и тихо произнесла:

— Ясно... Можете считать так и дальше.

— Мин А Хён.

— Выдвигаемся завтра, я помню. Сначала доберемся до Тэана.

Она мгновенно отгородилась от него стеной холода и равнодушия.

— А после этого мы больше никогда не увидимся.