Закат мягко и тепло окутывал тихий парк.

Юдзуки сидела на корточках под раскидистым деревом, тихонько сложив ладони вместе и прикрыв глаза. Именно здесь Сакуто когда-то похоронил цикаду, важно назвав это «погребением». Словно вернувшись в те детские годы, она безмолвно возносила молитву.

Стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором возникал образ Сакуто, отчего в глубине души поднималось смятение.

Тот, кем он стал сейчас, разительно отличался от прежнего Сакуто — казалось, это совершенно другой человек. Выражение его лица и голос, услышанный совсем недавно, эхом отдавались в сердце, не давая разобраться в собственных чувствах.

Шум толпы остался далеко позади, на спортивной площадке, но в ушах всё ещё слышались отголоски ликующих криков. Подняв голову к небу, она почувствовала, как лёгкий ветер мягко колыхнул её волосы. В мыслях снова всплыл прежний Сакуто.

«А ведь тогда Сакуто вёл себя совсем как робот...»

Безэмоциональный юноша, никогда не показывающий своих чувств.

Было совершенно непонятно, что у него на уме. Желая пробудить в нём самые обычные, человеческие эмоции, Юдзуки раз за разом заговаривала с ним, звала куда-нибудь погулять.

Она верила, что настанет день, когда Сакуто улыбнётся ей — точно так же, как в тот самый миг, когда он впервые сказал ей «спасибо».

Однако сколько бы усилий она ни прикладывала, расстояние между ними не сокращалось.

Признание на спор... А затем средняя школа подошла к концу, их пути разошлись, и они постепенно отдалились друг от друга. И всё же, когда они изредка виделись, Сакуто казался совершенно другим — он стал мягче и научился открыто выражать эмоции.

«...Я ведь должна была радоваться».

То, что на его лице стали появляться человеческие эмоции, было главным доказательством того, что её желание сбылось.

Но когда она узнала, что эти перемены вызвала не она, а сёстры Усами, в груди закипело горькое чувство.

Сакуто изменила не она — это сделали сёстры Усами.

«Как же это обидно...»

Каждый раз, видя тот самый «рост Сакуто», о котором она когда-то так мечтала, Юдзуки испытывала лёгкую тоску от осознания, что этого добился кто-то другой.

А ещё... тот недавний бег Сакуто на спортивной площадке.

Он, на кого возложили надежды товарищи, кого так яростно поддерживали, блестяще вырвал победу в самом конце.

Нынешний Сакуто Такашики казался совершенно другим человеком по сравнению с тем холодным, безэмоциональным юношей из прошлого. Сердце болезненно сжалось, и она сама не заметила, как сбежала оттуда...

Юдзуки тихо вздохнула.

«Сакуто тогда был прямо как...»

— ...прямо как герой, правда, Сакуто-кун?

Уловив чужое присутствие, Юдзуки вздрогнула и обернулась. Позади стояла Чикаге.

Однако вместо привычной жизнерадостности на её лице застыла какая-то отстранённая, сдержанная улыбка.

— Чикаге... почему ты здесь?

— А почему ты сбежала? — сдержанно переспросила Чикаге.

— Как-то... даже не знаю, почему? Я и сама не до конца понимаю...

— Сбежала от состязания с Сакуто-куном?

— ...Наверное, да...

Юдзуки опустила голову и тихо выдохнула.

— Я всё честно расскажу. Поэтому... можешь больше не притворяться Чикаге, Хикари-тян.

Чикаге — вернее, Хикари — удивлённо распахнула глаза, но тут же смущённо рассмеялась:

— Надо же, всё-таки раскусила меня!

С широкой улыбкой Хикари сняла резинку для волос и подошла к Юдзуки.

— Но как ты поняла, что это я? Мне казалось, в последнее время я просто безупречно копирую Чи-тян...

— Хвостик-то ты завязала, а вот её любимую ленточку не надела. Да и цвет белья под спортивной формой другой.

— Ничего себе, какая пикантная причина?!

Юдзуки тяжело вздохнула:

— Хикари-тян, ты ведь и во время подготовки к спортивному фестивалю несколько раз подходила ко мне под видом Чикаге?

— И тогда тоже спалилась?

— Тогда я не догадалась, но сейчас... в общем, только теперь поняла, что что-то было не так.

— Прости. Мне просто очень хотелось с тобой поговорить.

— Вот как...

Глядя на Хикари, которая ни капельки не выглядела виноватой, Юдзуки снова вздохнула.

— Как ты узнала об этом месте?

— Сакуто как-то рассказывал, что с этим парком у вас связаны общие воспоминания.

— Понятно... А Сакуто где?

— Когда мы разделились, чтобы найти тебя, Сакуто пошёл в сторону торговой улицы. Сейчас он как раз направляется сюда. Так что я нашла тебя первой! Цель обнаружена и захвачена~, всё такое!

— Говоришь обо мне как о преступнице какой-то... Ха-а...

Столкнувшись с неубиваемым оптимизмом Хикари, Юдзуки в очередной раз вздохнула.

— ...Так что именно ты хотела узнать, притворяясь Чикаге?

— Твои чувства к Сакуто, наверное? Юдзуки-тян, ты ведь всё ещё любишь его?

— Кх!.. С чего вдруг такие вопросы?!

Прекрасно понимая, как сильно её выдаёт собственное смущение, Юдзуки продолжила:

— Вовсе нет, я не влюблена в...

— Влюблена, — невозмутимо перебила её Хикари. — Я ведь тоже люблю Сакуто. Поэтому всё вижу. Когда смотришь на человека, который влюблён в того же, кого любишь ты, это сразу заметно.

— ...

— Ты захотела подтолкнуть Чи-тян, потому что она похожа на тебя, верно?

С горькой усмешкой произнесла это Хикари и взглянула в небо.

— То признание на спор в средней школе... На самом деле ты ведь говорила искренне, правда?

— Кх...

— Но когда Сакуто спросил, не было ли это наказанием в игре, ты просто сбежала. Испугалась, что он догадался? Но на самом деле ты ведь любила его? Я пыталась понять, почему ты так поступила, и если тут есть другая причина...

Хикари посмотрела прямо в глаза Юдзуки и мягко улыбнулась:

— ...то я всё равно ничего не понимаю!

— А?..

— Поэтому, пожалуйста, скажи ему всё сама. Сакуто скоро будет здесь. На этот раз не убегай... я тебя прошу.

Как раз в этот момент послышался торопливый топот бегущих ног.

Юдзуки обернулась и увидела Сакуто, рядом с которым шла — на этот раз настоящая — Чикаге.

＊ ＊ ＊

Сакуто и Юдзуки сидели на скамейке в залитом вечерней зарей парке. Мягкий свет заходящего солнца освещал их лица, окутывая атмосферу неуловимой ностальгией.

Хикари и Чикаге устроились чуть поодаль, внимательно прислушиваясь к их разговору, словно оберегая этот момент.

— ...Слушай, а ты помнишь? Как мы устроили здесь «погребение»?

Одно лишь слово Юдзуки мгновенно перенесло Сакуто в прошлое.

Тогда они вдвоём закопали цикаду у корней того самого большого дерева, назвав это «погребением», и сложили ладони в молитве. Для них, ещё совсем юных, это событие было по-настоящему особенным.

— Конечно, помню.

— Я так и не смогла забыть, что тогда ты улыбнулся мне в первый раз...

Пока Сакуто удивлённо молчал, сидевшая неподалёку Чикаге с тёплой улыбкой подключилась к разговору:

— Кстати, Сакуто-кун в такие моменты бывает немного неловким, но очень заботливым.

— А ещё использовать такое заумное слово, как «погребение» — это так в духе Сакуто, — вполголоса добавила Хикари, и обе девушки тихо рассмеялись.

— И эта твоя улыбка... наверное, она и стала моей первой любовью...

От этих смущённых слов Юдзуки Сакуто опешил, а сёстры Усами с любопытством вытянули шеи.

— Но мне так и не удалось тебя изменить...

Глядя на болезненное выражение лица Юдзуки, Чикаге неловко спросила:

— ...Почему ты тогда предложила Сакуто-куну это состязание?

Юдзуки на мгновение замерла и опустила взгляд:

— ...Наполовину — ради тебя, Чикаге. Но вторая половина была ради меня самой. Я понимаю, как эгоистично это звучит... но я всё время чувствовала, что должна что-то сделать для Сакуто.

— Что-то сделать?

— Прекрасно зная о твоих чувствах, он продолжал метаться между тобой и Хикари-тян, оставляя всё в подвешенном состоянии. Я не могла смотреть на это сложа руки...

Сакуто стало не по себе, и он отвёл взгляд.

— Но я понимала, что слова тут не помогут и Сакуто не изменится. Поэтому я собиралась победить в состязании, бросить ему в лицо, что он неправ... и навсегда разорвать наше общение.

— Вот как... — понимающе прошептала Чикаге. — Так вот почему ты была настроена настолько серьёзно...

— Угу... Но я проиграла... и просто перестала понимать, как мне теперь смотреть Сакуто в глаза...

Заметив смятение на лице Юдзуки, Хикари мягко заговорила:

— ...Какая же ты всё-таки непрямолинейная, Юдзуки-тян. Если ты действительно так думала, зачем было устраивать состязание? Надо было просто сказать всё в лицо.

Хикари горько усмехнулась:

— На самом деле ты ведь совсем не хотела терять Сакуто, верно?

— А?..

— Ну же, будь с нами честной. То признание на спор... ведь всё было совсем не так, да?

Услышав слова Хикари, Юдзуки на секунду запнулась, но затем перевела дух и начала говорить от всего сердца:

— ...Если честно, тогда мне просто нужен был путь к отступлению. Я так боялась, что меня отвергнут, боялась, что мне сделают больно... И, наверное, в этом и была моя главная ошибка. Я безумно жалею, что не отнеслась к этому серьёзнее...

Хикари, как и Чикаге до этого, тихо обронила «Вот как...» и опустила голову.

— Поэтому я всё это время чувствовала вину. Хоть я и переживала за Сакуто, мне казалось, что я больше не имею никакого права лезть в его жизнь...

Сакуто невольно устремил взгляд куда-то вдаль.

Юдзуки не стала упоминать имя Мацукадзэ, но смысл её слов в точности совпадал с тем, что говорил он.

— Тогда нас ведь кто-то подслушивал. Это ты их позвала? — спросил Сакуто.

Юдзуки покачала головой:

— Нет, ребят из класса никто не звал, они пришли сами. Где-то прослышали, что я собираюсь признаться в любви, и решили развлечься.

Чикаге и Хикари коротко переглянулись.

— Столько всего наложилось друг на друга, и мы просто разошлись...

— Неудачное стечение обстоятельств сыграло свою роль...

Сакуто посмотрел Юдзуки прямо в глаза; его лицо помрачнело и приняло серьёзное выражение:

— Если ты переживаешь из-за того признания на спор, то это давно в прошлом, и тебе вовсе не нужно из-за этого...

— Нет.

Юдзуки покачала головой, перебивая его:

— Ещё до этого случилось то, за что я действительно обязана перед тобой извиниться.

— А? Что именно?

— Самое первое наказание в игре...

При этих словах Сакуто и сёстры Усами в недоумении склонили головы, но тут он вдруг всё понял.

«...Слушай? Давай поиграем вместе?»

Та самая фраза, с которой Юдзуки когда-то к нему обратилась.

— В тот день, когда я заговорила с тобой в первый раз... Тогда мы с подругами...

Услышав это, Сакуто со сложным выражением лица произнёс:

— На самом деле... я знал об этом.

— Что?..

Юдзуки округлила глаза от удивления. Чикаге тут же переспросила:

— Знал? О чём именно?

— Когда Юдзуки впервые подошла ко мне... нет, даже раньше. Я слышал абсолютно всё, о чём шептались девочки, собравшись в углу класса...

«Слушайте, а этот тип какой-то жуткий, вам не кажется?»

«И не говори! Вечно сидит один, вообще непонятно, что у него в голове».

— Вот о чём шептались девочки в классе. И Юдзуки была среди них...

«Эм... может, хватит говорить про него гадости? Учительница ругаться будет...»

«Да ладно? Раз так, Юдзуки-тян, может, ты сможешь с ним подружиться?»

«Э-э? Ну, это...»

«О, придумала! Идите сюда, шепну кое-что...»

— И после этого вы разыграли всё на «камень, ножницы, бумага», верно? А потом ты подошла ко мне.

Сакуто усмехнулся, погружаясь в воспоминания.

— Но знаешь, с того самого дня ты стала постоянно со мной заговаривать. Поначалу я искренне удивлялся, как долго ещё продлится это ваше наказание.

Сакуто мягко посмотрел на Юдзуки и продолжил:

— Тогда я не смог выразить это словами... но я был очень рад. Пусть это и началось как игра на спор, но ты разговаривала со мной, мы гуляли в парке, ходили в магазинчик со сладостями, заглядывали друг к другу в гости... У меня словно впервые в жизни появился настоящий друг, и я был счастлив. Поэтому всё это — мои самые дорогие воспоминания.

Эти слова Сакуто, должно быть, попали в самое сердце Юдзуки. На её глазах выступили слёзы.

— Всё началось именно так... Прости меня, пожалуйста... — виновато опустила она голову.

— Э-э, нет, подожди... Так ты и дальше общалась со мной только из-за наказания? — спросил Сакуто.

Юдзуки отрицательно покачала головой:

— Нет, дальше всё было по моей собственной воле. Когда я начала с тобой общаться, то поняла, что ты не просто много всего знаешь, а с тобой безумно интересно, ты очень умный... и, самое главное, невероятно добрый. Мне просто самой хотелось быть рядом.

— Но понимаешь... — добавила Юдзуки. — ...Чем сильнее мы сближались, тем больше росло моё чувство вины за то, что в самом начале я подошла к тебе из-за дурацкого спора. Я безумно жалела, что поступила с тобой так отвратительно...

На лице Сакуто отразились сложные эмоции, но Юдзуки продолжила:

— Поэтому мне всегда было так тяжело. Ты стал для меня важным другом, первым человеком, в которого я влюбилась... И хотя меня снедала вина, эти чувства всегда жили в моём сердце...

Юдзуки с болью опустила голову, выдержала небольшую паузу и тихо заговорила вновь:

— Сакуто, прости меня... Я просто ужасный человек. Ты всегда так искренне заботишься обо мне, поэтому... больше не нужно со мной...

— «...Поэтому больше со мной не общайся» — это совсем на тебя не похоже, Юдзуки.

Услышав это, она удивлённо подняла голову.

Сакуто, немного смущаясь, улыбнулся и продолжил:

— Я ведь совсем не держу зла за тот спор... В конце концов, именно благодаря ему мы с тобой подружились.

— ...Подружились?

— Именно. Так что больше не переживай об этом.

Сакуто смущённо улыбнулся:

— ...У меня само вырвалось слово «друзья», но, наверное, ты была права.

— А?

— Словосочетание «друзья детства» звучит так, будто всё осталось в прошлом... А вот просто «друзья» подходит гораздо лучше. В этом есть что-то от настоящего времени... Мне кажется, так намного правильнее.

Не обращая внимания на удивление Юдзуки, Сакуто снова заговорил:

— Наоборот, спасибо тебе за то, что тогда заговорила со мной. Если бы не ты, я бы так и остался бесчувственным роботом без единого друга.

От этого лёгкого тона Сакуто лица сестёр Усами прояснились, и они невольно хихикнули.

— В таком случае я бы, наверное, в Сакуто-куна и не влюбилась...

— Это точно. С чего бы всё ни началось, нынешний Сакуто существует только благодаря тебе, Юдзуки-тян.

Взглянув на сестёр, Юдзуки тихо выдохнула, и напряжение в её плечах наконец спало.

— Значит... я правда могу принять твоё прощение?.. — тихо прошептала она.

Сакуто в ответ тепло улыбнулся:

— Ну конечно. Поэтому... ты останешься рядом со мной как друг?

— ...Угу. Если ты не против.

В лучах вечерней зари между ними словно растаял последний лёд, и атмосфера стала удивительно спокойной и умиротворённой.

— ...Спасибо тебе, Сакуто. И вам, Хикари-тян и Чикаге.

Юдзуки улыбнулась и поблагодарила их, а Сакуто с облегчением кивнул.

В этот момент Хикари достала что-то из кармана:

— Сакуто, держи.

Это было письмо, написанное для Юдзуки.

— Я подумала, что сейчас самое подходящее время его отдать, поэтому захватила с собой.

— ...Вот как. Спасибо, Хикари.

Взяв письмо в руки, Сакуто тут же протянул его Юдзуки:

— Что это?

— Письмо, которое я собирался отдать тебе ещё в первом семестре.

— Мне?

— Если не против, пожалуйста, прочитай. ...Хотя, если тебе такое кажется слишком обременительным...

— Вовсе нет! Я обязательно прочитаю! — поспешно ответила Юдзуки и забрала письмо из рук Сакуто.

— Там ведь написаны твои чувства, верно?

— Ну, в общем, да...

— Тогда я прочитаю очень внимательно. ...Спасибо тебе, Сакуто.

Сакуто смущённо почесал кончик носа:

— И насчёт Хикари с Чикаге, из-за чего ты так переживаешь...

Сакуто бросил короткий взгляд на сестёр Усами. Они посмотрели на него в ответ с видом, говорившим: «Мы полностью доверяем это тебе».

— ...Я обещаю, что мы обязательно всё обсудим. Поэтому, пожалуйста, можешь пока просто довериться мне?

Он посмотрел Юдзуки прямо в глаза, и она мягко улыбнулась:

— ...Хорошо. Я верю тебе, Сакуто.

Когда четверо друзей обменялись тёплыми улыбками, всё вокруг залил мягкий свет заходящего солнца.

А откуда-то издалека доносилось тихое стрекотание цикад.

＊ ＊ ＊

— ...Вот что произошло.

— Понятно...

В тот же вечер в учительской Сакуто рассказал Тачибане о случившемся в парке с Юдзуки, словно выступая с отчетом о проделанной работе.

Особой необходимости в этом не было, но раз уж Тачибана предложил угостить его кофе, грех было отказываться — да и, признаться, просто захотелось, чтобы кто-нибудь его выслушал.

Впрочем, подробности касательно сестер Усами он опустил и выразился туманно — не хватало еще, чтобы учитель начал строить лишние догадки.

— Простите, что так затянул...

— Ничего, всё в порядке.

— А где остальные учителя?

Окинув взглядом просторную учительскую, он понял, что, кроме них двоих, здесь никого не осталось.

— На совместной вечеринке после объединенного спортивного фестиваля. Пошли укреплять дружеские связи среди преподавателей, так сказать.

— А вы, Тачибана-сэнсэй? Вам разве не нужно туда?

— Не было настроения. Да и беседовать с тобой куда интереснее.

С этими словами Тачибана налил Сакуто еще одну чашку кофе — видимо, предлагая составить ему компанию еще ненадолго.

— И всё же, «друг детства» звучит так, будто это человек из прошлого... Очень в твоем духе.

— Я наконец понял, почему вы говорили, что не любите это выражение... «Друг детства» — не такое уж и приятное слово, да?

— Смотря для кого. Но скажу тебе одно.

Тачибана горько усмехнулся:

— В большинстве случаев дружба с детства — это искусственно созданные отношения.

— А? — Сакуто удивленно распахнул глаза.

— Искусственно созданные? Кем?..

— Кусанаги Юдзуки заговорила с тобой первой, и после этого вы какое-то время хорошо ладили, верно?

— Ну да...

Точнее будет сказать, она позволяла с ним ладить, но всё же.

— И как, по-твоему, на это отреагируют классный руководитель и завуч? Наблюдая за тем, как ты остаешься изгоем в классе, они наверняка попытаются помочь тебе завести хотя бы одного друга.

— ...А.

— Дошло? После этого вы перешли из начальной школы в среднюю, оставаясь в одном классе. Иными словами, учителя сделали Кусанаги Юдзуки героиней твоей истории.

— Кх!..

Сакуто хотел было возразить, но в душе шевельнулось сомнение — а вдруг Тачибана прав? Если подумать, они всё это время учились в одном классе, и даже при пересадке раз или два в семестр он часто оказывался рядом с Юдзуки.

Заметив на лице Сакуто легкий шок, Тачибана смущенно и горько усмехнулся.

— Я неудачно выразился. Кстати, ты когда-нибудь слышал о теории «пирамиды обучения»?

— ...Нет.

Тачибана слегка кивнул и пустился в объяснения:

— Проще говоря, это теория о том, что обучение приносит куда больше плодов, когда ученики объясняют материал друг другу. Исследования показывают: сколько бы учитель ни вдалбливал знания, ему не сравниться с поддержкой и советами одноклассников. Поэтому в начальной и средней школе, где часто практикуется работа в парах и группах, учителя анализируют взаимоотношения учеников и подбирают комбинации, способные обеспечить максимальную эффективность обучения.

Тачибана говорил спокойным, беспристрастным тоном, не деля это на «хорошо» или «плохо». Он просто объяснял устройство системы, заставляя поверить, что так оно и работает.

— Надо же...

— Именно. Однако если посадить вместе тех, кто не ладит, это может привести не к росту успеваемости, а к межличностным конфликтам. С другой стороны, это еще и способ предотвращения проблем. Считается, что правильное выстраивание отношений в коллективе помогает бороться с издевательствами, правонарушениями и прогулами. Что ж, в былые времена о таком не задумывались и распределяли группы обычной жеребьевкой...

В этот момент Сакуто мысленно удивился: «А?»

— Но ведь наш класс недавно делили на группы как раз с помощью жеребьевки?

— В этом и кроется разница со школой обязательного образования. Старшая школа — это место, откуда ты можешь уйти в любой момент, если захочешь. Недавно я упомянул самостоятельность и самодисциплину. Это означает, что вы должны думать своей головой, контролировать свои действия и находить свое место без помощи взрослых... Стремится ли ученик к коллективу или предпочитает одиночество — мы доверяем ему и позволяем решать самому...

Тачибана тихо прикрыл глаза.

— Но обязательное образование устроено иначе. Там на каждом шагу звучит слово «опека».

— Опека...

«Значит, меня тоже опекали? А Юдзуки приставили ко мне, чтобы она за мной приглядывала?» — от этих мыслей Сакуто стало невыносимо тошно.

Тачибана открыл глаза:

— Иными словами, то, что вы с Кусанаги раз за разом оказывались в одном классе и в одной группе — не простая случайность. Это результат намеренной регулировки межличностных отношений. Вот что я имел в виду, когда сказал, что дружба с детства — это искусственно созданные отношения.

Сакуто потерял дар речи.

Чтобы он, будучи изгоем, не чувствовал себя одиноко, взрослые проявили опеку и приставили к нему Юдзуки... Искусственно созданные отношения, искусственная дружба с детства — осознание этого факта неизбежно повергло его в шок.

Тачибана с горькой усмешкой выдохнул:

— Не знаю, утешит ли это тебя, но существует так называемый эффект простого нахождения рядом. Говорят, если люди долго проводят время в одном пространстве, они начинают естественным образом испытывать друг к другу симпатию.

— Надо же...

— Хотите сказать, что чувства Юдзуки ко мне тоже зародились внутри этих искусственно созданных отношений?

Тачибана со смехом покачал головой:

— Нет, они родились из вашей искренней заботы друг о друге.

— Почему вы так уверены?

— Потому что романтические чувства похожи на системный сбой. Ты влюбляешься в человека, заболеваешь им... Но сама любовь держится на последующих усилиях. Проще говоря, пусть повод и был фальшивым, то, что есть между тобой и Кусанаги Юдзуки сейчас — это результат ваших взаимных стараний по укреплению связи.

В этот момент Сакуто осенило.

— Вот как... Значит, я всё это время к Юдзуки...

Тачибана мягко прищурился:

— Выходит, ты был глух не столько к чужим эмоциям, сколько к своим собственным.

На этот раз Сакуто почему-то стало неловко.

Только сейчас он осознал, что те дни, когда он изо всех сил старался стать похожим на Юдзуки, были вызваны не чем иным, как романтическими чувствами к ней.

Тогда Тачибана вдруг тихо заговорил:

— Что ж, у меня к тебе два вопроса. Первый: даже если бы то признание не было наказанием в игре, ты бы правда отверг чувства Кусанаги Юдзуки?

Сакуто ответил, погружаясь в воспоминания:

— ...Да, думаю, всё равно отказал бы. Я ведь был изгоем в школе...

— Хм... Значит, именно потому, что она была тебе дорога...

— Нет, всё не настолько благородно. Мне просто не хватало уверенности в себе...

Услышав это, Тачибана многозначительно усмехнулся.

— ...Что это за улыбка?

— Да так... Просто подумал, что ты вполне себе благородный.

— Вы издеваетесь?

— Вовсе нет... На самом деле, в день объединенного спортивного фестиваля я разговаривал с матерью Кусанаги Юдзуки... и узнал, почему ты опоздал на вступительные экзамены.

— Э?! Почему... вы разговаривали с ее мамой?!

Глядя на внезапно запаниковавшего Сакуто, Тачибана с веселостью продолжил:

— Ну как тебе сказать, по школьным мероприятиям мне часто приходится пересекаться с Кусанаги Юдзуки. Вот я и подошел поздороваться.

— Не думаю, что из-за одного приветствия зашел бы такой разговор...

Сакуто подозрительно покосился на учителя, но Тачибана лишь молча улыбнулся.

— Расскажи ты Кусанаги Юдзуки о причине своего опоздания в день экзаменов, ваше недопонимание разрешилось бы куда раньше...

— А... тогда мне было трудно об этом говорить, да и я решил, что не стоит хвастаться таким самому!...

— И всё же, кто бы мог подумать, что ты...

— Сэнсэй, стоп! Не нужно об этом!...

«Незачем ворошить такие подробности», — подумал Сакуто и прервал Тачибану.

— Хорошо-хорошо, — прищурился учитель.

— И всё-таки... почему ее мама вдруг рассказала об этом вам, Тачибана-сэнсэй?

— Ну... я спросил о тебе, и она ответила. Наверное, матери Кусанаги Юдзуки было тяжело держать это в себе, вот она и выговорилась мне — человеку, который, казалось бы, не имеет к этому отношения.

— Вот как... Что ж, беспокойная у меня подруга... Хотя обычно это со мной вечно нянчатся.

С этими словами Сакуто задумчиво опустил голову.

После недолгого молчания Тачибана заговорил вновь:

— А теперь второй вопрос. Ты упомянул, что в том парке вы хоронили цикаду, верно?

— Ну да...

— Ты действительно тогда улыбнулся и сказал Кусанаги Юдзуки «спасибо»?

Насчет этого он чувствовал сомнения с самого первого раза, как услышал историю от Юдзуки.

Сакуто не жаловался на память, но какое выражение лица у него было в тот момент — он хоть убей не помнил. И слова «спасибо» он тогда наверняка не произносил.

Усомнившись в собственных воспоминаниях, Сакуто ответил:

— ...Я не знаю.

— Хм... Выходит, Кусанаги Юдзуки могло и показаться...

— Возможно. В то время я не умел улыбаться.

— Понятно...

Тачибана молча поднял кружку и сделал глоток горьковатого кофе.

— В таком случае, это могло быть лишь иллюзией её первой любви или голосом совести...

Его тихое бормотание, казалось, без остатка растворилось в пустой учительской.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

---

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6