От лица Шин Ын Ха:

Новость о беременности я сообщила родителям с обеих сторон. Родители Хан Гёля, жившие в Пусане, взволнованно заявили, что немедленно выезжают. Я крепко держала Хан Гёля за руку, пока мы шли домой, и под сердцем росло робкое, но настойчивое предчувствие.

Внутри поселилось нервное трепетание.

Я понимала, что для материнства еще молода.

Страх, что родители разозлятся, ледяной змеей скользил по спине.

Заметив мою тревогу, Хан Гёль сжал мою ладонь сильнее.

— Ын Ха, не переживай.

— Хм?

— Все будет хорошо. Я все объясню.

— Хан Гёль, это не только твоя ответственность.

— Я знаю. Пойдем домой.

— Хорошо.

Я повернула ключ в замке, и мы вошли в дом, где нас не встретили с распростертыми объятиями.

Осторожно сняв обувь, мы увидели моих родителей, молчаливо восседавших на диване.

В углу дивана сидел мой брат.

— Садитесь.

— Да.

Мы с Хан Гёлем примостились на полу, словно провинившиеся школьники.

Мать и брат хранили ледяное молчание. Отец, нарушив гнетущую тишину, произнес:

— Значит, у вас будет ребенок?

В его голосе звенел холод, и меня пробрала дрожь.

Я осознала, что наивно было надеяться на радостную встречу.

Пока я судорожно искала слова, Хан Гёль, не разжимая моей руки, ответил:

— Да, пять недель.

— Мы разрешили вам жить вместе, потому что верили, что до этого не дойдет. Ты же понимаешь это?

— Да, понимаю. Простите, что разочаровал вас.

— Ха… — Отец шумно выдохнул, словно выпуская пар. — Что ж, что сделано, то сделано. Нет смысла посыпать голову пеплом. Что вы собираетесь делать дальше?

Я растерянно молчала, не зная, что ответить.

Но Хан Гёль ответил с неожиданной твердостью:

— Я возьму на себя ответственность.

— Каким образом? Ты только отслужил в армии, и тебе еще три с половиной года учиться в университете. Как ты собираешься нести эту ответственность?

Отец обрушил на него шквал вопросов, полных скепсиса и упрека.

Мне показалось, что на Хан Гёля напустились слишком яростно, и я попыталась вступиться:

— Я… У меня остался всего один семестр, я могла бы взять академический отпуск, родить ребенка, а потом вернуться…

— А что потом? — резко прервал меня отец. — Финансовая независимость? Уход за ребенком? Ты думаешь, создать семью — это так просто?

Я поникла, не находя слов в ответ. Его взгляд снова обратился к Хан Гёлю.

— Хорошо. Предположим, Ын Ха возьмет отпуск. Но что дальше? Ты же не собираешься полностью полагаться на помощь своих родителей, верно?

Резкие слова отца заставили мою мать робко вмешаться:

— Дорогой, не будь с ними так строг… Постарайся быть немного мягче…

— Нет, он должен это услышать. Хан Гёль, скажи мне. Каковы твои планы на будущее?

Холодные слова отца, казалось, пронзали Хан Гёля насквозь.

Я боялась, что он обидится, но он говорил спокойно и уверенно:

— Я планирую как можно скорее начать работать. Я понимаю, что это может показаться эгоистичным и безответственным, но я считаю, что нам придется обратиться за помощью к обеим семьям. Как вы и сказали, сейчас я не в состоянии в одиночку нести все бремя ответственности.

— Ты сам признаешь, что это эгоистично и безответственно. Ты просто просишь о помощи, не имея никакого конкретного плана?

Ледяной тон отца не смягчался.

Чувствуя, что Хан Гёля несправедливо отчитывают, я снова попыталась вступиться:

— Папа!.. Мы…

— Не вмешивайся! — рявкнул отец, повысив голос.

Я надеялась на его снисхождение, но даже когда мои глаза наполнились слезами, он не проявил ни малейшей жалости.

Но Хан Гёль, все еще держа меня за руку, сказал:

— У меня есть план.

— Тогда расскажи мне о нем.

Хан Гёль продолжал говорить ровным голосом:

— Я уже сдал первую часть экзамена на налогового бухгалтера. В этом году я сдавал вторую часть, но, думаю, будет лучше, если я сосредоточусь на подготовке к остальным частям в следующем году. Поэтому я планирую вернуться в университет на время подготовки. Конечно, я буду работать неполный рабочий день.

Хан Гёль говорил так, словно пытался убедить моего отца, но, казалось, это его не удовлетворяло.

— Нет никакой гарантии, что ты все сдашь в следующем году. А совмещать учебу, работу и подготовку к экзаменам будет непросто.

Не колеблясь ни секунды, Хан Гёль ответил на сомнения моего отца:

— Я обещаю сдержать свое слово. Что бы ни случилось, я возьму на себя ответственность. Как только я получу лицензию налогового бухгалтера, я немедленно возьму трехлетний отпуск и начну работать. Таким образом, финансовая независимость станет реальностью. Не могли бы вы… вы могли бы помочь нам всего два года?

— Ты все еще считаешь, что это не безответственно?

Мне казалось, что отец намеренно унижает Хан Гёля.

Решив, что разговор зашел в тупик, я уже собиралась предложить Хан Гёлю уйти.

Но тут он заговорил:

— Сейчас не время думать о гордости… Я знаю, что просить об этом стыдно, эгоистично и безответственно… Но я верю, что это единственный способ обеспечить счастье Ын Ха и нашему будущему ребенку…

Услышав слова Хан Гёля, суровый взгляд отца смягчился.

— Пожалуйста… помогите нам.

Хан Гёль низко склонил голову перед отцом.

Тронутая его поступком, я тоже склонила голову, тревожно ожидая ответа отца.

Гнетущая тишина длилась до тех пор, пока отец не испустил долгий вздох.

— Ух… Ладно. Я помогу вам. А теперь поднимите головы.

Услышав его слова, мы медленно подняли головы.

— Запомните мои слова. Семейная жизнь — это не прогулка. Будут времена, когда вам придется терпеть лишения ради своей семьи, и моменты, когда вам придется подавлять свою гордость. Но, несмотря ни на что, нужно быть упорными. Вы скоро станете мужем и женой, родителями. Никогда не относитесь к этой ответственности легкомысленно. Понятно?

Я энергично кивнула, слезы текли по моему лицу.

— Да, я буду помнить это.

— Если бы все шло по плану, Ын Ха закончила бы университет в следующем году, и даже если бы у вас не было ребенка, мы, как родители, были готовы поддерживать вас обоих финансово, пока вы не закончите учебу. Так что считайте, что это та же поддержка, которую мы бы вам оказали. Что касается дополнительных расходов, покрывайте их сами, но если вам не хватит, обращайтесь к нам. Понятно?

Отец дал нам свое благословение.

Мама украдкой вытирала слезы, отвернувшись.

— Когда приедут родственники со стороны жениха?

— Они… они сказали, что уже выехали.

— Им, наверное, негде будет остановится. Пусть пока остаются здесь. Мы все обсудим, когда они приедут.

— Да!.. Понял.

Впервые Хан Гёль, казалось, расслабился, и на его лице отразилось облегчение.

— С этого момента зови меня тестем.

— Да!.. Я буду называть вас так, тесть.

— Хорошо.

Вот так Хан Гёль по-настоящему стал частью нашей семьи.

Напряженная атмосфера постепенно рассеялась, и в дом вернулось обычное тепло.

Когда настроение улучшилось, мой брат спросил о ребенке:

— Ну что? У вас есть фотография этого крохи?

— Да, в моем кармане. Хотите посмотреть?

— Конечно! Теперь у меня будет племянник, да? Мама, папа, вам тоже интересно?

— Да, покажите нашего внука.

Я достала из кармана снимок УЗИ, и все склонились над ним, разглядывая маленькую точку.

— Вау! Какой крошечный! Это моя племянница или племянник?

— Ему всего пять недель, так что, естественно, он еще маленький. Позже он вырастет большим и сильным.

— Вы уже знаете, кто это — мальчик или девочка?

— В пять недель это не видно.

— Так, а имя вы уже придумали?

Хан Гёль уверенно ответил на вопрос мамы:

— Если будет девочка, мы думаем назвать Ын Бель. Если мальчик — Хан Бель.

— Красивые имена. А ты что скажешь? Кого ты больше хочешь — внучку или внука? — спросила мама, игриво подтолкнув папу локтем.

— Кхм… Мне достаточно внука.

— Ну же, отвечай честно.

— Внучку.

— Тогда ты разочаруешься, если будет внук~

— Нет, как я уже сказал, я был бы счастлив в любом случае.

— Обычно люди придумывают прозвище для ребенка еще до его рождения. А вы придумали?

*Сначала я не понял, потом вроде разобрался. Как я понял в Корее ребенку придумывают ласкательное прозвище типа “крошка” или “малыш” и т.п.

Мой брат спросил о прозвище для ребенка.

Если подумать, мы еще не решили этот вопрос.

— Еще нет.

— Правда? Ын Ха, ты же рассказывала о странном сне, который тебе приснился?

На вопрос Хан Гёля я вдруг вспомнила сон, который приснился мне на Чеджу.

— Ой! Теперь, когда ты напомнил, мне приснилось, что я держу солнце в руках, и оно как бы… слилось со мной.

— Боже мой! Тебе приснилось, что ты держишь солнце? Это значит, этому ребенку суждено стать великим человеком!

Мама расширила глаза, услышав мой сон.

— Тогда давайте назовем малыша Хаэтним*. Как думаешь, Хан Гёль? Тебе нравится?

Хаэтним (햇님) - это означает солнечный свет

Я посмотрела на него, и он в ответ улыбнулся своей неизменной нежной улыбкой.

— Да, мне нравится.