Мой крик потонул в порывах ветра, а волосы растянулись позади длинными багровыми лентами. Бок корабля промелькнул мимо сплошной деревянной стеной, пока внезапно не закончился, открыв полоску голубого неба. Но и она исчезла, когда вокруг нас поднялись ледяные синие перья, взмах крыла Бореалиса.

Мана вырвалась из лап Фейбла, когда мы приземлились ему на спину; небольшая ударная волна прокатилась по длинным, похожим на мечи перьям. Желудок подпрыгнул, когда энергия удара прошла сквозь меня. К горлу подступила желчь, и я закашлялась, но это ощущение быстро прошло. Дрожа, я выглянула из-за плеча Фейбла и с облегчением увидела, что мы действительно полностью остановились.

Фейбл пробрался по спине гигантской птицы, пока мы не устроились между крыльями у основания шеи. Бореалис издал крик и отлетел от корабля. Порыв холодного воздуха заставил меня прижаться к плечу волка, по крайней мере до тех пор, пока я не сотворила заклинанием души Стену Ветра, утихомирившее шторм.

Взглянув вверх, я увидела, что Змей Ветра превратился в маленькую точку в небе. Лесной покров приближался, но Бореалис почти не замедлялся. Он закричал и направил волну маны в лес впереди, заморозив пейзаж на сто ярдов вокруг. Его когти вонзились в верхние ветви, разбивая их как стекло. Взмах крыльев и он плавно опустил нас на созданную им же просеку, достаточно большую для его посадки.

Как только его когти коснулись земли, Фейбл спрыгнул вниз. Я пискнула, вцепившись в его мех, но падение на этот раз составило едва ли пятьдесят футов с гораздо более мягким приземлением. Пока я сползала со спины, Бореалис уменьшился, описал круг над моей головой и опустился мне на плечо.

Я глубоко вздохнула, успокаивая учащенное сердце и дрожащим голосом произнесла. — Это последний раз, когда я прыгаю с корабля, ясно?

Фейбл зашагал рядом, потираясь о мой бок. Я слабо улыбнулась и погладила его по голове. Самое сложное позади. Теперь нам оставалось только сразиться с драконом.

Мягкий хруст шагов по свежевыпавшему снегу заставил меня обернуться. Темная тень пересекала замерзший луг, переступая через хрупкие ветви и кусты. Черная Мгла клубилась вокруг него, окрашивая в черный цвет ту немногую растительность, что пережила снег. Она обтекала мою ауру, оставляя меня в маленьком золотистом пузыре. Заметив меня, он остановился и медленно откинул капюшон.

— Что ж, это сюрприз, — сказал Коннор, оглядываясь. Я вздрогнула, когда его черные глаза остановились на мне. — Полагаю, это твоих рук дело?

— Коннор... — Моя хватка на плече Фейбла усилилась.

— Это не твоя битва. У меня нет к тебе претензий, — произнес он, остановившись в десяти шагах от меня.

— Тогда к кому? Почему ты сражаешься? — спросила я.

Он пожал плечами. — Бог нежити требует души. В отличие от остальных, его имя вдохновляет немногих верующих, поэтому он должен собирать веру другими способами.

— Ты делаешь это не ради него.

— Хм, меня так легко раскусить, — пробормотал он. — Нет, правда гораздо проще. Никто из нас не свободен, Хивия. Мы все закованы в цепи смерти. Даже боги и демоны не могут избежать своего конца. И поверь мне, он близок. Конец цикла. Конец бессмертных.

У меня внутри всё екнуло. — Что ты об этом знаешь?

Он поднял взгляд, в его глазах промелькнул интерес. — Ты не кажешься удивленной. Значит, наверняка понимаешь. Если смерть наш тюремщик, то только пройдя сквозь неё, можно стать свободным.

— Но смертные рождаются снова. Даже твои Восставшие однажды сгниют, возвращая свои души в цикл.

— У Восставших нет душ. Они скорее... отголоски. Они хранят фрагменты разума и памяти, даже часть силы своей изначальной души. Страдают ли они? Возможно. Но они лишь тени самих себя. Сомневаюсь, что они способны это осознать.

— Тогда зачем? Убивая их, ты никого не освобождаешь. Они переродятся.

— Нет, Хивия, ты не понимаешь. Мне нет дела до убийства смертных, ибо, как ты и сказала, никто не может их убить по-настоящему.

Мой хвост одеревенел. — Боги. Ты ускоряешь их гибель.

— Это ключевой мир, обладающий великой божественной силой. Та сторона, что будет владеть им после завершения конфликта, сохранится на сотни лет дольше. Но потерять его... позволить тьме поглотить всю эту силу значит поставить божественное и инфернальное царства на грань гибели. Они уже начали войну. Потеря этого мира приведет её к финалу. Вынудит к последней битве. И когда падет одна сторона..

— ...падет и другая, — я тяжело сглотнула, мой хвост дернулся. — За исключением бога нежити, у которого останется Энузия, по крайней мере, один мир силы. Свобода для тебя и власть для него.

— Да. Я не служу ему. Наши цели просто совпали. Возможно, именно это отношение побудило его выбрать меня в конце моей прошлой жизни.

— Но Коннор, смертные не могут выжить без бессмертных. Судьба и забвение. Ты не можешь закончить один цикл, не начав другой.

Он поджал губы, изучая меня. Наконец он произнес — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я и сама не до конца понимаю, но боги и императоры служат определенной цели. Нет, не они сами, а их божественность. Они как гвозди в полотне Судьбы, удерживающие всё вместе. Они могут менять владельцев, даже переходить на другую сторону, но убери их совсем... — я протянула руку, проводя пальцами сквозь золотую дымку. Звезды рассыпались вслед за ними. — И всё развалится. Останется лишь ничто... забвение.

Мой голос затих в торжественности черной мглы. Единственным звуком был треск тающего льда и звенящий шелест перьев Бореалиса.

— Это... приемлемо, — тихо сказал Коннор.

— Что? — мои глаза расширились. — Ты хочешь этого? Но... почему?

— Я устал, Хивия. Я чувствую это своей душой. В чем смысл всего этого? Прожить хорошую жизнь? А что потом? В следующей у тебя не останется ничего. Говорят, смысл в самом пути, но что, если у пути нет цели? Если это правда, тогда... вот для чего вообще существует такое понятие, как конец. Больше никакой войны, никакой борьбы. Ни мимолетной радости, ни горя. Просто... покой. Забвение.

— Это... Коннор...

Мой голос дрогнул, в животе завязался тугой узел тревоги. Разве не то же самое я чувствовала в своей прошлой жизни? И не только в прошлой.

Когда я проснулась, услышав голос Фейт, я была разочарована. Не из-за богов, проклятия или миссии. А потому что это не было тем небытием, которого я так жаждала. Раньше я была бессильна что-либо изменить, но что, если бы у меня была власть и возможность, как у Коннора? Что, если бы я могла найти ту тьму? Забвение, хотя тогда я и не понимала этой концепции. Разве я бы не ухватилась за этот шанс?

Мне не нужно было гадать. Я уже пыталась.

Коннор вздохнул, проводя рукой по волосам. — Я думал, что хочу видеть твою душу в рядах моих Восставших, но видя тебя такой... ты не на чьей-либо стороне. Тебе нечего терять. Просто уходи, живи своей жизнью. Найди радость, в существование которой ты, кажется, веришь. Изменится лишь то, что после твоей смерти не будет следующей. Ты наконец обретешь покой.

Я не ответила. Не смогла. Я не хотела ему верить, но... он был прав. Как я могла остановить его, когда это было именно то, чего я сама желала раз за разом? Вот почему... я не собиралась этого делать. За моей спиной были те, на кого я могла положиться. Те, чьи убеждения отличались от моих, те, кто мог пронзить тьму, даже если я не могла.

— Ты проиграешь, — прошептала я, когда он проходил мимо.

Он криво усмехнулся, не останавливаясь. — В конце концов мы все проиграем. Но это не помешает нам сражаться. Тебе за свое будущее, мне за свое. Посмотрим, чей путь приведет к концу.

Я вдохнула, оборачиваясь, чтобы посмотреть ему в спину. — Я не позволю твоим Восставшим причинить вред невинным.

Это заставило его замереть и оглянуться через плечо. — Понимаю. Ты слишком мягкая, Хивия, раз встретила меня так далеко от города. И сколько же из этого ты предсказала? Впрочем, мне всё равно. Если хочешь сражаться я не стану тебя останавливать. Просто... постарайся не умереть. Я правда не имею ничего против тебя.

Он взмахнул рукой, выпустив импульс маны. Она безвредно прошла сквозь меня, но коснувшись Черной Мглы, мана нежити уплотнилась и пронеслась сквозь деревья. Долгий, леденящий душу рев эхом разнесся по лесу, заставив деревья содрогнуться. Коннор отступил, исчезая в тумане.

Черная Мгла продолжала нарастать, становясь всё более неспокойной. Она закружилась в небе, как водоворот, сгущаясь в одной точке. Спустя напряженную, затаившую дыхание секунду она взорвалась, окрасив мир в бесцветный серый цвет. В небе обрела форму скелетная фигура змеевидные кольца из чистейшей белой кости, облаченные в черную ману нежити. Вместо огня его крылья пылали призрачным туманом, таким же, что окутывал его когти. От хвоста до головы в нем была добрая тысяча футов [300 метров], а его гнилая, обнаженная челюсть зияла так широко, что могла бы проглотить Змей Ветра одним укусом.

— Ты видишь это, Корра? — прошептала я, глядя на него с благоговейным трепетом и ужасом. Мы были в милях от города, но сейчас это мало что значило. — Это дракон.