Подумав об этом, она вопросительно переспросила:

“Если бы я не пришла, куда бы ты пошёл потом?”

Се Синьлин поджал губы и промолчал.

Су Цюгэ прекрасно понимала, что его молчание не предвещает ничего хорошего, и продолжила:

“Я слышала от Хан Мина, что ты не собираешься возвращаться домой. Ты что, планировал ночевать прямо на улице?”

Се Синьлин на мгновение замер, глядя на неё. Уголки его губ слегка изогнулись, и он неторопливо произнёс:

“У меня ночная смена. Так что до ночёвки на улице дело бы не дошло.”

Услышав, что он в таком состоянии собирается на какую-то ночную смену, Су Цюгэ сделала шаг вперёд и приложила ладонь к его лбу, похоже, у него всё ещё держалась небольшая температура.

Она строго и непреклонно выделила каждое слово:

“Нет. Я не разрешаю.”

Се Синьлин слегка похлопал ресницами, и на его губах расцвела тёплая улыбка. Практически без малейшего сопротивления он тихо ответил:

“Хорошо. Тогда я никуда не пойду.”

“Слушаюсь и повинуюсь.”

Его голос звучал сдавленно и глухо, на пару тонов ниже обычного.

Су Цюгэ ненадолго задумалась, а затем, наклонив голову, спросила:

“У тебя есть где остановиться? Я отведу тебя туда.”

Се Синьлин долго и пристально смотрел на неё, будто вспоминая что-то, а затем тихо произнёс:

“Да.”

***

Это был квартал заброшенных жилых домов, выглядевший довольно чужеродно посреди этого бурлящего жизнью мегаполиса.

Ночью неподалёку со всех сторон доносился собачий лай. Су Цюгэ заметила: хоть Се Синьлин и сохранял внешнее спокойствие, а говорит вполне чётко, его шаги были неустойчивыми и сбивчивыми.

В какой-то момент он едва не упустил из виду дорогу перед собой, если бы Су Цюгэ вовремя не подставила плечо и не поддержала его, он бы точно расшиб себе нос.

В этом старом здании, разумеется, не было лифта, да и датчики шума на лестнице, включавшие свет, работали с перебоями. Су Цюгэ молча считала ступеньки в полной темноте.

Он знал, что она немного боится темноты.

Поэтому его рука, беспомощно висевшая вдоль тела, мягко обняла её за плечи, и он тихо прошептал ей прямо на ухо:

“В этом доме жил мой отец, когда у него ещё не было семьи.”

Свет от экрана телефона скупо освещал подъезд, позволяя туманно разглядеть дорогу впереди. Поднявшись на несколько этажей выше, он остановился и тихо добавил:

“В то время он как раз влюбился в мою мать и отчаянно вкалывал день и ночь, чтобы заработать денег и завоевать её.”

Брелок с пластиковой звёздочкой застыл в его ладони. 

В тусклом отблеске света Су Цюгэ едва различала черты его лица. 

Произнося эти слова, он сохранял отстранённое, холодное выражение, словно рассказывал о чём-то совершенно незначительном.

Но она всё прекрасно понимала.

После смерти отца его мать бросила семью и навсегда ушла, оставив его одного.

Он перевёл на неё взгляд, его брови тонули в густой тени:

“Цюцю, я никогда и никого сюда не приводил.”

[Она была первой.]

Он без остатка открыл перед ней своё прошлое, то самое прошлое, о котором никогда и ни с кем не хотел заводить речь.

[Возможно, страх потери заставлял его закрываться и прятаться, но он всё равно доверился ей.]

И именно в эту самую секунду Су Цюгэ дала себе молчаливую клятву:

[Она никогда не бросит его так, как это сделала та женщина.]

Дверь отворилась. Помещение внутри оказалось совсем небольшим, но чистым и ухоженным, складывалось ощущение, что он бывал здесь довольно часто.

Она прошла вслед за ним. 

Внезапно юноша согнулся пополам, прижал руку к животу и зашелся мучительным, приступным кашлем. 

Он прикрыл губы ладонью, но казалось, будто он сейчас выкашляет собственные лёгкие.

Увидев это, Су Цюгэ поспешно подошла и стала мягко поглаживать его по спине. Нахмурившись, она с укором произнесла:

“Не нужно так истязать себя, ладно?”

Его длинные ресницы слегка дрогнули. 

Он некоторое время молча смотрел на неё, пока не услышал её слова, предельно серьёзные, выделенные с особым упором:

“Если тебе не хватает денег, я могу дать тебе. Всё моё - твоё, разве это не просто?”

Её тон был невероятно искренним, в голосе звучала непоколебимая уверенность:

“Не волнуйся, в будущем я тоже буду зарабатывать кучу денег! Я выкуплю весь этот квартал и построю здесь огромную виллу! Потом я отдам тебе ключи от этой виллы, а затем…”

Се Синьлин, похоже, был искренне забавлен её словами.

[В наши дни разве девчонки не ждут от своих парней сумочек, туфель и драгоценностей?]

[А она с такими грандиозными амбициями во всеуслышание заявляет, что хочет стать богатой.]

Он положил ладонь на её затылок, медленно и нежно поглаживая её. Опустив взгляд, он некоторое время молча смотрел на неё, а затем тихо спросил:

“Цюцю, если я буду жить на твоём содержании…останусь ли я после этого мужчиной?”

Су Цюгэ замерла, встретившись с ним взглядом. Парень смотрел на неё с нескончаемой нежностью.

Она похлопала ресницами, а затем поджала губы и пробормотала:

“Ну и что в этом такого…”

Се Синьлин едва заметно качнул головой и чётко произнёс:

“А вот для меня это имеет значение.”

От него всё ещё исходил лёгкий хмельной аромат, который медленно пропитывал воздух вокруг них. 

Его рука плавно скользнула с затылка на её спину, притягивая девушку ещё ближе к себе.

Их взгляды мгновенно встретились.

Его глаза смотрели прямо и открыто. 

Бушевавшие внутри чувства больше не скрывались за маской, они пылали тёмным огнём, отчетливо отражаясь на её лице.

Этот обжигающий взгляд, не таивший ни капли фальши, заставил Су Цюгэ почувствовать, будто воздух вокруг них вспыхнул, становясь горячим и душным.

Затем он снова склонил голову и прикоснулся губами к её лбу, после чего плавно опустился ниже.

Его тёплое дыхание коснулось её шеи, заставив тело девушки слегка вздрогнуть, когда его губы неосознанно скользнули по её белоснежной, нежной коже.

А затем она услышала, как он хрипло прошептал ей прямо на ухо:

“Цюцю, ты заслуживаешь всего самого лучшего.”

“Даже если впереди ждут трудности и неизвестные страдания.”

“Я клянусь.”

“Я искореню всё, что может причинить тебе вред.”

“И поднесу к твоим ногам всё самое лучшее, что только есть в этом мире.”