— А-а-ах!

Ощутив, как что-то вонзилось ей в область живота, Анжелика издала пронзительный вопль. Боль была невыносимой, и когда она подняла глаза, то встретилась с двумя беспощадно холодными глазами, в которых читалось абсолютное равнодушие к её существованию.

Этот взгляд…

Он не был для неё чем-то незнакомым. Именно так на неё смотрели на протяжении всей её жизни.

«Да… Именно так всё и должно быть».

Только сейчас она почувствовала себя комфортно, смотря в ответ на свою мать.

Пред ней наконец предстала та самая мать, которую она видела с самого детства.

— Ты наконец-то показала своё истинное лицо.

— Всё ещё болтаешь?

— Кха-а…

Ощутив, как её грубо схватили за волосы, Анжелика почувствовала, как её тело оторвалось от земли, а лицо исказилось от дикой боли. И всё же она изо всех сил старалась удерживать взгляд на своей матери.

— Единственная… кх… причина, по которой ты вообще снизошла до «заботы» обо мне – это то, что все остальные мертвы, верно?..

В действительности Анжелика была не единственным ребёнком, которого родила её мать. Раньше у неё было семеро братьев и сестёр, и каждый из них был куда талантливее её.

Ключевым словом здесь было «раньше».

Их больше не было в живых.

— Единственная причина… по которой ты вообще обратила на меня внимание – это то, что я осталась последней, а?..

Её слова, казалось, задели за живое её мать, так как Анжелика снова оказалась впечатана в одну из колонн.

Бах!

Из её лёгких выбило весь воздух, а грудь пронзила невыносимая боль. Наперекор этому она не подала виду и продолжила, с трудом выдавливая слова:

— Ты в отчаянии… Ты прекрасно понимаешь, что другие старейшины метят на твоё место, а без преем…

Бах!

Её снова швырнули в колонну. На этот раз с такой силой, что каменный столб обрушился.

Ба-а-а-ах!

Пыль поднялась в крепком зале, и Анжелика наконец почувствовала, что мать отпустила её. Когда пыль улеглась, Анжелика с трудом подняла голову, но едва сделала это, как встретилась с двумя глазами, которые смотрели на неё как на пустое место, а раскрытая ладонь матери медленно устремилась к ней.

— Раз ты не желаешь ценить свою жизнь, то я не вижу причин, почему ты должна её сохранить.

Что-то ужасающее внезапно материализовалось на ладони и направлялось прямо на Анжелику. В то короткое мгновение Анжелика поняла, что её жизнь подходит к концу, и просто закрыла глаза.

Вместо печали она ощутила странное облегчение.

Она наконец-то смогла высказать ей всё, что хотела. И пусть ей не суждено было прожить дольше, она знала, что «он» скоро всё уладит за неё.

Энергия приблизилась к ней и медленно просочилась в её тело. Анжелика почувствовала, как её существование начинает распадаться, но прямо перед тем, как окончательно потерять сознание, до неё донеслись тихие слова избушевающегося зала:

— Остановись.

Это был знакомый ей голос. Открыв глаза, она увидела Смоллснейка, смотрящего на них с абсолютно бесстрастным выражением лица.

Его нынешнее поведение кардинально отличалось от его обычного состояния, напомнив Анжелике то время, когда она впервые увидела его в роли стратега.

Он выглядел совершенно другим человеком.

— Стратег?

Сила, просачивавшаяся в её тело, замерла от его голоса, и её мать повернула голову.

— Почему ты вмешиваешься в мои дела? Ты должен знать: даже если Его Величество дорожит тобой… ты не можешь изменять мои решения.

— Дело не в этом.

Смоллснейк качнул головой, введя в замешательство всех, кто находился в зале.

Принцесса отвела руку от Анжелики и посмотрела на него с предельно серьёзным выражением лица.

— О? И в чём же тогда дело?

— Дело не в том, что я против её смерти, но в то же мгновение, когда ты убьёшь её, клан Похоти погрузится в хаос.

Он перевёл взгляд на Анжелику.

— Я уверен, вы куда умнее этого, Принцесса Лиллит. Я знаю, вы прекрасно понимаете, что произойдёт, если она умрёт прямо сейчас. Сможете ли вы действительно удержать всех старейшин от бунта против вас после её смерти? Сможете ли вы помешать им занять ваше почётное место? Я говорю с вами не как её знакомый; я говорю с вами как Стратег Короля Демонов.

Внезапно его голос стал куда глубже, и пусть в нём не было физической мощи, его слова звучали предельно властно. Словно они не терпели никаких возражений.

— Если вы убьёте её, это будет равносильно посеву хаоса внутри Клана Похоти, а я не могу допустить этого прямо сейчас. Не тогда, когда Его Величество вот-вот завершит свою давнюю заветную цель.

Его глаза прищурились, а голос стал ещё суровее:

— Как вы думаете, что произойдёт, когда Его Величество узнает о ваших действиях позже?

— Это угроза?

Взгляд Принцессы Лиллит стал свирепым от его слов. Комната задрожала, когда из её тела вырвалась сила, и она направилась к Смоллснейку.

Но даже под таким давлением он ни капли не дрогнул и продолжал смотреть на неё спокойным, хладнокровным взглядом.

В этот момент… в глазах Анжелики и всех остальных он выглядел поистине могущественным.

— Это угроза.

Сказал он, пока прядь волос упала ему на лицо.

— Я думал, это и так достаточно очевидно.

— Ха…

С одного взгляда можно было сказать, что Принцесса была в невероятной ярости. Выражение её лица постоянно менялось, а вырывавшаяся из тела сила бурлила с такой свирепостью, что присутствующим было трудно её выдерживать.

В конце концов она сумела взять себя в руки и кивнула.

— Очень хорошо.

Сделав глубокий вдох, она подавила всю вырывавшуюся силу, и в зале воцарилась тишина.

— Раз уж Стратег высказался, я сделаю так, как он просит, но…

Зал замер на этом «но», и каждый затаил дыхание. Повернув голову, Принцесса Лиллит посмотрела на Анжелику.

— Я составлю ей жизнь, но при условии, что её ядро будет покалечено, и она родит хотя бы одного наследника для моего рода. – она повернулась к Смоллснейку и улыбнулась: — Звучит справедливо, не так ли?

— Это…

Открыв рот, Смоллснейк, казалось, не знал, что ответить. Выражение лица Анжелики в этот момент исказилось.

Она скорее предпочла бы умереть, чем быть покалеченной и рожать наследника.

— Я больше не пойду ни на какие компромиссы. Выбирай. Либо она умирает, либо я калечу её и заставляю родить мне наследника.

По тону её голоса все поняли, что никаких уступок больше не будет. Ни один из вариантов не был хорош, и Анжелика крепко сжала зубы.

— Не…

Её слова оборвались на полуслове, когда комната содрогнулась, и каждый ощутил нечто, похожее на первобытный ужас.

Кр… Треск!

Прямо тогда внезапно возникла трещина, и из неё вышла смутная чёрная фигура.

Так.

Тихое эхо её шага отозвалось в зале, и практически все присутствующие повернули головы в сторону появившейся фигуры.

Всё помещение погрузилось в абсолютное молчание.

«...»

Глаза нескольких человек вспыхнули в тот миг, когда фигура вошла, и жуткая аура внезапно окутала каждую часть зала.

Она была настолько подавляющей, что даже Принцесса Лиллит нахмурилась и приняла настороженный вид.

«Рен…»

Хотя он выглядел иначе, чем обычно, Анжелика узнала его мгновенно и облегчённо вздохнула.

Раз он здесь, возможно… возможно, всё удастся решить.

***

Каждая клетка моего тела горела от боли, и я чувствовал, что моё тело держится из последних сил. Несмотря на это, я переместился прямо туда, где находились Анжелика и остальные.

Я не мог допустить повторения катастрофы, и потому, даже если это разрушало моё тело, я решил телепортироваться к ним.

«Я оставлю ей жизнь, но при условии, что её ядро будет покалечено, и она родит хотя бы одного наследника для моего рода».

Войдя в комнату, я услышал тихие голоса.

«Звучит справедливо, не так ли?»

«Я больше не пойду ни на какие компромиссы. Выбирай. Либо она умирает, либо я калечу её и заставляю родить мне наследника».

Смысл произнесённых слов давал мне представление о происходящем, и, окинув взглядом весь зал, мой взор в конце концов остановился на определённой демонице.

Она была красива. Невероятно красива, но я не был пленён её красотой. Что действительно привлекло моё внимание, так это вырывавшаяся из её тела сила.

Я мгновенно понял, кто она такая, и мой рот слегка приоткрылся.

— Как насчёт того, чтобы выбрать третий вариант?

— И каков же он?..

Спросила Принцесса, пока сила бурлила вокруг неё. Она была удивительно спокойна перед лицом моего внезапного появления.

Впрочем, это не имело значения.

Она должна была обладать хотя бы таким уровнем выдержки, чтобы быть одной из Семи Глав.

В ответ на её вопрос я указал на неё пальцем, и пространство вокруг неё начало сжиматься. Золотые руны и слова материализовались по всему её телу и сжали её со всех сторон.

Золотые руны и слова были значительно крупнее и многочисленнее, чем во время битвы с Принцем Мёрдоком, и их оказалось куда сложнее сбросить, чем тогда.

Моё тело в этот момент начало буквально разрываться на части, но я пересилил боль и стиснул зубы. Я не мог позволить себе проявить ни малейшего признака слабости.

Ещё не время.

— Ты умрёшь, а я заберу всех с собой.

Законы внутри моего тела вырвались наружу, и окружающий мир начал покрываться белизной.

— А?! Что это?!

Сразу после того, как пространство вокруг Принцессы Лиллит начало сжиматься, всё её тело одеревенело.

Выражение её лица мгновенно изменилось, едва она почувствовала, как её пространство ограничили, и с первого взгляда я мог сказать: она была поражена той силой, что связывала её.

— Ты… как…

Такая реакция… Я видел её не в первый раз. Скорее, все остальные шесть демонов реагировали похожим образом, когда я высвобождал Законы внутри своего тела.

— Раз уж ты не хочешь…

Я уже собирался атаковать, как вдруг слова, готовящиеся сорваться с моих губ, застряли в горле.

— Что… что?..

Определённая фигура привлекла моё внимание, и я почувствовал, как мои губы дрогнули.

«Нет… этого не может быть… Мне точно мерещится…»

Я моргнул один раз, но он всё ещё стоял там.

Я моргнул снова.

Он всё ещё был там.

Я моргнул ещё раз… и он всё ещё никуда не исчез.

— А?..

Сколько бы раз я ни моргал, он оставался на месте, и наши взгляды пересеклись.

Я… Я не знал, как реагировать в этот миг. Оцепенение, которое я чувствовал мгновение назад, начало улетучиваться, и когда я повернулся к Анжелике, Аве и Хейну, я понял, что мне ничего не мерещится.

Я искренне надеялся, что это не галлюцинация, и, поджав губы, сделал глубокий вдох и тихо позвал:

— Смоллснейк?..

Время, казалось, внезапно застыло, и разрушила эту тишину его внезапная улыбка, когда он кивнул головой.

— Да?