Для Потусторонних уровня полубога, чьи души претерпели качественное изменение, дух может сохраняться некоторое время даже после смерти, если только враг не уничтожит его намеренно. А если у усопшего высокорангового Потустороннего были сильные желания или непреодолимые чувства, его остаточная воля будет существовать ещё дольше, постепенно ассимилируя окружающее пространство, сливая его с Миром Духов или даже загробным миром, что способствует превращению в злого духа.
Поэтому, хотя аура Колина Илиада уже исчезла, он, сидящий в изодранных серебряных доспехах на верхних ступенях трона древнего бога, всё же услышал тихий зов Деррика. Он повернул голову, посмотрел на этого ещё не повзрослевшего полубога и с улыбкой сказал:
— По сравнению с предыдущими старейшинами, для меня и Ловии умереть здесь — это удача.
Услышав эти слова, Деррик открыл рот, желая что-то сказать, но почувствовал, как что-то тяжёлое сдавило ему грудь и перехватило горло.
Неподалёку Клейн поднял «Звёздный Посох», пытаясь воссоздать «Перезагрузку» Уилла Аусетина, чтобы спасти Колина Илиада. Однако, после нескольких неудачных попыток, способность, которую ему всё же удалось применить, не обратила события вспять. Вероятно, её эффект был значительно слабее оригинала и затрагивал «Уникальность» — ведь Амон явился лично.
Он уже мёртв, даже в марионетку не превратить. Остаётся только вариант со злым духом, но злых духов, сохранивших человечность, почти не существует. Даже «Тёмный Ангел» Сасрир не смог... Единственное исключение — троица «Красного Ангела» Медичи, но и то после того, как они покинули свою «территорию» и побывали в Порту Банси... Похоже, Глава не желает идти по этому пути... Для жителей Города Серебра превращение в злого духа — это несомненное проклятие… — Клейн мысленно вздохнул и отвёл взгляд, осматривая дворец Короля Великанов, с которого сошли тени.
Колин Илиад посмотрел в лицо Деррика и со вздохом произнёс:
— Когда ты вернёшься, то станешь членом «Совета шести».
— Я знаю, что для твоего возраста это очень тяжёлая ответственность, но каждый в Городе Серебра должен быть готов в любой момент взвалить на себя судьбу всех нас.
Деррик с силой кивнул и, шмыгнув носом, ответил:
— Да, господин Глава!
Колин Илиад одарил его доброй улыбкой:
— Не бойся, что тебя неправильно поймут. Я открою тебе одну тайну, которую во всём Городе Серебра знаем только я и Уэйт.
— Вернувшись, немедленно перескажи это Уэйту. Он поймёт, что смерть моя и Ловии не имеет к тебе отношения, иначе ты бы никак не мог узнать эту тайну от меня.
Сказав это, Колин Илиад поднял взгляд на Германа Спэрроу и слегка кивнул:
— С сегодняшнего дня все жители Города Серебра могут свободно обратиться в веру господина «Шута».
Деррик не выказал никакого волнения, лишь решительно кивнул в знак того, что понял.
Колин Илиад снова перевёл взгляд на него. Его лицо, на котором читалась явная усталость, стало строгим, а в глазах промелькнула горечь:
— Эта тайна связана со вторым запечатанным артефактом божественного уровня в нашем Городе Серебра.
— Он называется «Дар Земли».
Деррик вытер глаза рукавом и сосредоточенно слушал рассказ Главы.
Колин Илиад вздохнул и продолжил:
— Именно благодаря ему в окрестностях Города Серебра может расти чернолицая трава, что позволило нам не сгинуть окончательно в тёмные века…
Зрачки Деррика слегка расширились, и его скорбь немного утихла. Он хорошо помнил, что в учебниках по общей истории открытие чернолицей травы считалось ключевым поворотным моментом в истории Города Серебра. Считалось, что без этого безопасного и безвредного основного продукта питания Город Серебра давно бы превратился в рай для чудовищ.
В этот миг Деррик о многом задумался и наконец понял, почему грибы, данные ему мистером Миром, в Городе Серебра претерпели гигантские мутации, что отличалось от их первоначального описания.
Взгляд Колина Илиада скользнул по его лицу, и голос внезапно стал ниже:
— И именно из-за него мы несём на себе проклятую судьбу: только те, кто убит прямыми родственниками, не превращаются в ужасных злых духов.
— «Изобилие» имеет свою цену.
Выражение лица Деррика застыло.
Убийство родителей было незаживающей раной в его сердце. Он всегда винил в этом проклятии саму эту покинутую богами землю. Но теперь Глава говорил ему, что правда иная — проклятие исходило от пищи, которая позволяла им выжить!
Взгляд седовласого, утомлённого Колина Илиада затуманился. Казалось, он тоже вспомнил отца, мать, старшего брата, младшую сестру, первенца, младшего сына, дочь и старшего внука, которых убил собственными руками.
Его голос стал отстранённым:
— Ловия однажды сказала, что вдали от Города Серебра один павший в бою воин не превратился в злого духа.
— Я тогда не сказал ей, что это и есть правда, потому что «Дар Земли» покрывает очень большую территорию, и большинство умирающих не могут вовремя покинуть эту зону.
— Это тайна, которую знает лишь каждый Глава. Я так усердно исследовал и сражался в надежде, что те, кто придёт после, больше не будут страдать от этой боли.
Глава Города Серебра, в котором проступила явная старость, медленно выдохнул и, не давая Деррику возможности что-либо пообещать, словно что-то вспомнив, сказал:
— И ещё, сведениям о «Розе Искупления», записанным в том дворце, нельзя полностью доверять.
Хм? — Клейн прекратил осматривать окрестности. На лице Деррика отразилось лёгкое недоумение.
Колин Илиад низким голосом добавил:
— «Мать-Земля» не может быть королевой гигантов Омебеллой.
— Омебелла давно мертва. Её останки находятся в Городе Серебра. Они и есть «Дар Земли»…
Что… — от этих слов зрачки Клейна резко расширились, а по спине пробежал холодок.
Настоящая королева гигантов давно умерла в Городе Серебра и стала запечатанным артефактом. Тогда кто же нынешняя «Мать-Земля»?
В том тёмном «царстве», поросшем лунными цветами и ночной ванилью, меч сумеречного гиганта столкнулся с тяжёлой угольно-чёрной косой и застыл в воздухе.
Во тьме, почти полностью разрушенной предыдущей ожесточённой божественной битвой, время, казалось, остановилось. И гигант в ветхих доспехах, купающийся в сумерках, и человекоподобный волк в платье из звёзд, с шестью руками, — все, казалось, стали частью картины, застыв в своих позах.
Однако в спину сумеречного гиганта был вонзён тёмно-коричневый деревянный посох. Он безумно высасывал жизнь из божества, стремясь вернуть его в землю, в объятия матери.
Этот тёмно-коричневый посох держала в руках пышнотелая дама ростом с гиганта. Увядающие цветы, травы и грибы на её теле создавали картину поздней осени.
Сумеречный гигант медленно повернул голову и, посмотрев на даму, что одной рукой баюкала призрачного младенца, с болью произнёс:
— Ли… Ли… лит?
В этот момент «волк» в платье из звёзд с головой человеческой женщины тихо усмехнулся. Птицеподобное золотое украшение в его руке само вылетело и точно вонзилось в щель шлема сумеречного гиганта. Затем он бросил «багровую луну», которую держал в двух других руках, пышнотелой даме.
В следующую секунду тело сумеречного гиганта начало распадаться. Сгустки оранжево-красных сумерек прорвались сквозь спокойную тьму и вернулись в реальный мир.
Некоторые из них упали на поле боя, мгновенно убив бесчисленных солдат. Некоторые обрушили горные вершины, создав озеро, заставлявшее всё живое стареть. Некоторые слились с удачливыми существами, превратив их в безумных и могущественных монстров. А некоторые окутали Сумеречный зал за стенами Святого Милона, отчего застывший там оранжево-красный свет тут же погас…
В горах Амманды, у стен Тихой Церкви, «Богохульство» Суа и другие мифические существа, помогавшие ангелам Фейсака и Интиса в осаде, казалось, что-то почувствовали и одновременно прекратили бой.
На угольно-чёрном дереве с бесчисленными руками один за другим дёрнулись налитые кровью чёрно-белые глазные яблоки, после чего «Богохульство» Суа шагнул в пустоту и скрылся в Мире Духов.
В пригороде Баклунда, в неприметной маленькой часовне.
Благочестивый священник в простом белом одеянии с бородой цвета светлого золота открыл глаза. Его взгляд был чистым и невинным, как у ребёнка.
Он спокойно достал из-за пазухи флакон с золотистым зельем, открутил крышку и вылил содержимое себе в рот.
Война закончилась вот так.
Если бы Одри не видела это собственными глазами, не ощутила это на себе, она бы ни за что не поверила, что война может закончиться вот так.
Когда густая ночь поглотила оранжево-красные сумерки, а затем сама рассеялась, «Серебряный Рыцарь» перед ней, казалось, получил тяжёлый психологический удар. Даже восстановив силы, он больше не атаковал врага и, растерянно и несколько потрёпанно, отступил.
Как и этот «Серебряный Рыцарь», ангелы и святые из союзных армий Фейсака и Интиса один за другим бежали, а армия, костяк которой составляли Потусторонние, неудержимо распалась.
Однако полубоги, Потусторонние низших и средних Последовательностей и обычные солдаты с руэнской стороны не пытались преследовать врага, потому что они были так же сбиты с толку, растеряны и озадачены.
Одри вернулась в город и увидела, как уцелевшие жители Баклунда один за другим выходят из своих домов, из убежищ и других укрытий. Они ошеломлённо смотрели на сцену, напоминающую первобытный лес.
Они не радовались, не кричали и не изливали гнев проклятиями. Их лица были бесстрастны, а взгляды — пусты. Они не знали, почему бедствие внезапно закончилось.
Среди них были и те, кто когда-то получал помощь от благотворительного фонда, и те, чьи лица казались Одри знакомыми. Но их состояние не сильно отличалось от того, каким оно было, когда они стояли в очереди за едой.
Одри молча смотрела на эту сцену, возвращаясь в Район Императрицы, в свою виллу.
Она увидела, что её отец, мать, старший брат, дворецкий, слуги и горничные так же растерянно смотрят в окно, с тем же выражением лиц, что и у горожан на улице.
Неизвестно почему, в голове Одри внезапно всплыла фраза:
«Умирая, не знают, отчего; живя, не знают, для чего».
Сгусток оранжево-красных сумерек усмирил бурю, бушевавшую молниями, и погрузился в бездонный тёмно-синий океан, едва не накрыв «Рассвет».
«Королева Мистик» Бернадетт вовремя использовала другой свой запечатанный артефакт класса «0», и корабль избежал ужасной катастрофы.
Она слегка нахмурилась, словно что-то предчувствуя, но тут же расслабилась и позволила «Рассвету» продолжить путь по небезопасному маршруту, сражаясь с ветрами, гигантскими волнами, молниями, морскими чудовищами и прочими опасностями.
В кромешной тьме взгляд Бернадетт, казалось, проникал сквозь все преграды, видя свет, к которому она стремилась.
Сколько бы ни было препятствий, она не перестанет к нему приближаться.
Во Дворце Короля Великанов, на ступенях, залитых оранжево-красным светом.
Рассказав тайну, Колин Илиад обратился к Деррику:
— Иди, открой ту дверь. Я хочу увидеть, как выглядит солнце снаружи…
— Угу! — глаза Деррика снова покраснели. Он крепко сжал губы и встал.
Он опустил свой гигантский молот и под ободряющим взглядом Клейна уверенно обошёл железно-чёрный трон, подойдя к серо-голубым вратам, на которых была изображена сцена сумерек.
Деррик смотрел на них секунду, затем наклонился, упёрся руками по обе стороны от щели и, напрягая мускулы, с силой толкнул.
В этот миг ему показалось, что он видит своего отца и мать, видит погибших товарищей — Джошуа, Антирну и других, видит Ловию в её чёрном с фиолетовым узором одеянии и седовласого Колина Илиада.
Они стояли рядом с ним, положив руки на врата, и толкали их вместе с ним.
Капли воды скатывались по лицу Деррика. Тяжёлый скрежет раздался у него в ушах.
Появилась щель, и внутрь хлынул золотой солнечный свет.
Щель становилась всё шире, и перед глазами Деррика, перед глазами Колина Илиада, постепенно предстало море, сверкающее золотом.
Увидев эту картину, купаясь в тёплом солнечном свете, Колин Илиад, чьё тело медленно «испарялось», слегка улыбнулся — улыбкой, лишённой всякой тени, полной смутной тоски.
Свет — вот смысл всего.
(Конец шестой части)