В центре первобытного острова, в гробнице «Чёрного Императора».

Проводив Бернадетт, Розель не сразу погрузился в сон. Он медленно поднял голову и снова взглянул в бесконечную высь.

Клейн, находившийся над серым туманом, беззвучно вздохнул, отложил «Звёздный Посох», взял бумажную фигурку и встряхнул её.

Хлоп! Бумажная фигурка стремительно уплотнилась, раздулась и влетела в полупрозрачный вихрь, состоящий из иллюзорных таинственных символов рядом с троном «Шута».

Хотя Бернадетт была перенесена на край первобытного острова, и Клейн больше не мог видеть происходящее в гробнице «Чёрного Императора» через точку света её молитвы, он мог поддерживать связь с императором благодаря символу «Шута», который слился с фигурой Розеля.

Пройдя сквозь медленно вращающийся вихрь, бумажная фигурка опустилась в тускло освещённую, с неизвестным источником света, гробницу и перед центральным возвышением превратилась в человека.

У этого человека были чёрные волосы и карие глаза, он чем-то напоминал Германа Спэрроу, но его черты были не такими резкими, линии лица — не такими глубокими, а вид — не таким холодным. Лицо его тоже несколько отличалось, а на подбородке и животе виднелся небольшой жирок — следствие социальной жизни. Это был Клейн в своём первоначальном облике Чжоу Минжуя, тот самый Чжоу Минжуй, что висел в «Замке Сефиры» и несколько тысяч лет был «соседом» Розеля-Хуан Тао-Густава.

Розель ничуть не удивился его появлению. Опершись ладонью о подлокотник, он слегка наклонился вперёд и посмотрел на него:

— Ты пришёл.

— Я пришёл, — едва заметно кивнул Клейн.

— Тебе не следовало приходить, — вздохнул Розель.

— Но я уже пришёл, — очень естественно подхватил шутку Клейн.

Розель окончательно убедился в происхождении этого человека. Выпрямившись, он тихо рассмеялся:

— Хотел было спросить, откуда ты родом, чтобы понять, стоит ли проявлять региональную дискриминацию, но потом подумал, что в этом нет необходимости. Мы оба — бедолаги не из этой эпохи, лишившиеся родины.

Не дожидаясь ответа Клейна, император понизил голос и спросил:

— Ты знаешь правду о конце света?

— Знаю, — кивнул Клейн.

Розель продолжил:

— Ты знаешь, что это Земля?

— Да, — спокойно ответил Клейн.

Услышав это, Розель усмехнулся с ноткой самоиронии:

— Ты узнал так рано. Я же окончательно осмелился в это поверить, только когда поднялся на Луну и увидел с высоты истинный облик этой планеты.

Тут император вздохнул:

— На Луне было так странно. Я отчётливо чувствовал ужас, но ни на мгновение не задумался о том, что могу быть осквернён. И становился всё более радикальным, всё более экстремальным.

— Впрочем, иногда я приходил в себя благодаря мнению окружающих, но в таком состоянии не решался вести дневник, боясь выдать тайны и упустить последний шанс.

— В конце концов, я решил, используя все предыдущие наработки, перейти на Путь «Чёрного Императора». И не только потому, что приближался конец света, и лишь Последовательность 0 могла защитить тех, кого я хотел защитить, увести их на другие планеты в бескрайней вселенной и, используя соответствующие полномочия, воссоздать на пустынных и мёртвых землях порядок, пригодный для выживания людей. Чудо «воскрешения» «Чёрного Императора» дало мне надежду избавиться от осквернения.

— Стоило мне стать «Чёрным Императором» Последовательности 0 и впасть в полубезумие, а затем быть по-настоящему убитым, как я получил бы шанс воскреснуть в гробнице или в астральном мире. В этот момент ко мне вернулись бы чистая «Уникальность» и три Потусторонние Черты Последовательности 1, без малейшего осквернения, без неудержимого безумия.

— Кстати говоря, «Вечное Палящее Солнце» и «Бог Пара и Машин» в некоторой степени тоже были мной использованы.

— Однако ужас Древних превзошёл мои ожидания. Вместе с моим воскрешением возродилось и осквернение... Возможно, только Древний может противостоять Древнему.

— Мне пришлось прервать процесс воскрешения и влачить существование в таком состоянии в этой последней гробнице, чтобы не дать тому Древнему родиться в реальном мире через моё тело. Это привело бы к разрушительной катастрофе.

Клейн, основываясь на ранее полученной информации и только что произошедших событиях, уже имел некоторые догадки о состоянии императора Розеля. Поэтому он ничуть не удивился и спокойно ответил:

— Внешний Бог, осквернивший тебя, зовётся «Падшая Матерь-Богиня». Он ввёл в заблуждение немало последователей под личиной «Изначальной Луны».

Черты лица Розеля, едва различимые на его лице, слегка изменились.

Он помолчал несколько секунд и сказал:

— Я знаю об «Изначальной Луне», но не знал, что её истинное имя — «Падшая Матерь-Богиня».

— Сейчас, вспоминая, я понимаю, что то, как я обнаружил просьбу о помощи от «Господина Двери», возможно, не было случайностью...

Услышав эти слова, Клейн внутренне содрогнулся. Он мгновенно вспомнил всё, что видел на острове, и уже предчувствовал, что хочет сказать император Розель.

Розель с усмешкой вздохнул:

— Главной моей проблемой в первой половине жизни была излишняя самоуверенность. У меня всегда было чувство, что я могу в любой момент перезагрузиться и начать всё сначала, поэтому я недостаточно внимательно относился к деталям.

— Когда-то Грин был осквернён странной силой на этом острове, а после смерти вернулся сюда и возродился. Разве это не было влиянием «Изначальной Луны»? После этого я провёл всевозможные проверки, совершил соответствующие ритуалы очищения и решил, что со мной всё в порядке. Но на самом деле, возможно, уже в тот момент судьба сделала небольшой поворот, и это привело к тому, что я позже «случайно» встретил «Господина Двери», и Он шаг за шагом завёл меня на Луну...

— В этом нельзя винить «Господина Двери». Его состояние, возможно, ещё хуже, чем моё сейчас.

Император имеет в виду, что с того момента, как он обнаружил этот первобытный остров, за ним уже наблюдала «Падшая Матерь-Богиня»? Клейн вздохнул:

— Кто мог тогда подумать, что всё настолько серьёзно?

До Последовательности 2 само знание о «звёздном небе» и Древних несло в себе ужасное осквернение. А не зная этого, при столкновении с определёнными ситуациями невозможно было точно оценить серьёзность проблемы и понять, какие меры нужно предпринять впоследствии. Это привело к тому, что Розель стал считать этот первобытный остров своей секретной базой и не рассказал о произошедшем здесь тем, кто имел право знать о Внешних Богах, Древних и «звёздном небе».

— Да, — сказал Розель, словно с облегчением от того, что совершил ошибку, которую совершил бы почти каждый.

Он продолжил:

— В той древней тайной организации тоже почти не говорили о Древних и Внешних Богах.

Тут Розель сделал паузу:

— Ты, должно быть, читал мой дневник и знаешь, что «древняя тайная организация» — это иносказание.

Клейн кивнул:

— Я знаю, о какой организации идёт речь. Не думал, что даже достигнув уровня Последовательности 0, ты не осмелишься произнести её название.

— Мне всегда казалось, что Он не так прост и, возможно, знает о Внешних Богах то, чего мы и представить себе не можем. Так что лучше быть осторожнее, ведь я сейчас не являюсь полноценным божеством Последовательности 0, — коротко пояснил Розель, и его едва различимые брови внезапно сошлись на переносице. — Сколько дневников ты прочитал?

Если бы атмосфера не была такой гнетущей и печальной, Клейн непременно бы съязвил в ответ: «А вкус Демонессы и вправду неплох», чтобы поддразнить своего земляка Розеля.

В итоге он лишь спокойно ответил:

— Много.

Произнеся эти два слова, он небрежно добавил:

— Я также собрал несколько «Богохульных Карт».

— Какие именно? — тут же спросил Розель.

Клейн, находясь над серым туманом, сохранил невозмутимое выражение лица у своей бумажной марионетки и ровным тоном произнёс:

— «Чёрный Император», «Тиран», «Красный Жрец» и «Шут».

— Фух... — выдохнул Розель, и его нахмуренные брови расслабились. — Хорошо, что не «Демонесса», «Луна» и «Мать».

Ты сам об этом заговорил... Клейн ничего не ответил, просто глядя на императора.

Розель, сказав это, спохватился и, кашлянув, поспешно добавил:

— Мы же оба смотрели стримы, так что должны понимать, насколько это нормально...

Говоря это, он снова кашлянул и, вздохнув, сменил тему:

— Какого ты Пути?

— Провидца, — лаконично ответил Клейн.

Розель замолчал. Лишь спустя несколько секунд он сказал:

— Жаль. Если бы мы оба были в нормальном состоянии, сейчас ты бы достал из пелены истории большой экран, игровую приставку, и мы бы болтали, играя. Вот это настоящая мужская романтика.

Жаль, электричества нет, тебе пришлось бы его изобретать... Клейн не стал произносить свои мысли вслух, а лишь сказал с прежней интонацией:

— Надеюсь, такой день настанет.

Затем он перевёл разговор в серьёзное русло:

— Мне очень интересно, почему сделанные тобой «Богохульные Карты» не могут найти даже боги? Такой уровень защиты от гаданий и пророчеств поражает.

Розель тут же усмехнулся:

— Потому что знание приносит силу, а сила, в свою очередь, дарует знание. Таковы полномочия «Императора Знаний».

— Когда я наделил силой формулы зелий всех двадцати двух Путей, они, естественно, породили силу схождения Потусторонних Черт и обрели определённую защиту от гаданий и пророчеств.

— Затем, используя...

Говоря это, Розель внезапно замолчал, словно осознав какую-то проблему.

Спустя секунду-другую он произнёс несколько растерянным голосом:

— Я создал «Богохульные Карты» за год до ритуала «Чёрного Императора». В то время я уже был осквернён «Изначальной Луной», хотя большую часть времени и не осознавал этого.

— Почему же эти двадцать две карты не могут найти даже боги?

Этот вопрос заставил Клейна, находившегося над серым туманом, напрячься. По его спине снова пробежал лёгкий холодок.

Не дожидаясь, пока он успеет ответить через свою бумажную марионетку, Розель внезапно повысил голос, в котором послышался невыразимый ужас:

— Не собирай все двадцать две карты!

— Остерегайся карты «Мать»!

Эти слова эхом разнеслись по мрачной гробнице «Чёрного Императора», долго не затихая.