— У меня нет ни причин, ни лишнего времени, чтобы обременять тебя, да и я слишком ленив для этого.

— ……

— Утомительно притворяться мусором, а играть с тобой — ещё утомительнее. Даже подшучивать над тобой — и то обуза.

Что он делает сейчас, если не подшучивает над ней… На-Юль бессознательно вздохнула, в то время как Си-Джин игриво схватил её за щеки, надутые от обиды. Он помял её лицо, придавая ему смешное выражение, и, словно оценивая результат, пробормотал:

— Если я буду играть с тобой, мне кажется, ты будешь преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

— Я? С чего бы это.

— Неужели?

— Как будто мне больше заняться нечем. Я не буду проявлять интереса, даже к тому, чем ты занимаешься по жизни.

Она выпалила эти слова, как искусственный интеллект, читающий книгу. Иногда излишняя искренность звучит как лицемерие. Пытаясь передать искренность, она вместо этого наполнила свой голос полным её отсутствием…

— Ты уверена, что не захочешь со мной поквитаться?

— Прежде всего, для вас, господин Президент, невозможно играть со мной. Потому что я совсем не из тех, кто цепляется за людей. Даже если они поступят со мной подло, я забуду об этом спустя какое-то время.

— То есть ты хочешь сказать, что я могу играть с тобой столько, сколько захочу?

— Клянусь, эти твои логические скачки…

С измученным видом На-Юль вырвала голову из рук Си-Джина. Он пожал плечами.

— Что бы ты делала, если бы я решил поиграть с тобой? И если бы ты беспомощно влюбилась в меня сама?

На-Юль чуть не выплюнула, что страх перед таким исходом — это именно то, что определяет её нынешнее поведение, но она заставила себя промолчать и одарила его холодным взглядом. Губы Си-Джина шевельнулись на его спокойном, сосредоточенном лице.

— Но если ты так влюбишься в меня, ты уже не сможешь из этого выбраться.

Несмотря на то, что он увлекся такой ерундой, его тон был совершенно безразличным. На-Юль фыркнула.

— О ком ты говоришь? О ком! Кто бы в кого влюбился и кто бы с кем играл!

— Разумеется, последствия тоже были бы нешуточными.

— Я беззаботный человек. Честно.

— Бесспорно.

— Но это не значит, что ты можешь вести себя грязно или небрежно бросаться на меня.

Всё ещё сохраняя несомненно сосредоточенное выражение лица, его взгляд на её лице ощущался странно неловко. На-Юль оттолкнула его голову ладонью и села. Она прикрыла свои обнаженные груди простыней и, заметив одежду, которую в какой-то момент положили на стол, собралась встать.

— Я тебе не верю.

Разве это можно говорить человеку, с которым спишь уже вторые сутки подряд…

— …Я, в общем-то, тоже не особо верю вам, господин Президент.

— Очевидно, если я буду скверно обращаться с тобой, будут какие-то последствия.

— Начнем с того, что единственное, с чем тебе не следовало бы обращаться скверно, — это твой дружок внизу. Возможно, тебе стоит задуматься об этом в первую очередь…

— Вот поэтому я и не могу играть с тобой.

— …Разве твой вывод не ненормален?

Это было совершенно эгоцентричное обещание не делать ничего плохого только для того, чтобы предотвратить любые последствия, с которыми ему пришлось бы иметь дело.

— Из уважения к моей эгоцентричной и привередливой натуре, успокойся, давай наслаждаться.

— Ни одно слово не подходит тебе лучше, чем «эгоцентричный и привередливый», но ты уже…

Слова На-Юль говорили сами за себя, когда она посмотрела на место, где они предавались безумствам.

— Пока ничего плохого не случилось. Главное — что будет дальше.

— …Думаю, всё пошло не так ещё давно, с той самой ночи в вашем кабинете, господин Президент.

— Но ты же не хочешь это исправлять, верно?

— ……

То, что доставляет удовольствие, и то, что правильно или неправильно, — это совершенно разные вещи, не так ли? Учитывая, что вся его жизнь, казалось, была распланирована строгими правилами, как этот человек может безответственно подразумевать, что «раз сексом заниматься приятно, значит, этого достаточно»!

— Как ты и сказала, нам просто нужно не переходить черту.

— ……

— Пока всё не идет не так. И пока мы не делаем ничего дурного.

На-Юль посмотрела на Си-Джина с едва заметным подавленным выражением. Его жесткие черные глаза пристально смотрели на неё. Его взгляд излучал очень неприятную мягкость, как будто он пытался раскопать ту яму, которая едва была засыпана, одновременно глубоко успокаивая её.

— У меня нет намерений встречаться с тобой. И с любой другой женщиной тоже.

— ……

— С сексом было то же самое. И впредь будет так же. За исключением того, что я занимаюсь сексом с тобой.

— Потому что это скучно и у тебя нет времени, — тихо пробормотала На-Юль, словно услышала достаточно, чтобы уловить суть. Услышав её ровный тон, в котором даже не слышалось сарказма, Си-Джин небрежно пожал плечами.

— Думаю, это тебя очень успокоит.

Гарантия того, что ты будешь заниматься сексом только со мной, несмотря на то, что не хочешь встречаться? На-Юль молча отбросила мрачные мысли, роящиеся в голове. Также было правдой то, что она почувствовала облегчение. Пока она не создает проблем сама себе.

— Я не буду играть с тобой.

— Если вы думаете, что это что-то значит для меня, вы ошибаетесь, господин Президент. У меня нет причин быть спокойной из-за этого и…

— И всё же.

— ……

Мужчина, из-за которого ей не придется беспокоиться, что он будет играть с другими людьми. Но в то же время мужчина, который не обязан быть ей верен. Вот такой, просто своего рода неоднозначный мужчина.

…Беспокоиться?

Почему я должна беспокоиться?

Тело На-Юль задрожало, будто она внезапно испугалась.

Если она прокрутит в голове то, что сказал Си-Джин, она услышит лишь то, что она удобна. И поэтому ей, скорее, следует чувствовать себя спокойно.

Она тоже выбрала удобство. Полностью измотанная им, когда между ними ничего не было, она увлеклась простой мыслью, что достаточно даже быть с ним в физической близости, достаточно быть слегка удовлетворенной тем, что просто весело проводишь время, достаточно, чтобы не беспокоиться о деталях… С этой ужасающей саморефлексией На-Юль положила конец своим внутренним терзаниям. Как всегда, умеренность — правильный выбор.

И всё же горький привкус остался. А вместе с ним бесследно исчезло необъяснимое чувство возбуждения от того, что они занимаются любовью в этом крайне приватном пространстве и впервые просыпаются в его постели.

Соблазнительные губы Си-Джина вонзились в ложбинку её ключицы. Горечь не проходила. Их было двое, но она чувствовала себя одинокой. Словно те уродливые и одинокие слова, которые вечно твердил Сан-Хун и которые она ненавидела слышать.

Глава 17 — Понедельник, 8:50 утра.

— Ну и как?

— Что?

— В пятницу вечером.

— А…

На-Юль на мгновение опешила от неожиданного вопроса. Неведение на лице Хи-Джон удвоило дискомфорт. Или, точнее, это было лицо типа: «Я ничего не знаю о том, что произошло, но я знаю всё о твоей ситуации».

— Вы же пошли на третий раунд, да? Ты хорошо пьешь, а Сын-Джэ может вливать в себя галлонами!

— Я даже на первый не смогла пойти.

— Что? Почему? — спросила Хи-Джон с широко открытыми глазами.

Подозривая, что Хи-Джон начнет выпытывать её не имеющие отношения к делу дела с Си-Джином, На-Юль начала крутить кнопки кофемашины, избегая зрительного контакта. Совершенно бессмысленно, так как американо Хи-Джон уже капал в чашку.

— Потому что внезапно возникло кое-что срочное.

— Что такое, что такое? И почему ты так выглядишь? — с восторгом настаивала Хи-Джон, ухватившись за возможность. На-Юль никогда не считала Хи-Джон любопытной, но откуда ей было знать, насколько ценны офисные сплетни для умов, уставших от утомительной работы?

— Просто личное.

— С Сын-Джэ?

— Нет, моё.