— Летописцы всегда испытывают искушение приписать великие неудачи единственному поворотному моменту, выявленному недостатку или проявленной вражеской добродетели. Это упрощение истории игнорирует более суровую истину всех великих предприятий: в конце концов, хотя все лидеры являются капитанами корабля, они не управляют ни ветром, ни приливом. Неудача и победа — это совокупность выборов, малых и великих, сформированных перспективами множества людей, делающих их. — Выдержка из «Крушение Империи или Призыв к реформе Высшего Собрания», принцесса Элиза Саламанская

Врата фей открылись в полумиле от окраины Дормера, и именно там две тысячи легионеров Пятнадцатого разбили лагерь. Нам потребовалась неделя марша через Аркадию, чтобы пересечь то, что было, по сути, всей шириной Кэллоу — и ни одного фейри в поле зрения. Я пока только начинала понимать, что означало для войны на Калернии то благо, которое я получила от королевской семьи фейри. До сих пор я использовала волшебные врата лишь для того, чтобы быстрее передвигаться в пределах Кэллоу, но в моей власти было много большее — с Иерофантом, который укажет мне путь, я вполне могла бы собрать армию в Марчфорде и выставить её перед столицей Принципата, ощетинившейся сталью.

Содержать армию посреди вражеской территории, не прибегая к бандитизму, было бы почти невозможно, но какое теперь это имело значение? Я могла бы уйти тем же путем, каким пришла, когда у меня закончатся припасы. Если бы Долины Красного Цветка можно было удержать в руках Империи, я могла бы безнаказанно нанести удар по территории Принципата, в то время как армия Первого Принца застряла в осаде одной из самых сильно укреплённых границ на континенте.

Этого было достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть. Прецеденты такого могущества, которым я обладала как последняя герцогиня Зимы, были: и злодеи, и герои, которые демонстрировали столь же великую способность к разрушению. Но врата? Я не могла припомнить ни одного.

Пятнадцатый вернулся в середине утра в Творение, и я, не теряя времени, договорилась с генералом Истрид. Мать Верес всегда была моей любимицей среди командиров праэси в Кэллоу. Через несколько минут после нашей первой встречи, два года назад, она высказала мнение, что губернатор Мазус нуждался в хорошей трёпке. Это был отличный способ заработать моё одобрение. Она была не очень похожа на свою дочь, если не считать грубых манер, которые были так распространены среди орков. Во всяком случае, она напомнила мне Наука — или наоборот, поскольку я познакомилась с ней первой. Она выехала мне навстречу на одном из огромных волков, которых её народ использовал в качестве верховых животных, встретив меня на полпути к Холдену. Она оказала тёплый приём, хотя и не без некоторого ворчания.

— Ты отправила нас через всю страну от настоящего боя, Оруженосец, — прорычала она, похлопав меня по спине.

До того, как я украла свою мантию, Именованная или нет, от этотого дружеского жеста меня тряхнуло бы. Эта женщина всё ещё обладала свирепой силой несмотря на то, что ей было за пятьдесят.

— Мне нужно было, чтобы вы направили их ко мне, генерал, — ответила я. — В противном случае фронт перекинулся бы на юг, и не было никакой возможности вернуть этого джинна обратно в лампу, если бы он вырвался на свободу.

— Разоряющая говорит то же самое, — проворчала генерал Истрид, явно недовольная. — Настоящий позор. Теперь, учитывая тот мир, которым ты заткнула им глотки, я никогда не смогу хорошенько разобраться с фейри, — сокрушалась она. — Спасибо, хоть получим поворот в танце с Демонистом.

— Не скажу, что она более опасна, чем пара буквальных богов, — сказала я, — но нас ждёт тяжёлый месяц. Ты слышала о некромантическом ритуале?

Точная природа Стоячей Воды находилась под имперской печатью, поэтому официальная версия заключалась в том, что Акуа использовала какой-то древний ритуал, чтобы превратить весь город в нежить. Учитывая множество ужасов, которые дремлют в Пустоши, никто не задавался этим вопросом слишком сильно, но я понимала, что это только вопрос времени, когда правда просочится наружу.

— Они должны быть первоклассной нежитью, верно? — прорычала она. — Это впечатляет. Скелеты и зомби нуждаются в некроманте, направляющем их, чтобы представлять угрозу, но сто тысяч кровавых вурдалаков — это не то, над чем можно насмехаться.

— Мой заклинатель утверждает, что они ближе к типу нежити, которую Мёртвый Король использует в качестве офицеров, — объяснила я ей. — Мы называем их упырями.

— Высокородной дурочке следовало бы уделять больше внимания урокам истории, — рассмеялась орчиха. — Мы доказали, что мертвецы и домашние войска не могут сравниться со сталью Легиона, когда посадили Императрицу на трон.

Я чувствовала, что в этом была доля правды, но также и опасное заблуждение. Насколько я знала, во время гражданской войны в Праэс не было ни одной битвы такого масштаба, как та, что маячила впереди. По нашим оценкам, под командованием Акуа было по меньшей мере сто тысяч смертных и шесть тысяч живых, а силы, которые я собирала, составляли чуть более шестидесяти тысяч. Даже во времена Завоевания армии такого размера не были выставлены на одном театре военных действий, и на то были веские причины.

Задача накормить и вооружить такое количество людей должна была испарить по меньшей мере половину имперской казны, и последствия, вероятно, превратят кусок житницы Империи в пустошь. Не зря народы воевали небольшими отрядами, даже если могли собрать великие. Поездка в Холден была потрачена на рассказ об Аркадской кампании по требованию генерала, пока я не встала на совет с двумя другими генералами в городе. Орим Мрачный и генерал Разоряющая были значительно менее дружелюбны в манерах, хотя на самом деле никогда не были невежливы. У Разоряющей действительно был этот резкий гоблинский сардонический оборот речи, но она воздержалась от словесного дёргания меня за косички, как это было при нашей первой встрече.

С тех пор мои возможности значительно выросли.

Генерал Истрид начала подготовку к походу в тот момент, когда мои маги увидели её, и я была рада услышать, что двенадцать тысяч легионеров будут готовы выступить на рассвете. Было определённое удовольствие работать с ветеранами, знающими толк в войне. Офицеры Пятнадцатого добивались своего, но мой легион ещё не был хорошо отлаженной машиной. Я знала, что отчасти это было на моей совести. Даже после жестоких потерь, которые мы понесли в Аркадии и Дормере, Пятнадцатый оставался вдвое больше любого другого легиона и испытывал острую нехватку магов.

Было мало месяцев, когда я не благодарила Богов за то, что они даровали мне и Крысу, и склонность не слишком пристально следить за тем, как он снабжал нас продовольствием. Даже Верес перестала хлопать его по пальцам, когда он немного нарушал правила, используя тот факт, что я фактически подкупила Гильдию Контрабандистов в качестве предлога, чтобы умыть руки. По её словам, имперскому генералу не пристало вмешиваться в гражданские дела. Довольно иронично, учитывая, что маршал Значимая раньше управляла Денье через губернатора, но теоретически это должно было быть правдой.

Я вернулась в лагерь за пару колоколов до захода солнца, отказавшись от предложения крыши над головой в городе в пользу того, чтобы остаться со своими людьми. Я всё ещё обдумывала разговор, который состоялся у меня с Верес перед отъездом. Что Хун приняла правильное решение, даже если это привело одного из немногих людей, которых я считала другом, одной ногой к могиле. Даже если это привело к тому, что Висельники были практически уничтожены. Легат огров была единственным из моих старших офицеров, с кем я никогда по-настоящему не общалась.

Надо сказать, я не делала из этого особой тайны. Когда я впервые перешла дорогу Императрице, возродив рыцарский орден, она не была одной из тех людей, которых я собрала, чтобы рассказать. Гончая тогда тоже возражала, хотя я отвергла её слова, сказав, что не доверяю ей так, как другим. Наук, мрачно вспомнила я, был тем самым примером, который я использовала. Теперь я подумала, что это могло быть ошибкой. Явно держа Хун подальше от моего «внутреннего круга», хотя она была вторым по старшинству офицером в Пятнадцатом, я создавала самоисполняющееся пророчество. По моему опыту, доверие, оказанное безвозмездно, было способом расположить людей к себе. Заставляющим их захотеть оправдать это доверие. Я никогда не пыталась сделать это с легатом.

Однако, возможно, ещё не поздно исправить эту ошибку. Я призналась себе, что мне всё ещё не нравилось её решение. Но это была неприязнь, вызванная личными причинами. У меня нет монополии на безжалостность, применяемую для спасения жизней. Я вырастила Пятнадцатый из людей, которых знала, с которыми разделяла трудности, и они с самого начала пользовались моим доверием. Хакрам, Наук, Крыса, Мастерящая, Разбойник. Даже Верес и Айша, которые были противниками в колледже, но которых я уважала. Хун была привлечена по слову Гончей, и поэтому её никогда полностью не принимали в этот круг.

Это было частью более серьёзной ошибки в моих действиях, от которой Императрица уже предостерегала меня: я редко давала власть тем, кого лично не знала и не любила. Показательно, что Энн Кендал и Верес были, соответственно, действующим правителем Кэллоу и командующей крупнейшими военными силами в его пределах. Но я не могла продолжать в том же духе, если хотела, чтобы моя родина когда-нибудь выбралась из ямы. Какими бы искусными ни были те немногие, кому я полностью доверяла, их было недостаточно, чтобы сформировать правящий класс целого королевства.

Я вытряхнула себя из этих мыслей и отправилась на поиски Хун вместо того, чтобы продолжать спускаться по спирали оправданий и взаимных обвинений. Огрихи не было с её офицерами. Я нашла её на краю лагеря, приютившуюся между двумя невысокими холмами и стоящую на коленях на земле. Даже в таком положении она возвышалась надо мной на несколько футов. Я остановилась на расстоянии, но, когда увидела, как шевелятся её губы, обострила слух, чтобы прислушаться. У меня было обычное пренебрежение к частной жизни других людей ещё до того, как я начала нанимать шпионов. Наливая вино в деревянную чашу, она пробормотала себе под нос.

— О Безликие Боги, я благодарю вас, — молилась легат. — За то, что я выжила при переправе и нашла убежище, за то, что разорвала цепи людей.

Разломив маленькую буханку чёрного хлеба пальцами, большими, как сосиски, Хун раздавила её в крошки, которые рассыпала рядом с миской. Выжила при переправе. Я знала, что огры не были уроженцами Калернии. Они были привезены в качестве рабов миезанами и в конечном итоге присоединились к Империи Ужаса, когда первая Пагубная основала её, в обмен на землю для жизни.

— Ни бедная, ни богатая, ни свободная, ни связанная, — пробормотала она. — За обещание, данное нашим предкам, я предлагаю хлеб и вино.

Мои брови нахмурились, когда я увидела, как крошки сгнили, а вино превратилось в уксус. Хун не была магом. Огров магов в принципе не бывало, они не могли родиться с таким даром. То, что я увидела, было ближе всего к чудесным силам, которыми обладали священники, что я видела на стороне Империи. Я знала, что в Империи были культы, которые приносили жертвы Богам Внизу в обмен на силы, но я никогда раньше не видела, чтобы Боги Преисподних протягивали руку к Творению.

На это было страшно смотреть, каким бы лёгким ни было их прикосновение. Напоминание о том, что на нас смотрит не одна сторона старой войны. Огриха вылила содержимое миски на траву и вытерла руки, подобрав пустой бурдюк с вином, прежде чем подняться на ноги. Она, казалось, совсем не удивилась, увидев меня. Чутьё огров, насколько я знала, не превосходило человеческое. Возможно, она просто ждала меня. Добравшись до меня за несколько шагов, Хун склонила свой массивный торс в поклоне.

— Леди Оруженосец, — сказала она.

— Легат, — ответила я. — Не думала, что ты набожна.

Её лицо никак не отреагировало, ни раздражённо, ни весело.

— Я не праэси, — сказала она. — У моего народа свои обычаи.

— Я заметила, — сказала я. — Вынуждена признать некоторое невежество в этом вопросе, об ограх написано не так много книг, как об орках и гоблинах.

Хун спокойно изучала меня.

— Нас недостаточно много, чтобы заслужить внимание учёных, — сказала она. — Вы ищете отчёты, мэм? Я дала указание своим командирам подготовить их, но я помню детали, если вы предпочитаете, чтобы они были озвучены.

— Нет, твои офицеры уже ввели меня в курс дела, — неловко помялась я. — Они, э-э, довольно скрупулёзны, их склонность к точности сократит рабочую нагрузку Крысы на несколько часов, когда мы соединимся.

— Я уверена, что ваша похвала обрадует их, — сказала огриха. — Как я могу служить?

Я, честно говоря, не была уверена, вежливо ли она меня отстраняет или нет. Были некоторые люди, которые заискивали передо мной, когда был основан Пятнадцатый, до того, как Верес вошла в него, распахнув дверь с ноги. Однако даже после этого люди редко не пользовались возможностью поговорить со мной, когда могли. Я оставила решать вопросы продвижения по службе Гончей, не вмешиваясь, но я до сих пор была одним из десяти самых влиятельных людей в Империи. Я была в растерянности, не зная, как поступить с тем, что это было. Я задавалась вопросом, чувствовала ли Императрица то же самое, когда она вызвала меня в Башню на аудиенцию, а я тупо отмахнулась от светской беседы.

— Посиди со мной немного, — наконец сказала я. — Если у тебя нет неотложных дел.

— Я могу уделить вам немного времени, — сказала Хун, её тон не намекал ни на неудовольствие, ни на ожидание.

В итоге я спустила ноги вниз по склону, думая о том, как нелепо мы выглядим со стороны. Даже с моей броней, из-за которой я кажусь больше, потребовалось бы десять таких, как я, вместе взятых, чтобы хотя бы отдаленно соперничать с легатом в массе. Я провела рукой по волосам, размышляя, как именно мне поступить. С другими было проще.

— Должны ли мы пересмотреть командные решения, которые я приняла в Дормере, миледи? — вмешалась она в ход моих мыслей.

Ах. Она уловила это, не так ли? Трудно скрывать недовольство, когда моё буквально понижало температуру.

— Нет, — сказала я. — Мне было указано, что мои возражения были личными. Возможно, детскими. Я приношу извинения за то, как я себя вела.

— Вы не были невежливы или непрофессиональны, — сказала легат. — Даже если бы были, вы Именованная. Это ваша прерогатива — говорить так, как вы хотите.

— Это не значит, что я должна, — ответила я. — Так что всё равно прими извинения.

— Здесь нечего прощать, — спокойно сказала Хун. — Было ли что-нибудь ещё?

Я повернулась к ней и изучила её лицо. Было что-то звериное во внешности огров, в том, как их черты были немного шире, чем у людей, если бы они были того же размера. Из-за этого они выглядели немного медлительными, но в этих глубоких и тёмных глазах, встретившихся с моими, не было ничего заторможенного.

— Я тебе не очень нравлюсь, да, Хун? — спросила я.

Лицо огрихи окаменело.

— Я офицер Легионов Ужаса под вашим командованием, — сказала она. — Если моё поведение каким-либо образом оскорбило вас, я приношу извинения и готова к любому наказанию, которое вы сочтёте нужным.

«Кэтрин Обретённая, — с грустью подумала я, — очаровашка года».

— Это не преступление — не любить меня, — сказала я. — И я не обижаюсь. Честно говоря, я удивлена тем, как хорошо я ладила с окружающими меня людьми. Я точно не была самой популярной девочкой в приюте.

— Вы ученица Повелителя Падали, названная Её Ужасным Величеством вице-королевой Кэллоу, — деревянным голосом продолжила огриха. — Хвала вам.

— Меня не очень интересуют похвалы, — сказала я. — Но я хотела бы знать, в чём… дело.

Я неопределённо махнула рукой. В её глазах промелькнуло раздражение, но я не могла назвать это победой. Это было слишком мелко. То раздражение, которое ты испытывал из-за мухи, жужжащей у тебя в ухе, не то, что я могла бы использовать, чтобы преодолеть её молчание.

— Мэм, я ваша подчинённая, — сказала Хун. — В этом нет необходимости.

И в этом была суть всего этого, не так ли? Я не считала своих людей подчинёнными, или, по крайней мере, не только ими. Это были люди, с которыми я пила и смеялась, люди, с которыми я делила огонь. Этого стало меньше с тех пор, как я начала собирать вокруг себя Именованных, это правда. Но я не позволяла этим отношениям закончиться.

— Я требую от своих офицеров большего, чем другие от своих, — сказала я. — И давать тоже стараюсь больше.

— Мы, — прямо сказала огриха, — не равны. Вы обладаете властью над жизнью и смертью каждого в Империи, за исключением немногих избранных. Это притворство, миледи, утомительно.

— Итак, речь идёт о власти, — сказала я.

Легат испустила тяжкий вздох. Я была почти уверена, что одно из её легких было размером с весь мой торс.

«Надо было сделать это, когда было темно, — полусерьёзно размышляла я. — Кажется, так работает лучше».

— Это приказ? — спросила Хун.

Я молча кивнула. Я бы предпочла не делать этого, но, очевидно, это был единственный вариант.

— Тогда, с вашего разрешения, я буду говорить откровенно, — сказала легат. — Вы опасны.

— Обычно, когда люди описывают меня так, они подразумевают это как комплимент, — усмехнулась я. — У меня такое чувство, что здесь дело не в этом.

— Договор с Башней, который предоставил нам Зал Черепов и прилегающие земли, предусматривает обязательную службу в Легионах, — пояснила огриха. — Со времени Провозглашения не было войны, где бы мой народ не сражался и не умирал.

— Я тоже не отношусь к дворцовой элите Праэс, — напомнила я.

— При всём моём уважении, мэм, это неправда, Вы родились в самом богатом городе житницы Империи и воспитывались в учебном заведении, чьё образование не уступает образованию мелких дворян.

— Приют тоже видел неурожайные месяцы, Хун, У нас был губернатор Мазус, управлявший городом в течение многих лет, прежде чем он получил петлю.

— Каждый месяц одного из моих соплеменников убивают и обескровливают за то, что он слишком близко подходит к границе лорда, Когда на Зелёном Просторе плохой год, семьи подписывают себя на рабство, чтобы избежать голода. Реформы едва снизили количество воинов, которые должны быть предоставлены для службы. Мы достаточно сильны, чтобы быть полезными, и слишком малочисленны, чтобы нас стоило умиротворять. Кэллоу вешают, когда они бунтуют или сопротивляются, мэм. Мы же зарабатываем смерть, просто существуя.

— Это можно изменить, Хун, ничто из этого не высечено на камне. Это не неизбежно. Это работает только до тех пор, пока мы это позволяем.

— И говоря такие слова, как эти, вы собрали войско, которое отвечает вам перед Башней, — вздохнула огриха. — Вы обещали свободу зеленокожим, мятеж многим цветам людей. И лишь две вещи вы принесли на самом деле: всё более высокие титулы для вас и войну, куда бы вы ни ступили.

— Потому что это так работает, — прямо ответила я. — Оппозиция есть, потому что мы набираем обороты. Мы надавим достаточно сильно, и она сломается. Мы не идём против бесконечной силы, в какой-то момент они должны прогнуться или проиграть.

— Возможно, так и есть, возможно, вы выполните всё, в чём поклялись. Но вы не первый монстр с серебряным языком, рождённый Праэс. Мы видели, как они приходили и уходили, и что изменилось? В конце концов все они улыбаются и просят нас умереть в их войнах.

— Я не прошу тебя умереть, я прошу тебя драться. Если не для меня, то хотя бы для того, чего ты хочешь. Сделать больше, чем просто… выжить.

— Мы сражались с героями, — перечисляла легат. — Потом дьяволами. Затем дворами фейри. Теперь мы выступаем против сумасшедшей старой крови. Какое значение всё это имеет для меня? Я приняла присягу и буду служить в Пятнадцатом, пока не умру или не истёчет мой срок. Но вы просите меня проливать кровь за незнакомцев и благодарите за это. Это не подобает солдату. Это долг слуги.

— Мне не нужны слуги, Хун, — резко сказала я. — Мне нужны товарищи.

— Но то, что есть, это слуги, миледи. Ваши причины — это не их причины. Вы Именованная, и это вполне естественно. Но я принесла присягу Легионам Ужаса, а не армии Дома Обретённой.

— Я не прошу тебя совершать измену.

— Мы едем с рыцарями, — прямо ответила она. — Половина Пятнадцатого — это Кэллоу. Вы силой заставили Императрицу Ужаса назначить вас правительницей этой земли. Не поймите меня неправильно, леди Обретённая, я желаю вам удачи в этих начинаниях. Мир может стать лучше благодаря вашей победе, если она придёт.

Её темные глаза сузились.

— Но я не умру за мечту другой женщины.

Она медленно поднялась на ноги.

— Я приношу извинения за любое оскорбление, если нанесла. Могу я быть свободна?

Я прикусила язык и кивнула. Я смотрела, как легат уходит, и провела рукой по волосам.

Вот и навела мосты.