На вопрос брата Фан Юань промолчал, продолжая есть свой завтрак. Он знал характер младшего брата — Фан Чжэн был не из тех, кто умел сохранять самообладание.

Фан Чжэн увидел, что его старший брат даже не смотрит на него, воспринимая его как воздух [1]. В следующее мгновение он воскликнул тоном, полным недовольства:

— Брат, что ты сделал с Шэнь Цуй? С тех пор как она вчера вышла из твоей комнаты, она все время плакала, и чем больше я ее утешал, тем больше она плакала.

Фан Юань поднял глаза и посмотрел на младшего брата, его лицо было невыразительным. Фан Чжэн, напротив, нахмурился и пристально смотрел на старшего брата, ожидая его ответа.

Атмосфера становилась все более напряженной.

Но Фан Юань лишь взглянул на него и опустил голову, продолжая есть.

Фан Чжэн мгновенно пришел в ярость. Отношение Фан Юаня к нему явно выражало нескрываемое презрение. В смущении он хлопнул по столу и громко зарычал:

— Гу Юэ Фан Юань, как ты можешь так себя вести! Шэнь Цуй, как служанка, служила тебе столько лет, я видел ее нежность и заботу о тебе. Да, я знаю, что ты чувствуешь себя потерянным, и могу понять твое разочарование. Да, ты всего лишь талант класса С, но это не значит, что ты можешь вымещать свою злобу на других только из-за своего несчастья. Это несправедливо по отношению к ней!

Едва он закончил, как Фан Юань встал и молниеносно поднял руку.

*Щелчок!*

С громким щелчком он отвесил Фан Чжэну крепкую пощечину.

Фан Чжэн прикрыл правую щеку и с потрясенным лицом отступил на два шага назад.

— Ублюдок [2], каким тоном ты разговариваешь с собственным старшим братом?! Эта Шэнь Цуй — всего лишь служанка! Ты забыл, что я твой брат, из-за нее? — Фан Юань негромко отчитал его.

Фан Чжэн наконец-то отреагировал: жгучая боль на лице волнами прокатилась по его нервной системе. Он широко раскрыл глаза, его дыхание было прерывистым, когда он недоверчиво произнес:

— Брат, ты ударил меня? Ты не бил меня с самого детства! Да, я обладаю талантом класса А, а ты — класса С. Но ты не можешь винить меня за это, это все происки небес...

*Щелчок!*

Фан Чжэн не успел договорить, как Фан Юань отвесил ему еще одну пощечину.

Фан Чжэн закрыл обе щеки руками. Он был ошеломлен.

— Наивный дурак, что ты помнишь! Как я заботился о тебе с самого детства и до сих пор? Когда умерли наши родители, мы жили в нищете. На Новый год тетя и дядя подарили нам обоим только один комплект одежды, я его носил? Кому я его отдал? Когда ты был маленьким, ты любил есть сладкую кашу, и я просил кухарку готовить для тебя каждый день дополнительную миску. Когда над тобой издевались другие, кто помог вернуть тебе достоинство? Не говоря уже о множестве других вещей, я не чувствую, что об этом стоит говорить. А сейчас из-за служанки ты так со мной разговариваешь и допрашиваешь?

Лицо Фан Чжэна покраснело, губы задрожали от стыда и злости, но он не смог произнести ни слова в ответ.

Ведь все, что сказал Фан Юань, было правдой!

— Забудь об этом... — Фан Юань усмехнулся. — Если ты даже отказался от своих биологических родителей и признал кого-то другого, то чего стою я, как всего лишь твой старший брат?

— Брат, как ты можешь так говорить. Ты же знаешь, что я с детства тосковал по семейному теплу, я... — поспешил оправдаться Фан Чжэн.

Фан Юань махнул рукой, останавливая брата.

— С сегодняшнего дня ты больше не мой младший брат, а я больше не твой старший брат.

— Брат! — Фан Чжэн был потрясен и открыл рот, чтобы сказать что-то еще.

В этот момент Фан Юань снова заговорил:

— Разве тебе не нравится Шэнь Цуй? Не волнуйся, я ничего с ней не делал. Она еще девственница и девушка с желтым цветком [3]. Передай мне шесть первобытных камней, и я передам ее тебе, с сегодняшнего дня она может стать твоей личной служанкой.

— Брат, почему ты... — от того, что его сокровенные мысли так внезапно были высказаны вслух, Фан Чжэн на некоторое время опешил, застигнутый врасплох.

Но в то же время его сердце успокоилось. То, чего он опасался больше всего, не сбылось.

Не так давно ночью Шэнь Цуй лично помогла ему принять ванну.

Несмотря на то, что ничего особенного не произошло, Фан Чжэн не мог забыть нежность той ночи. Каждый раз, когда он думал о Шэнь Цуй, он вспоминал ее умелые руки и мягкие красные губы, в его сердце зарождался трепет.

Юношеские чувства уже давно накопились в груди подростка и проросли.

Поэтому, когда он узнал о необычном состоянии Шэнь Цюй вчера вечером, в его сердце сразу же вспыхнул гнев. Он тут же бросил совершенствование Лунного Света Гу и отправился искать Фан Юаня по всей деревне, желая потребовать от него объяснений.

Видя, что Фан Чжэн не отвечает, Фан Юань нахмурился и сказал:

— Для мужчины любить женщину — это нормально. Будь честнее, нет смысла скрывать это. Конечно, если ты не хочешь обмениваться, то все в порядке.

Фан Чжэн мгновенно встревожился:

— Я согласен! Почему бы и не обменяться. Но первобытных камней у меня уже не шесть.

Сказав это, он достал свой денежный мешочек, его лицо покраснело.

Фан Юань взял мешочек и обнаружил, что в нем лежат шесть штук, но один из камней был вдвое меньше обычного первобытного камня. Он сразу понял, что Фан Чжэн поглотил первобытную сущность из этого камня, чтобы ускорить процесс совершенствования Лунного Света Гу.

По мере извлечения все большего количества первобытной сущности размер и вес первобытного камня становились все меньше и меньше.

Несмотря на то, что камней было всего пять с половиной штук, Фан Юань знал: это все первобытные камни, которыми Фан Чжэн располагал в данный момент. У Фан Чжэна не было собственных сбережений, а эти шесть первобытных камней тетя и дядя подарили ему совсем недавно.

— Я оставлю их себе, а ты можешь идти, — выражение лица Фан Юаня было холодным, когда он убирал мешочек.

— Брат... — Фан Чжэн хотел сказать что-то еще.

Фан Юань слегка приподнял брови, говоря медленно и непринужденно:

— Пока я не передумал, тебе лучше исчезнуть из поля моего зрения.

Фан Чжэн почувствовал, как у него сжалось сердце. Он стиснул зубы и, наконец, повернулся и ушел. Когда он переступил порог трактира, то подсознательно прикрыл рукой грудь, ощутив прилив тревоги. У него было чувство, которое подсказывало ему, что он только что потерял что-то очень важное.

Но при мысли о Шэнь Цюй и той волнующей душу ночи на сердце у него стало горячо: “Наконец-то ты принадлежишь мне по праву, Цуй Цуй [4]”.

Не оглядываясь, он вышел из поля зрения Фан Юаня.

Лицо Фан Юаня ничего не выражало, он постоял некоторое время, затем медленно сел.

Яркий солнечный свет, проникавший через окно, освещал его холодное лицо, вызывая у людей ощущение холода при взгляде на него. В столовой было немного безлюдно, улицы становились все более оживленными и доносящийся шум подчеркивал тишину этого места.

Завтрак уже остыл. К Фан Юаню подошел работник и спросил, не хочет ли он разогреть свой завтрак.

Фан Юань ничего не слышал. Его взгляд то и дело затуманивался, словно он предавался каким-то старым воспоминаниям. Работник подождал некоторое время, но, видя, что Фан Юань в оцепенении и ничего не отвечает, ему ничего не оставалось, как потереть нос и с горечью уйти.

Спустя долгое время взгляд Фан Юаня снова стал пристальным. Воспоминания о прошлом в его сердце, словно дым, улетучились.

Он снова вернулся к реальности. Солнечный свет освещал половину стола. Горячий воздух, исходивший от еды рассеялся, и до его ушей донесся шум толпы на улице.

Он сунул руку под мантию и похлопал по пяти с половиной первобытным камням у себя на груди, его рот скривился в горькой и насмешливой улыбке. Но улыбка быстро исчезла с его лица.

— Официант, пойди и разогрей для меня эти блюда, — Фан Юань взглянул на свои блюда, слабо приоткрыл рот и крикнул.

В этот момент его глаза были чрезвычайно ясными.

***

— Что! Твой старший брат действительно так сказал? — дядя в зале нахмурился, его голос был холодным. Тетя сидела в стороне и безмолвно смотрела на свежий красный отпечаток ладони на щеках Фан Чжэна.

— Да, когда я встретил брата, он завтракал в трактире. Все произошло именно так, — почтительно ответил Фан Чжэн.

Хмурый взгляд дяди стал еще глубже, между его бровей появились три линии [5].

После нескольких вдохов, он глубоко вздохнул и сказал серьезным тоном:

— Фан Чжэн, дитя мое, ты должен это запомнить. Служанка Шэнь Цуй не является личной собственностью Фан Юаня, мы приставили ее к нему. Как он может использовать ее в качестве предмета торговли? К тому же, если бы ты хотел ее получить, тебе следовало бы сказать нам об этом раньше, и мы бы просто передали ее тебе.

— А? — Фан Чжэн был ошеломлен.

Дядя махнул рукой:

— Ты можешь идти. Ты отдал все свои первобытные камни Фан Юаню, поэтому я выделю тебе еще шесть. Запомни, используй их должным образом для совершенствования Гу и займи первое место. Мы будем гордиться тобой.

— Отец, ребенку стыдно... — Фан Чжэн был растроган до слез.

Дядя вздохнул и ответил:

— Иди, скорее возвращайся в свою комнату, чтобы усовершенствовать Гу, ты и так потратил много времени.

Когда Фан Чжэн ушел, на лице дяди появилось свирепое и гневное выражение.

*Бах!*

Он яростно ударил по столу и прорычал низким голосом:

— Хмф, этот маленький ублюдок. Он взял наших работников, чтобы заключить сделку, он действительно хитрый и коварный!

Тетушка посоветовала:

— Муж, успокой свой гнев. Это всего лишь шесть первобытных камней.

— Что ты понимаешь, женщина! Этот Фан Юань всего лишь талант класса С, и если он хочет усовершенствовать Лунный Свет Гу, ему понадобятся первобытные камни. Учитывая его малый опыт, шести первобытных камней было недостаточно. Но теперь, когда у него есть двенадцать штук, этого более чем достаточно, — дядя был в такой ярости, что стиснул зубы.

Он добавил:

— Если у Гу Мастера достаточно ресурсов и нет узких мест [6], его культивация будет очень быстрой. За два-три года клан сможет вырастить Гу Мастера второго ранга. Чем ниже ранг Фан Юаня, тем меньше надежд на то, что через год он сможет завладеть семейным наследством. Сейчас, когда он молод и только начал культивировать, мы должны помешать ему, чтобы он оказался далеко позади своих сверстников в самом начале пути. Ресурсы академии всегда достаются талантливым ученикам. С его талантом, если он отстанет, то не сможет получить никаких ресурсов. Без помощи ресурсов его культивирование замедлится еще больше. При таком порочном круге я бы хотел посмотреть, сможет ли он через год унаследовать семейное наследство!

Тетя не понимала:

— Даже если мы его не остановим, через год он будет максимум на средней стадии первого ранга. Муж, твоя культивация находится на втором ранге, почему ты все еще боишься его?

Дядя был так зол, что топнул ногой и сказал:

— Женщина, у тебя действительно длинные волосы, но короткие знания [7]! С моим статусом старшего я должен сражаться с младшим? Он хочет вернуть свое наследство, это разумно и обоснованно, этому нельзя препятствовать напрямую; единственный способ — исходить из правил клана. В правилах клана указано: чтобы стать главой дома в шестнадцать лет, человек должен иметь уровень культивирования не ниже средней стадии первого ранга. В противном случае это означает, что Фан Юань не имеет права тратить семейные ресурсы. Теперь, после того как я объяснил, ты понимаешь?

Тетя просветлела.

Дядя прищурился, в его взгляде появился темный блеск. Он слегка покачал головой и со вздохом сказал:

— Этот Фан Юань слишком проницателен, слишком хитер. Что же это за ум такой, если он даже раскусил попытку соблазнения? В столь юном возрасте он такой коварный, что просто ужасает! Я хотел устроить против него заговор, но он сразу же ушел. Я хотел и дальше полагаться на Шэнь Цуй, чтобы следить за ним и доставлять ему неприятности, но в итоге он ее прогнал и даже заработал шесть первобытных камней.

— Увы, было бы здорово, если бы только он мог быть таким же глупым, как Фан Чжэн. Кстати, с этого момента ты должна лучше относиться к Фан Чжэну. Все-таки он талант класса А. Не говоря уже о том, что я вижу, что он ведет себя вызывающе по отношению к Фан Юаню, не желая сдаваться [8]. Эти эмоции — хорошая вещь, но их нужно правильно направлять. У меня есть предчувствие, что в будущем он станет лучшим инструментом для борьбы с Фан Юанем!

***

В мгновение ока прошло два дня.

В комнате трактира не горел свет. В комнату лился лунный свет, отливавший цветом инея. На кровати сидел Фан Юань, скрестив ноги, с закрытыми глазами, мобилизуя медно-зеленую первобытную сущность сосредоточившись на совершенствовании Винного Червя. Небольшая часть тела Винного Червя окрасилась в медно-зеленый цвет, но его воля оставалась непоколебимой. Он постоянно боролся с окутывающей его первобытной сущностью.

Процесс совершенствования Фан Юаня шел не совсем гладко. Он был очень трудным.

“Я потратил два дня и две ночи, отдыхая всего по два часа каждый день, и израсходовал двенадцать первобытных камней, но сумел достичь только одной пятнадцатой прогресса в усовершенствовании. С учетом времени, можно предположить, что за эти несколько дней кому-то удастся усовершенствовать Гу”.

Фан Юань прекрасно понимал ситуацию. Однако его талант в любом случае был низкого класса, а тут еще и Винный Червь, которого он пытался усовершенствовать, обладал невероятно сильной волей к жизни, которая была намного сильнее, чем у обычного Лунного Света Гу. Возникшая в результате ситуация отставания была нормальной.

“Кратковременное отставание — ничто, пока у меня есть Винный Червь...” — сердце Фан Юаня было чисто как зеркало, в нем не было ни малейшего следа тревоги и уныния. Вдруг Винный Червь свернулся в клубок.

“Нехорошо, Винный Червь контратакует!” — Фан Юань резко открыл глаза, в его взгляде промелькнуло удивление. Винный Червь, свернувшись в круглую клецку, испускал ослепительный белый свет.

Все или ничего!

В этот момент Фан Юань почувствовал, как от тела Винного Червя исходит мощная воля, которая потекла через первобытную сущность и опустилась в Первобытное Море в его Апертуре.

Ситуация, когда Гу контратаковал, была невероятно редкой. Только Гу с чрезвычайно сильно волей могли отдать все свои силы — либо успех, либо смерть. Обычный подросток, столкнувшись с такой ситуацией, сейчас был бы в панике.

Однако Фан Юань не паниковал, а наоборот, обрадовался: “Как бы отчаянно это ни было, если я справлюсь с этой контратакой, то воля Винного Червя сильно ослабнет. Однако мне нужно собрать всю свою энергию и всеми силами бороться с этой волей, не допуская ни малейшего вмешательства извне. Иначе будет плохо, увы... надеюсь, что в этот период меня никто не потревожит”.

Приведя мысли в порядок, он собрался активировать первобытную сущность в своей Апертуре и встретить волю Винного Червя. Ему предстояло сцепиться с ней и сражаться на протяжении трехсот раундов [9].

Но в этот момент произошло странное изменение!

В середине его Апертуры, прямо над Первобытным Морем, высоко в воздухе, появился Гу.

*Бум!*

Мощнейшая аура вырвалась из этого Гу.

Эта аура напоминала хлынувшую небесную реку с паводковым режимом, или страшного зверя, чье достоинство было оскорблено, открывшего свои алые глаза, чтобы проверить, кто осмелился посягнуть на его территорию!

“Это Цикада Весны и Осени?!” — увидев этого Гу, Фан Юань был совершенно потрясен!!!

***

[1] воспринимать как воздух(当做空气) — не обращать на кого-то внимания, относиться к кому-то так, как будто его не существует.

[2] ублюдок/придурок(混账东西) — это китайское слово, означающее ругательство и обозначающее человека, который находится в беспорядке, имеет неясный ум и делает нелепые вещи . Слово “ублюдок” пришло из монгольского языка.

[3] девушка с желтым цветком(黄花闺女) — в древние времена незамужние женщины любили при одевании наносить на лицо “желтые цветы”. В то же время “желтый цветок” также относится к хризантеме. Поскольку хризантемы способны противостоять морозу и холоду, их часто используют для описания честности людей. Поэтому добавление иероглифов 黄花 перед девушкой означает, что женщина еще не замужем и сохранила свое целомудрие.

[4] Цуй Цуй — ласковый способ называть Шэнь Цуй.

[5] в оригинале использовалось что-то вроде: хмурый взгляд дяди стал еще глубже, он[взгляд] сжался в сычуаньский(川) иероглиф(字).

[6] узкое место(瓶颈) — обычно используется для описания состояния застоя, встречающегося в карьерном росте.

[7] длинные волосы, но короткие знания(头发长，见识短) — пословица, обозначающая узкий кругозор, простодушие и поверхностность взглядов женщины, а также способ выражать презрение к женщинам в старину.

[8] Не говоря уже о том, что я вижу, что он ведет себя вызывающе(不服气) по отношению к Фан Юаню, не желая сдаваться(不甘心).

Значение слова “вызывающий” — “слепой”; говорить в силовой манере, не к месту. Еще можно перевести как “неубежденный”; не признавать поражения и не соглашаться с исходом, продолжая бороться.

Также можно перевести 不甘心(не желая сдаваться) как “нежелание” — чувство сожаления или раздражения.

[9] триста раундов войны(大战三百个回合) — это преувеличение войны, используемое для описания частых боев между двумя сторонами и интенсивности битвы.