— Хм? — Мо Янь нахмурилась, на ее лошадином лице появился гнев, когда она внезапно поняла, что Фан Юань одурачил ее.

— Как смело для грязной шавки... Как ты посмел обмануть меня! — сказав это, она вытянула правую руку, собираясь схватить Фан Юаня.

Фан Юань твердо стоял на месте. Он поднял голову и рассмеялся:

— Мо Янь, тебе лучше хорошенько все обдумать!

Движения Мо Янь прекратились, она все еще стояла за дверью, ее вытянутая правая рука зависла в воздухе, но на ее лице промелькнули нерешительность и гнев.

В клане существовали соответствующие правила. Ученики, проживающие в общежитии, находились под защитой, и любому другому человеку не разрешалось вторгаться в общежитие и нападать на учеников. Мо Янь хотела лишь проучить Фан Юаня и дать ему почувствовать боль. Она ни в коем случае не хотела рисковать и идти против правил клана.

“Если я одна нарушу правила клана, ничего страшного не случится. Я боюсь втянуть в это свою семью и подставить дедушку...” — подумав об этом, Мо Янь с горечью отдернула руку.

Она посмотрела на Фан Юаня, находившегося в комнате, налитыми кровью глазами. Гнев в ее взгляде, превратившись в пламя, мог бы в одно мгновение испепелить Фан Юаня.

— Я не врал тебе. Я сказал, что отведу тебя к Фан Юаню, и теперь ты нашла его. Похоже, тебе есть что мне сказать, — Фан Юань слабо улыбнулся, заложив руки за спину, и, не обращая внимания на давление Гу Мастера второго ранга, бесстрашно встретил яростный взгляд Мо Янь.

Он был всего в шаге от Мо Янь. Один человек находился внутри комнаты, другой — снаружи. Но это же расстояние выглядело как пропасть.

— Хе-хе, Фан Юань, Фан Юань, ты очень тщательно изучил правила клана, — Мо Янь, подавив гнев, зловеще улыбнулась. — К несчастью для тебя, полагаясь на правила клана, ты можешь лишь временно отсрочить это. Ты не можешь всегда оставаться в общежитии. Посмотрим, как долго ты сможешь прятаться.

Фан Юань громко рассмеялся и с презрением посмотрел на Мо Янь:

— Тогда тем более я хочу посмотреть, как долго ты сможешь меня блокировать. Сейчас уже ночь. У меня есть кровать, где я могу поспать, а как насчет тебя? Если я завтра не приду на занятия, а старейшина академии придет разбираться, что, по-твоему, я скажу?

— Ты! — Мо Янь впала в ярость, указывая пальцами на Фан Юаня, едва сдерживая себя. — Неужели ты думаешь, что я не посмею войти и расправиться с тобой?

*Скрип*

Фан Юань широко распахнул двери своей комнаты, его губы расплылись в ухмылке, глаза стали темными, как бездна, а тон был полон уверенности, как будто ситуация находилась полностью под его контролем. Он произнес в провокационной и откровенной манере:

— Тогда сделай это.

— Хе-хе... — Мо Янь успокоилась, увидев это. Прищурив глаза, она посмотрела на Фан Юаня и спросила. — Думаешь, я поведусь на твои провокации?

Фан Юань пожал плечами, он уже видел сердце Мо Янь.

Если бы он закрыл дверь в комнату или прикрыл ее наполовину, то вероятность того, что Мо Янь проникнет в дом, составляла бы не менее 1/2. Но когда он специально открыл дверь настежь, она стала более настороженной и спокойной. Таким образом, вероятность того, что она прорвется внутрь, была минимальной.

Пятисотлетний опыт уже позволил ему в полной мере познать человеческую природу и ее слабости.

Он с достоинством повернулся, полностью открыв спину Мо Янь. Если бы в этот момент Мо Янь нанесла удар, она бы точно смогла схватить его одним быстрым движением. Однако Мо Янь стояла за дверью, не двигаясь, словно перед ней была невидимая гора.

Даже когда Фан Юань сел на кровать, Мо Янь лишь гневно смотрела на него, стиснув зубы. Но, несмотря на это, она не сделала ни шагу.

“Вот она, жалкая сторона людей, — Фан Юань сел и посмотрел на Мо Янь, которая глупо стояла за дверью, и подумал. — Иногда людям мешают действовать не физические трудности, а подсознательно наложенные на себя ограничения”.

С точки зрения культивации, Фан Юань был ей явно не ровня. Но, даже будучи Гу Мастером второго ранга, она могла только наблюдать за Фан Юанем, не осмеливаясь ничего предпринять.

Она была всего в нескольких шагах от Фан Юаня, а дверь в комнату была полностью открыта. Единственное, что ее ограничивало, — это она сама.

“Человечество неустанно стремилось к знаниям, чтобы понять мир и постичь его правила и, в конечном счете, использовать их. Если же человека сдерживают правила, он будет ограничен теми знаниями, к которым он стремился, это и есть настоящая трагедия”, — Фан Юань бросил последний взгляд на Мо Янь, после чего закрыл глаза и погрузился мыслями в Первобытное Море.

“Этот Фан Юань осмеливается культивировать прямо передо мной! Он вообще не воспринимает меня всерьез!” — при виде этого зрелища Мо Янь почувствовала, как в ее груди зародилось чувство раздражения, от которого ее чуть не стошнило кровью.

Ей не терпелось броситься вперед и нанести несколько ударов по Фан Юаню!

Но она знала, что не сможет этого сделать.

Мо Янь вдруг почувствовала нотки сожаления, стоя за дверью и испытывая неловкость, словно оседлала тигра [1].

Она была возмущена тем, что если сейчас сдастся, то будет унижена. Она собрала слуг, намереваясь прийти и проучить Фан Юаня, но в итоге именно она стала посмешищем.

Тем более что за ней наблюдал семейный слуга.

“Черт возьми! Этот сопляк Фан Юань слишком несговорчив и хитер!” — в ярости подумала Мо Янь и принялась провоцировать его всевозможными оскорблениями, пытаясь выпроводить Фан Юаня.

— Фан Юань, мелкий ублюдок, выходи, если у тебя хватит духу!

— Фан Юань, как мужчина, ты должен отвечать за свои поступки. А сейчас ты как трус прячешься в этой комнате, тебе не стыдно?

— Хватит притворяться, что не замечаешь меня, выходи, если знаешь, что для тебя лучше!

— Ты трусливый, бесхребетный отброс!

Фан Юань пропустил ее слова мимо ушей и ничего не ответил.

Поругавшись некоторое время, вместо того, чтобы выплеснуть весь свой гнев, она почувствовала еще большее раздражение. Она начала чувствовать себя клоуном или мегерой: блокировать дверь было слишком неловко.

“А-а-а, как же это меня бесит!” — Мо Янь готова была сойти с ума, и в конце концов перестала провоцировать Фан Юаня.

— Фан Юань, ты можешь прятаться сейчас, но не сможешь прятаться от меня вечно! — она с ненавистью топнула ногой и возмущенно удалилась. Перед уходом она отдала последний приказ. — Гао Вань, стой там и следи за ним! Я не верю, что он не выйдет.

— Слушаюсь, госпожа! — поспешно ответил мускулистый слуга Гао Вань, провожая Мо Янь почтительным взглядом. В глубине души он чувствовал горечь — ночью в горах было прохладно и дул сильный ветер. Ему пришлось бы все время стоять на страже, а так он легко простудился бы. Задача была не из легких.

*Грохот*

В Первобытном Море Фан Юаня бушевали приливы и отливы.

Медно-зеленая первобытная сущность сходилась подобно воде, образуя волну. Под воздействием мыслей Фан Юаня она бесконечно устремлялась к стенкам Апертуры.

Стены Апертуры Гу Мастера первого ранга начальной стадии напоминали белый барьер. В это время под воздействием медно-зеленой первобытной сущности появились разноцветные блики и тени, создавая неописуемое очарование.

Время шло, и уровень медно-зеленого Первобытного Моря постепенно снижался.

С первоначальных 44% он опустился до 12%.

“Если Гу Мастер хочет повысить уровень культивации, он должен постоянно потреблять свою первобытную сущность, чтобы питать Апертуру. Стенки Апертуры Гу Мастера начальной стадии представляют собой световой барьер, средней стадии — водяной барьер, высшей стадии — каменный барьер. Для того чтобы перейти с начальной стадии на среднюю, мне нужно будет взрастить световой барьер Апертуры в водный барьер”.

Воспоминания о пятистах годах предыдущей жизни позволили Фан Юаню полностью ознакомился с текущими стадиями культивирования, и методы были для него столь же ясны, как день.

Он медленно открыл глаза и увидел, что была уже глубокая ночь.

В ночном небе высоко висел полумесяц, проливая белый, как вода, лунный свет.

Дверь была распахнута настежь, и лунный свет проникал внутрь, заставляя Фан Юаня вспомнить известное земное стихотворение [2]: “Перед кроватью — свет лишь от луны. И мнится: иней будто бы лежит”.

Ночной ветер дул, принося с собой прохладу.

У Фан Юаня не было никакого согревающего Гу, и, обладая телом пятнадцатилетнего подростка, он не мог не дрожать.

Ночь в горах была очень холодной.

— Паршивец, ты наконец-то открыл глаза. Как долго ты планируешь культивировать?! Поторопись и выходи, ты будешь наказан в любом случае. Ты избил нашего молодого господина Мо Бэя, так что это был лишь вопрос времени, когда юная госпожа преподаст тебе урок, — увидев, что Фан Юань наконец пошевелился, Гао Вань, стоявший у двери, воспрянул духом.

Фан Юань прищурился: похоже, та женщина Гу Мастер второго ранга ушла?

— Отродье, ты меня слышишь? Скорее выходи! У тебя есть комната для ночлега и кровать для сна, а я должен стоять здесь всю ночь. Если ты не выйдешь в скором времени, хочешь верь, хочешь нет, я просто ворвусь сюда! — видя, что Фан Юань никак не реагирует, Гао Вань пригрозил.

Фан Юань остался равнодушен.

— Сукин сын, ты ни на что не годен. Выходи и сдавайся. Ты оскорбил семью Мо, и с этого момента у тебя не будет хороших дней. Поскорее извинись перед юной госпожой, может, она тебя простит, — Гао Вань продолжал браниться.

Фан Юань не слушал ни слова. Он достал из мешочка первобытный камень, положил на ладонь и снова закрыл глаза.

Видя, что Фан Юань собирается продолжить культивировать, Гао Вань забеспокоился и закричал:

— У тебя всего лишь талант класса С. Все, чего ты можешь достичь — это уровень Гу Мастера второго ранга! Что тут культивировать? Как ты один сможешь противостоять всей семье Мо? Сопляк, ты что, оглох? Ты слышал хоть одно слово из того, что я сказал?!

***

[1] оседлать тигра(騎虎難下) — китайская идиома. Кто-то оседлав тигра не осмеливается слезть с него, т.к опасается быть укушенным. Означает, что события диктуются обстоятельствами и их невозможно остановить.

[2] речь идет о стихотворении “Мысли тихой ночью”(静夜思). Автор Ли Бо(Ли Бай), поэт династии Тан.