— Ван Чансюй умер сто лет назад?! — от такой новости у Чжугэ Юаня отвалилась челюсть.

К подобному повороту он точно был не готов. Судя по всему, этот Ван Чансюй действительно был давним другом учителя. Вот только учитель совершенно не учёл, что его друг — обычный человек, а люди по сотне лет не живут.

Возвращаться назад? И речи быть не может. В деревне он уже успел расписать свои будущие успехи, и если приплестись обратно — сгоришь от стыда.

Но раз нужный человек умер, что теперь делать?

— Э-э... Почтенный старший, — Чжугэ Юань тут же сложил руки в приветствии перед хмурым стариком в чёрно-белом одеянии, мгновенно придумав план. — Смею заверить, Чжугэ Юань не солгал ни единым словом. Мой учитель — действительно старый друг господина Вана. Если не верите, скажите: у господина Ван Чансюя остались потомки? Можно ведь расспросить их!

— У моего учителя... крайне необычная внешность. Если господин Ван хотя бы раз рассказывал о нём, потомки обязательно вспомнят!

Старик молча стоял на месте, не торопясь с ответом, и продолжал недоверчиво разглядывать юношу.

Только когда на город окончательно опустилась тьма, он наконец сменил гнев на милость:

— Едва ли ты осмелишься устраивать побегушки в Минлунь. Иди за мной.

Чжугэ Юань обрадовался: как бы там ни было, главное — попасть внутрь.

Он уже собрался шагнуть к главным воротам, когда заметил, что старик направился к незаметной калитке сбоку:

— Ты кто такой, чтобы входить через парадные ворота Минлунь? Тебе сюда.

«Ну и ну, сколько же тут правил...» — пробормотал про себя Юань и покорно поплёлся за стариком к боковому входу.

Когда они оказались внутри, во дворе уже стемнело. Постройки у входа утопали в полумраке, так что разглядеть детали Юань не смог — лишь ощутил, что эти бесконечные крыши и павильоны тянутся куда-то без конца и края.

За стариком он прошёл по крытой галерее с голубой черепицей, уходящей в глубь комплекса.

По мере движения вокруг становилось светлее: вдоль крытого перехода висели квадратные белые фонари, сплошь исписанные стихами и поэмами разным почерком.

Кое-какие из этих строк Чжугэ Юань учил с учителем, но большинство видел впервые и загляделся на них, потеряв счет времени.

Опомнился он только тогда, когда старик оставил его перед аккуратным двухэтажным павильоном.

— Иди следом. Не смотри куда не просят и не болоболь, — холодно бросил старик и перешагнул через высокий порог.

Пройдя через небольшой внутренний дворик, Чжугэ Юань заглянул в главный зал и увидел там симпатичного молодого человека. Тот держал кисть одной рукой, второй растирал тушь на тушечнице, а третьей размахивал веером, параллельно что-то записывая.

У него были мягкие черты лица, светлая кожа и едва заметная полуулыбка. Не будь на нём синего халата школяра, Юань вполне мог бы принять его за девушку.

«Стоп... Три руки?!» — Чжугэ Юань аж встрепенулся от неожиданности.

Но не успел он дружелюбно поздороваться, как старик снова подал голос:

— Юйтин, поднимай фулуань. Проверь подлинность его слов.

Бросив эту фразу юноше, старик обернулся к Чжугэ Юаню:

— Если ты солгал, живым отсюда уже не выйдешь.

Стоило этим словам прозвучать, как белые квадратные фонари снаружи один за другим угасли, и двор мгновенно погрузился в непроглядную тьму.

От такой картины Чжугэ Юаню стало не по себе. Он незаметно засунул руку за спину, нащупав в книжном коробе нож для самообороны.

«Учитель ведь не мог меня подставить? Я же просто приехал учиться, к чему такие страсти?!»

Однако старик даже не взглянул на него. Он с размаху хлопнул ладонью по столу, и из подставки для кистей подбросило двузубую рогатину из персикового дерева.

Не дав ей упасть, старик вместе с юношей по имени Юйтин подхватили рогатину с двух сторон и зафиксировали её в воздухе прямо над столом.

Ветка резко дернулась. Свеженаписанные иероглифы на свитке мгновенно впитались обратно в бумагу и потянулись к нижнему концу персикового сука.

Напитавшись тушью, персиковая ветка прямо на глазах принялась пускать свежие побеги, а выпитые чернила внутри древесины стали менять цвет с чёрного на мертвенно-зелёный.

Свет в комнате стал тусклым и дерганым, словно единственный источник огня раздвоился, а затем и вовсе рассыпался на несколько бликов. А когда из-под мышки старика выскользнула ещё одна — третья — рука, атмосфера в зале стала совсем жуткой.

— Начинай! — в один голос выдохнули они.

Сменив хват, оба задействовали свои дополнительные руки и крепко сжали персиковую ветвь, заставив её раскачиваться.

Но очень скоро рогатина словно вырвалась из-под их контроля. Одержимо задрожав, она опустилась на чистый лист рисовой бумаги и принялась выводить строчки:

«Здесь даже скот и птица — будто духи,

И верится: Персиковый Источник — иной мир.

Весенний ветр ласкает взгляд и слух,

Зеленые ивы — как нательной живописи узор».

Кисть замерла, свет погас и снова вспыхнул. Когда последняя точка была поставлена, всё вокруг мгновенно затихло. Лишь рваное, испуганное дыхание Чжугэ Юаня нарушало тишину в зале.

Юноша утер рукавом лоб и обнаружил, что тот покрылся холодным потом.

— Почтенные старшие, я правда не лгал! Мой учитель действительно дружил с господином Ваном! Даже если я ошибся, то максимум — просто перепутал двери! — изо всех сил пытался оправдаться Чжугэ Юань.

— Хм, — старик хотел было что-то добавить, но юноша его перебил.

— Ну полно вам, полно. Раз дух-покровитель Ван Чансюя подтверждает, что с этим парнем всё в порядке, значит, так оно и есть. Дядюшка, взгляните на иероглифы, — впервые подал голос юноша по имени Юйтин.

Впреки утонченной внешности, его голос оказался неожиданно звонким и открытым.

Старик с юношей склонились над зелеными строчками и принялись что-то шёпотом обсуждать, совершенно забыв про Чжугэ Юаня.

«Я точно ничего не перепутал? Учитель правда говорил про это место? Что-то тут всё как-то не так... — Юань посмотрел на фонари за окном, которые снова зажглись сами собой. — Хотя... наверное, всё правильно? У них же у всех по три руки».

Едва Чжугэ Юань присмотрелся получше, как обнаружил, что лишние руки у обоих куда-то испарились.

Мысленно недоумевая, Юань стал тихонько прохаживаться по комнате: разглядывал странные камни на бамбуковой полке, разглядывал картины на стенах. Всё это слабо походило на те величественные мечты, с которыми он покидал родную деревню.

— Юйтин, постереги мальчишку до утра. Я схожу к учителю, пусть сам взглянет, — старик взмахнул рукавом над зелеными иероглифами, и те, оторвавшись от бумаги, свитком заплыли ему прямо в манжет.

Даже не взглянув на Чжугэ Юаня, старик с ледяным видом вышел прочь.

Юань дернулся было что-то спросить, но вовремя осекся. Он повернулся к юноше и виновато сложил руки:

— Может... открыл бы ты дверь да выпустил меня? Я пойду ещё поищу.

— Да брось, не бери в голову. Дядюшка Сыгун всегда такой, — в отличие от старика, юноша по имени Юйтин держался очень просто и дружелюбно. — Ночуй сегодня у меня, а завтра разберёмся. Кстати, парень, тебя как звать-то?

— Чжугэ Юань. Меня так учитель назвал, когда подобрал.

— Рад знакомству, младший брат Чжугэ. А я — Ли Цзиньшу, в обители меня зовут Юйтин. Не переживай, господин Ван Чансюй был великим учёным, его авторитет здесь чтят. Завтра тебя оформят, и будешь учиться вместе с нами как полноправный ученик Минлунь.

После этого непродолжительного и простого разговора с Ли Цзиньшу напряжение у Чжугэ Юаня наконец спало.

Кажется, он всё-таки пришёл по адресу, просто тот старик оказался чересчур подозрительным.

Поговорив ещё немного, Юань почувствовал сильную усталость от долгой дороги. Узнав у Ли Цзиньшу, где можно прилечь, он отправился отдыхать.

Едва Юань направился к выходу, Ли Цзиньшу снова взялся за кисть.

Уже у самой двери Чжугэ Юань из любопытства оглянулся и прочёл свеженаписанные строки:

«Розовый мотылёк трепещет на лепестках,

Стрекоза касается воды, вдыхая аромат бутона...»

«Э-э...» — пробормотал про себя Юань и качнул головой.