Ли Хован замер и недоверчиво уставился на Ли Суй. Он и подумать не мог, что она скажет нечто подобное. Его губы дрогнули, и он выпалил: — Не лезь в дела взрослых! Ты еще ребенок!

Он сделал несколько шагов прочь, но снова остановился. — Поймет она меня или нет — это её дело. Но я должен использовать этот шанс, чтобы встряхнуть Небесную Матерь. У Мяомяо должен быть выбор.

— Хорошо, как скажешь.

Тело Ли Суй начало медленно погружаться в землю. — Отец, прости за резкость, но некоторые узлы лучше разрубать сразу. Тянуть дальше — не выход.

Тело Ли Хована мерцало, пока он не стал полностью невидимым. Императорский дворец в Шанцзине был неподалеку, и уже через мгновение он был там. Гао Чжицзянь нашелся в кабинете за проверкой отчетов. Ли Хован, не теряя времени, кратко изложил суть дела.

Спустя четверть часа Гао Чжицзянь сидел, нахмурившись. Ли Хован добавил: — Надеюсь, императоры не вздумают пожертвовать Сектой Белого Лотоса ради призрачного мира. Она огромна, почти каждый мирный житель так или иначе связан с ней. Секта — неотъемлемая часть каждого царства.

Гао Чжицзянь хмуро посмотрел на него: — Я не настолько идиот. Позволить чужим солдатам хозяйничать на моей земле — всё равно что добровольно отдать трон.

— Хорошо. Я знаю о вашем конфликте с Сектой. Не парься, я уверен, мы найдем способ всё уладить.

Гао Чжицзянь почесал затылок. Он не хотел втягивать Ли Хована в эти политические дебри, потому что и сам не знал, как подступиться к проблеме Белого Лотоса. — Старший Ли, и как ты предлагаешь это решать?

— Плана нет. Я просто встану посередине и не дам никому никого убивать. Так у нас будет время подумать. Я уничтожу любого, кто первым перейдет черту — им придется шагать через мой труп!

Затем Ли Хован задрал голову к потолку и закричал: — И ты хватит прикидываться дохлой! Я и к тебе обращаюсь! Если выкинешь какой-нибудь дебильный фокус, я лично явлюсь в Берилл и вправлю тебе мозги!

— Старший Ли, может, хватит паясничать? Хотя ладно. Сейчас у нас общий враг, так что отложим дрязги. Разберемся с этим, а потом вернемся к остальному.

— По рукам! — Ли Ховану было плевать на приличия и угрозы, если это помогало делу. — Так что ты намерен предпринять?

— Это серьезное решение, пороть горячку не стоит. Подождем, пока соберутся советники. — Гао Чжицзянь помолчал и спросил: — Старший Ли, ты всё еще возишь еду в царство Ци?

— Да. И что? Опять попытаешься мешать, хотя я везу провиант из Деревни Бычьего Сердца?

— Нет. Более того, я выделю им запас продовольствия на полгода.

Ли Хован опешил. С чего такая щедрость? «О чем он думает? Если бы его не защищала Драконья Жила, я бы решил, что его окрутили шулеры из Пути Забвения».

Объяснение Гао Чжицзяня расставило всё по местам: — Я пошлю не только еду, но и оружие, и доспехи. Даже велю Небесной Канцелярии выделить артефакты, пилюли и талисманы. С условием возврата, когда всё закончится.

Ли Хован посмотрел на него со сложным чувством. — Я понял твою игру. Ты хочешь превратить царство Ци в живой щит, чтобы они приняли удар Тяньчэнь на себя и не пустили их в Великий Лян.

В прошлый раз Гао Чжицзянь не дал Ци ни зернышка, так что нынешняя щедрость имела под собой холодный расчет. С точки зрения Императора это был блестящий ход: вооружить разоренное царство и заставить его воевать вместо своих подданных. Немного еды и железа в обмен на то, что за Великий Лян будут умирать другие.

— А почему нет? Это выгодно обоим сторонам, — Гао Чжицзянь развел руками. — Конечно, если ты против, я ничего не дам.

Ли Хован чувствовал подвох, но логика была безупречной. — Ладно, только делай всё быстро. А я вернусь в Ци и прослежу, чтобы там ничего не случилось раньше времени.

Он уже занес костяной меч, чтобы прорубить брешь в пространстве, но Гао Чжицзянь остановил его: — Старший Ли. — Ли Хован обернулся. — Старший Ли, люди — это люди, а Судьи — это Судьи. Те, кто фундаментально отличается от нас, всегда будут преследовать свои цели.

— Ты об этом всё думаешь? А что, если бы Судья был человеком? Что бы ты делал тогда?

Не дожидаясь ответа, Ли Хован исчез. Гао Чжицзянь вздохнул, глядя на опустевший кабинет. Только затихла буря с Законом Веры, как на горизонте замаячила новая война. Казалось, хаосу в Великом Лян не будет конца.

— Похоже, нам суждено воевать вечно, — пробормотал он. — Опять придется поднимать налоги... Нет, нельзя. Ресурсов одного Лян не хватит. Нужно надавить на другие царства. Созывайте совет.

— Слушаемся, — из-за ширм бесшумно вышли старые евнухи.

Гао Чжицзянь помедлил: — Раз уж дошло до такого... думаю, не будет лишним узнать, что ждет Ли Хована?

— М-м-м, — из-под земли плавно поднялся Сюань Пинь.

Император отдал приказ, и вскоре в кабинет ввели старика с белым флагом. Глаза провидца были абсолютно белыми, его вел под локоть евнух. Гао Чжицзянь уже обращался к нему перед войной с Законом Веры. Старик выглядел сильно сдавшим.

— Мастер, что скажете о грядущей угрозе для Великого Лян?

— Хм... — старик молча кивнул и опустился на колени. Он достал черепаший панцирь размером с ладонь, исписанный красными рунами.

Вложив внутрь восемь бронзовых монет, он поднял панцирь над головой и начал яростно трясти его, бормоча заклинание: — Цзы, У, Мао, Ю у дороги; Инь, Шэнь, Цзи, Хай возвращаются домой. Цзя, Чжэнь, И, Ли...

Он не успел закончить. Панцирь в его руках с треском лопнул. Осколки впились в ладони провидца, а окровавленные монеты со звоном рассыпались по полу. В кабинете повисла тяжелая тишина.

Старик вытер кровь об одежду и дрожащими руками начал ощупывать монеты, пытаясь определить, как они легли. Почувствовав теплую кровь на металле, он вздрогнул. Наконец он совершил земной поклон перед Императором.

— Ваше... Ваше Величество... Это знак великой удачи.