Женщины деревни не сводили глаз с Ли Хована, пока тот не прикончил свой обед. Ли Хован использовал бамбуковый лист вместо ложки, выскребая остатки риса.

Пока он ел, он тайно общался с Ли Суй с помощью телепатии. «Суйсуй, что думаешь?» «Ничего особенного. Обычные люди Королевства Тяньчэнь. Сомневаюсь, что они много знают об этом месте».

Закончив трапезу, Ли Хован вытер рот и вернул бамбук женщине. — Благодарю за угощение. Если можно, я бы остался здесь на ночь. Разумеется, я заплачу.

Ли Хован залез в рукав и достал несколько обломков серебра. — Всё в порядке. Ты просто останешься на ночь, так что платить не нужно.

Женщина выглядела на удивление воодушевленной, ведя Ли Хована к хижине. «Неужели все в Тяньчэнь такие добрые?» — подумал он. Трудно было представить, что народ Королевства Тяньчэнь предал Небесную Матерь и лишил её Небесного Дао, если они все были такими добродушными.

— Барышня, у вас тут довольно глухое место. Ли Хован огляделся: приземистые хижины вокруг были построены либо из дерева, либо из бамбука.

— Глухое, но это и к лучшему. Наша еда — наша, и никто не придет, чтобы отобрать её. — Ваша? Разве вам не нужно отдавать часть урожая в качестве налога во дворец?

Ли Хован начал плавно уводить разговор в нужное ему русло. — Дворец? А что это за место?

Ли Хован узнал, что в Королевстве Тяньчэнь нет ни дворца, ни императорской семьи, а значит, нет и императоров. В таком случае версия о том, что золотой дракон является Драконьей Жилой, стала еще более правдоподобной. Заметив озадаченное лицо женщины, Ли Хован быстро нашелся: — А, ничего. Просто там, откуда я родом, это обычное дело.

Ли Хован смотрел в спину идущей впереди женщине. — Барышня, когда я шел сюда, я видел человека в одеждах актера оперы на ходулях. Он проносился прямо по крышам.

Женщина обернулась в изумлении: — Что? Что ты видел? Ли Хован пристально вгляделся в её Десять Эмоций и Восемь Страданий, пытаясь найти хоть что-то необычное.

— О чем ты говоришь? Не ври мне. В этом мире нет таких существ.

Ли Хован был разочарован, осознав, что женщина понятия не имеет, кто такие Невыразимые. Он задал еще несколько простых вопросов, но не получил ни одного толкового ответа. «Может, здесь и правда слишком глухо? Местным не хватает информации. Попробую спросить о том, что они точно должны знать».

Ли Хован решил расспросить об общей географии Королевства Тяньчэнь. Оказалось, оно было огромным. Из её объяснений Ли Хован понял, что Тяньчэнь больше Великого Ляна, хотя точных размеров не знала и она сама. Для этой женщины деревня, в которой она родилась и выросла, была целым миром.

Она не знала названий провинций или регионов. Почти вся северная половина королевства представляла собой равнины с множеством рек, а тех, кто там жил, звали северянами. Южная половина была покрыта лесами, и местных звали южанами. Больше она не знала почти ничего: ни об армии Невыразимых, ни о золотом драконе. Она просто всю жизнь мирно жила в своей деревне. Если ничего не изменится, она так и проведет весь свой век в радиусе ста ли от родного дома.

«Кости меня наебал!» — прошептал Ли Хован в сердце, обращаясь к Ли Суй. — «Они ни за что не смогли бы коснуться Небесного Дао. Сомневаюсь, что они вообще читать умеют».

В его понимании люди Тяньчэнь не были такими грозными, как описывал Кости, твердивший, будто любой встречный здесь может стирать Небесные Дао. Жители Тяньчэнь ничем не отличались от людей Великого Ляна. Лишь единицы культивировали и учили техники, в то время как большинство пребывало в невежестве, просто рождаясь, старея и в конце концов уходя в небытие. Ли Хован облегченно вздохнул. Часть его напряжения как рукой сняло.

«Отец, Кости не лгал. Она могла бы научиться этому — просто не пробовала». «Разве это не одно и то же? Она не смогла бы этого сделать, даже если бы начала учиться прямо сейчас. Тсс... потише. Мы почти пришли. Как только она уйдет, мы свалим в темноту и двинем к тому уездному городу, о котором она говорила».

Поскольку в этой деревушке ловить было больше нечего, причин оставаться тоже не было. Ли Ховану нужно было найти какого-нибудь ученого мужа, чтобы разузнать побольше о Королевстве Тяньчэнь. Даже если тут нет дворца и императора, должна быть какая-то организация, управляющая страной, пусть и под другим названием.

Они петляли по деревне и вскоре дошли до маленькой деревянной хижины на сваях. — Переночуешь здесь. Надеюсь, тебя не смутит её ветхость.

Заметив, что женщина лезет вверх по деревянной лестнице, Ли Хован последовал за ней, готовясь вырубить её точным ударом. Однако, поднявшись, он замер как вкопанный: женщина уже успела скинуть верхнюю одежду. Она жестом поманила Ли Хована внутрь: — Иди сюда, ложись.

Ли Хован быстро отдернул руку, осознав, почему в деревне днем не было ни одного мужчины и почему его так радушно встретили. За постой нужно было платить натурой!

— Что не так? Думаешь, я слишком старая? Тогда я позову свою дочь. — Не надо.

Ли Хован провел ладонью перед лицом женщины, и она застыла. — Отец, я не мешаю? Не волнуйся, я не скажу маме.

Ли Хован нахмурился: — У тебя еще хватает сил шутить? Не забывай, зачем мы здесь. Он и подумать не мог, что культура Тяньчэнь окажется настолько припихнутой.

— Отец, вредно вот так подавлять себя день за днем. Тебе стоит улыбаться и смеяться, когда есть возможность. Ты когда-нибудь просто лопнешь, если будешь продолжать в том же духе. — Ладно, хватит. Не тебе меня учить. Пошли. — Отец, неужели ты совсем не впечатлен? Она не уродка.

У Ли Хована мурашки по коже побежали. Он и представить не мог, что собственная дочь ляпнет такое. Раньше он считал Ли Суй совсем неопытной, но нынешняя Ли Суй была слишком уж сообразительной!

— Хватит нести чушь, пока я не закинул тебя обратно в Великий Ци.

Ли Суй примолкла, завидев, как Ли Хован потянулся к костяному мечу. Слышался хруст веток, пока он пробирался через темный лес. К тому моменту, как песочные часы перевернулись снова, Ли Хован вышел на открытую местность. Перед ним раскинулся уездный город.