«Корейский принц уехал в Америку и не вернулся» — это альтернативно-исторический роман, написанный на основе моего воображения.

---

Фудзивара был выдающимся умом: он даже обучался в США и в совершенстве владел тремя языками — японским, корейским и английским.

Не благодаря ли именно этим выдающимся способностям он получил от правительства тайное поручение?

Фудзивара следил за одним важным «корейцем», находившимся в Японии по особым причинам.

«Уже должен появиться…»

Он неспешно пил кофе в кофейне на первом этаже «Гранд-отеля».

Именно здесь было условлено обменяться последними сведениями о наблюдаемом объекте.

Держа чашку в руке, Фудзивара медленно повернул голову, высматривая того, с кем сегодня должен был встретиться.

И в этот момент...

— Фудзивара-сан.

Невысокий японец подошёл к нему и почтительно поклонился.

Фудзивара широко улыбнулся и ответил на приветствие незнакомца:

— А, Сакамото. Всё такой же. Проходи, присядь.

— Да, Фудзивара-сан.

— Сакамото.

— Слушаю вас.

— Что будешь пить?

— Чай, если можно.

— Чай?

Фудзивара усмехнулся.

— Раз уж пришёл сюда, попробуй-ка кофе. Лучший во всей Японии. Тебе тоже пора приобщаться к западной культуре.

— Если вы рекомендуете, я с радостью последую совету.

Около пяти минут они молча смаковали кофе.

—

— Фудзивара-сан.

Когда в его чашке оставалась уже лишь половина, Сакамото осторожно передал ему приготовленную папку с документами.

— Это…

— Материалы, которые мы собирали всё это время.

Сакамото мельком посмотрел в сторону третьего этажа «Гранд-отеля».

Именно там сейчас проживал второй корейский принц — Ли Кан.

— Проверять отдельно не придётся, верно? — с сомнением спросил Фудзивара. — Надеюсь, всё записано подробно и без единого упущения.

— Записано всё: что он ест, что говорит… даже когда ходит по нужде, — уверенно ответил Сакамото.

— О? — глаза Фудзивары радостно сверкнули, и он обнажил зубы в довольной ухмылке. — Его сиятельство будет весьма доволен. Ах да, Сакамото.

— Да?

— Есть один вопрос.

— Прошу.

— Как ты считаешь…

Фудзивара нарочно выдержал паузу, постукивая указательным пальцем по столику, после чего посмотрел ему прямо в глаза.

— Насчёт того, что сейчас в отеле… Насчёт него.

— Вы имеете в виду Ли Кана?

— Да. Того самого принца. Как думаешь, есть ли шанс склонить его на нашу сторону?

Сакамото ненадолго задумался, затем с уверенностью произнёс:

— Думаю, никаких шансов.

— Совсем никаких? Почему?

— Судя по его поступкам и по содержанию разговоров в отеле, он испытывает к нам откровенную вражду.

Фудзивара медленно кивнул.

— Я тоже так считаю. Но его сиятельство всё же желает попытаться его переманить. Даже силой.

— Это будет крайне сложно.

— Верно. Второй принц Чосона — не тот, кого можно легко сломать.

Фудзивара прищёлкнул языком.

— В отличие от других представителей королевской семьи, голова у него работает необычайно хорошо. Как будто сам Тэвонгун в нём переродился.

п.п. Тэвонгун - корейский принц-регент, в 1863—1873 годах правил за своего малолетнего сына Ли Джэхвана, который был возведён на престол под именем Коджон. Корейцы относятся к нему по разному. Такие сноски буду делать постоянно, дайте обратную связь, если не нужно, и вы сами можете загуглить.

— Но, в силу возраста, с сокрытием эмоций он пока справляется неважно.

— Да… Будь я на его месте, не стал бы столь открыто скалить зубы Японии, находясь в слабом положении…

Он вновь вспомнил корейского принца, находящегося в отеле.

— Но если этот человек однажды взойдёт на трон… — Фудзивара нахмурился. — Даже думать об этом страшно.

Нынешнему королю Чосона уже за пятьдесят.

Наследником объявлен принц Ли Чхок.

В детстве он был весьма смышлёным, однако всё изменилось после того, как он начал пить кофе с опиумом.

Он не умер, но лишился почти всех зубов и стал крайне слаб телом.

Его внешний вид тоже сильно изменился.

По всей стране разошлись слухи, что наследный принц стал калекой. К тому же у него не было детей.

«А Ли Кан — второй…»

Если судить по очереди рождения, именно он имеет наибольшие шансы стать следующим претендентом.

И если это случится, великий план Японии по созданию Восточноазиатской сферы совместного процветания может дать трещину.

Фудзивара мысленно начертил родословную королевской семьи Чосона и тяжело вздохнул.

— Да, — поддержал Сакамото. — В отличие от отца и брата, это противник не из простых.

Некоторое время оба молчали.

Затем Фудзивара изменился в лице и усмехнулся:

— Но, к счастью… в королевской семье появился ещё один подходящий наследник.

— Вы о сыне наложницы?

— Именно.

Восемь лет назад родился новый принц, и расстановка сил начала меняться.

Структура наследования странным образом запуталась, но, к счастью для Японии, ситуация складывалась в исключительно выгодную сторону.

— Ли Кан отчаянно пытается изменить своё положение, — продолжил Фудзивара. — Но чем дальше, тем сильнее всё запутывается.

Второй принц последние шесть лет скитался по заграницам под предлогом учёбы.

Пока его не было, японское правительство совместно с наложницей короля приложили все усилия, чтобы продвинуть её сына как следующего наследника.

Когда Ли Кан понял, что происходит, он запросил возвращение на родину, не пробыв в США и года.

Но было уже поздно.

Его просьбы раз за разом отклонялись.

Так прошли пять лет.

И тогда, утратив терпение, принц перебрался в Японию — поближе к Чосону — чтобы лично попытаться убедить отца.

Однако король, ведомый нашёптываниями наложницы, оставался непреклонен.

— Мы уже крепко держим Хансон за горло, переманив чиновников. Его попытки бесполезны, — усмехнулся Сакамото.

— Вот именно.

Тем временем интриги, разъединяющие отца и сына, продолжались безостановочно.

Именно поэтому за неудавшимися переворотами начали видеть тень принца.

— Кстати, за ним ведь следят и изнутри дворца?

Фудзивара пролистал документы, затем резко выдохнул.

Сакамото оживился.

— Да. Бездарный король, но жажда власти у него поистине чудовищная.

— Верно.

— Он, похоже, воспринимает конкурентом не только сына, но и отца.

— Окак.

— Всё это результат блестяще выстроенного плана его сиятельства.

Здесь под «его сиятельством» подразумевался вовсе не Фудзивара.

Речь шла о стоящем над ним человеке — Ито Хиробуми.

— Да… Он умеет заглядывать далеко вперёд.

— Несомненно.

После этого они ещё долго обсуждали Ито Хиробуми — главу своего политического лагеря.

— Хорошо поработал. Продолжай наблюдение до самого отъезда принца, — сказал Фудзивара.

— Есть.

Как бы Ли Кан ни сопротивлялся, его положение было хуже, чем у Сунь Укуна в ладони Будды.

Фудзивара с довольной улыбкой смотрел на доклад.

Затем поднял чашку, чтобы допить остатки кофе.

И в этот момент...

БАБАХ!

В одном из номеров напротив с грохотом распахнулось окно.

— А?

Человек в окне с испуганным взглядом стал метаться глазами по округе.

И тут его взгляд встретился со взглядом Фудзивары.

«Это ведь…»

Что же там произошло?

Да и вообще — кто он?

«По виду — точно не наш подданный… А этот этаж — для состоятельных людей… Стой. Это же третий этаж?.. Там ведь…»

Пока Фудзивара прокручивал мысли в голове, Сакамото первым ответил:

— Фудзивара-сан, это ведь Ли Кан?

— Второй принц Чосона?

— Да.

Фудзивара напряжённо вглядывался в его лицо — в выражение полного смятения.

— Что с ним? Вид у него какой-то совсем неважный.

— Наверное, дурной сон приснился. Насколько мне известно, ничего необычного не происходило.

Оба японца прищурились, наблюдая за тем, как Ли Кан лихорадочно осматривал окрестности.

Но было что-то странное.

Принц будто не узнавал окружающий мир.

Вдруг он стал бить себя по щекам.

— Что он творит?

— Не знаю…

Сакамото, немного смутившись, попытался истолковать происходящее:

— Возможно, он так выражает недовольство своей текущей реальностью.

Но Фудзивару не покидало странное чувство.

И именно в этот момент из уст корейского принца вырвались невероятные слова:

— Чёрт… А где, блять, Токийская башня?!