Внутри ветхого здания, казавшегося готовым рухнуть в любой момент, собралось около сотни человек.

Все они, выкраивая время, пришли сюда ради инвестиционной презентации одного человека.

— А… здравствуйте. Д… дамы и господа…

Ровно в час дня, как и было указано на листовках, на импровизированной трибуне появился главный герой сегодняшнего мероприятия.

Джесси Ливермор, раздавая сидящим в зале слушателям подготовленные материалы, начал по очереди приветствовать каждого.

— Р… рад знакомству. Б… благодарю вас за то, что вы, н… несмотря на занятость, пришли в это у… убогое место.

В его глазах читалось сильное напряжение. Он уже не раз проводил подобные инвестиционные встречи, но ни одна из них так и не принесла удовлетворительных результатов.

«Если бы я только не заикался… инвесторов я бы уже давно нашёл…»

Проклятая трусость.

Когда Джесси Ливермор вкладывался в акции, он действовал как зверь с сердцем хищника. Но стоило ему выйти к людям — руки, ноги и даже губы начинали дрожать. Это серьёзно вредило его общественной жизни.

Те, кто видел его впервые, неизменно начинали сомневаться в нём именно из-за этого.

— Д… для чего вы все здесь с… собрались? Д… да, верно. Ч… чтобы разбогатеть.

Он сжал кулак, пытаясь силой воли стряхнуть напряжение. Но, вопреки его желанию, губы продолжали дрожать, и слова снова срывались.

— Н… начиная с б… бабушки в первом ряду и з… заканчивая мистером Брэдом из Бруклина, который торгует фруктами, у… у всех у вас одна и та же ц… цель. Я н… не прав?

— Правильно, правильно.

— Ливермор! Хватит тянуть вступление, переходи уже к делу. Мы сюда не за твоё заикание пришли.

На нетерпеливое замечание одного из слушателей Джесси Ливермор кивнул в знак согласия.

— Д… да. В… верно. В… ваше время — это, ф… фактически, золото.

Он подошёл к столу, стоявшему в центре трибуны.

Встав за него, Джесси принял решительное выражение лица, словно собирался сказать нечто по-настоящему важное.

— П… прежде чем перейти к сути, п… позвольте мне с… сделать одно п… предсказание. Э… это напрямую связано с тем, о чём я б… буду говорить дальше, т… так что прошу вас с… слушать внимательно.

Он глубоко вдохнул и начал медленно, по словам, излагать мысль.

— Я… я с… считаю, что в т… течение м… месяца н… наш а… американский фондовый рынок… р… рухнет.

Он сделал шаг вперёд и назвал конкретные цифры.

Минимум — минус тридцать три процента, максимум — до семидесяти пяти.

В среднем — падение примерно вдвое.

— Ш-ш-ш… — загудел зал.

Собравшиеся на презентацию люди начали насмешливо переглядываться, считая слова Ливермора полной нелепицей.

— И с чего такие выводы? Из-за того, что рынок сейчас стоит на месте?

— Д… да. Э… это тоже один из с… сигналов вершины.

После Великого землетрясения рынок упал на десять процентов. Затем вот уже три месяца акции двигались вбок.

И теперь — новый обвал?

Люди смотрели на Джесси Ливермора с недоверием и недовольно ворчали.

Он поспешно заговорил, стараясь подкрепить свои доводы.

— В… вы намеренно и… игнорируете сигналы того, что ц… цены уже достигли п… пика. В… в этом и з… заключается серьёзная п… проблема.

Он попытался успокоить шумный зал и привёл в пример изученную им историю американского фондового рынка.

— В… в качестве б… ближайшего примера м… можно в… вспомнить н… Нью-Йоркскую биржу в 1903 г… году.

Подойдя к доске, Ливермор быстрыми движениями написал: 1903.

Затем попросил слушателей открыть четвёртую страницу разданных материалов.

— Я смотрел твои бумаги. Тут написано, что в 1903 году рынок в среднем упал на пятнадцать процентов.

— Д… да, — подтвердил он.

С левого края зала Дэвид, слушавший его с мрачным видом, возразил:

— Тогда было минус пятнадцать, а почему сейчас, по-твоему, всё рухнет вдвое? Тебе не кажется, что ты слишком сгущаешь краски?

— М… можно и т… так сказать, но е… если рассматривать то п… падение как р… разведку боем, в… вам будет п… проще п… понять.

Джесси Ливермор шаг за шагом излагал собранные им доказательства. Но атмосфера в зале оставалась холодной.

Иначе и быть не могло: у большинства присутствующих, пусть и в разных компаниях, были свои акции.

К тому же экономика США непрерывно росла с 1890 года, и за исключением 1903-го все периоды заканчивались ростом.

— В инвестиционном отчёте вы пишете, что главная проблема — отсталость нашей финансовой системы. Почему вы так считаете? Да, мы — наследники Европы, но экономика ведь развивается стремительно, разве нет?

К тому же Джесси Ливермор говорил неуверенно и постоянно заикался. Его одежда и убогий зал лишь усиливали недоверие потенциальных инвесторов.

В ответ на вопрос одного молодого человека он начал писать на доске.

— С… сейчас о… объясню.

Крупно написав в центре слово G.O.L.D., он постучал мелом под буквой D и заговорил о золоте.

— Н… наша страна п… придерживается з… золотого стандарта. С… сколько у нас з… золота, столько д… долларов мы и м… можем напечатать.

— Это и так известно.

— А… а как д… думаете, с… сколько з… золота сейчас у С… Соединённых Штатов?

— Много. Очень много.

Пожилой джентльмен ответил с откровенной насмешкой.

Джесси слегка смутился, но подобные реакции он слышал и раньше, поэтому спокойно продолжил.

— Р… раз з… золото х… хорошо циркулирует, т… то и э… экономика п… процветает, в… верно?

Он заявил, что проблема кроется в землетрясении в Сан-Франциско. Из-за него Банк Англии повысил процентную ставку, и золото стало утекать из США.

В ответ одна из женщин резко возразила, подняв руку.

— Вы вообще знаете, сколько золота британские банки выплатили пострадавшим в Сан-Франциско? Целых сто миллионов долларов! Они залили этим золотом весь Запад, а вы говорите — нехватка? Что за чушь!

Терпение инвесторов подходило к концу — люди один за другим поднимались со своих мест.

— Ладно, пойдём.

— Мы не можем доверить свои деньги этому заике. По-моему, он просто мошенник.

Джесси Ливермор запаниковал. Подобную картину он видел всего несколько дней назад.

— П… пожалуйста, д… дослушайте до к… конца!

Он снова говорил о повышении ставок в Англии и об оттоке золота, опираясь на факты.

Но разозлённые слушатели его уже не слышали.

— И что? Из-за этого рынок рухнет вдвое? Из-за какого-то Банка Англии?

Одна из женщин зло посмотрела на него и задала последний вопрос:

— И почему именно через месяц? Почему не сегодня и не завтра?

— Э… это…

Этого Джесси и сам толком не знал. Он лишь чувствовал, что система США стала хрупкой, и предполагал: от месяца до полугода. Если рынок не рухнет — он сам станет тем самым триггером, доказав слабость Нью-Йоркской биржи.

Но инвесторы уже смотрели на него как на сумасшедшего и начали уходить.

Если бы подобные слова произнёс уверенный, солидный человек — ему, возможно, поверили бы. Но когда это говорил заикавшийся мужчина, доверие падало ниже некуда.

— Тьфу. Только время зря потратил.

— Знаешь, как таких, как ты, называют? Тео… тео-ри-ти-ка-заговоров, во! Понял?

Даже простой на вид парень, словно только что приехавший из глубинки, в гневе хлопнул дверью и ушёл.

Джесси Ливермору оставалось лишь смотреть им вслед.

* * *

— И сегодня впустую…

Пол зала, ещё недавно полного людей, был усыпан листовками, которые раздавал Джесси Ливермор. Все до одной — выброшенные сегодняшними слушателями. Они ушли в ярости, не потрудившись даже донести мусор до урны.

Собирая листки, Джесси вспомнил того простодушного на вид парня.

— Южный деревенщина… Я уж думал, с него-то точно выйдет инвестор…

Не «теоретик заговора», а «конспиролог».

Джесси усмехнулся, передразнивая южный акцент.

— Это же реальный шанс… Почему они мне не верят? И вообще — почему сейчас я говорю нормально?!

Если бы они использовали этот шанс, богатыми стали бы и он, и они.

С тоской думая об этом и надеясь найти хоть одного доверчивого инвестора, Джесси уже собирался закончить на сегодня.

И тут…

— Босс, только что здесь всё было битком.

— Чёрт. Пока мы ходили за едой с принцем, все, похоже, смылись.

В пустой зал вошли мужчины с сильным итальянским акцентом.

Джесси поднял голову и встретился с ними взглядом.

Хек!

Все до единого — с жёсткими, опасными лицами. Будто целая банда мафии пришла за ним.

— В… восточник?

Среди десятка белых мужчин, словно единственный мужчина среди женщин, выделялся один азиат. Этого уже было достаточно, чтобы бросаться в глаза, но вся группа выглядела ещё более странно.

Казалось, будто десяток мафиози охраняют одного восточного человека.

— С… сэр, в… вы, с… случайно, н… не заинтересовались моей инвестиционной л… лекцией?

Тут один из мрачных белых, стоявший рядом с азиатом, скрестил руки и поправил его:

— Не «сэр», а «принц».

— Ч… что?

— Чёрт возьми, у тебя уши салом заложены? Это не «сэр», а принц, понял?

Джесси Ливермор чуть не описался.

Громила с угрожающим видом назвал восточного человека принцем, да ещё так, будто специально хотел его напугать.

— Хватит. Если ты так грубо разговариваешь, мистер Ливермор может испугаться. Ты бы хоть на своё лицо посмотрел.

— Прошу прощения, принц.

Восточный мужчина протянул руку Джесси Ливермору, который всё ещё сидел на корточках.

Помог ему подняться и представился:

— Рад знакомству. Меня зовут Ли Кан. Надеюсь на сотрудничество.

* * *

Когда я работал лоббистом, в приёмной главного офиса нашей компании телевизор всегда был включён. Обычно там шли CNN, CNBC или FOX NEWS.

«Чёрт, опять этот ублюдок вылез».

«Сколько уже этих „концов света“? Не надоело про депрессию?»

«Лучше бы ты тихо состарился да сдох по дороге с работы, тварь».

Мои коллеги ненавидели одного человека на экране. Независимо от расы, пола и возраста — стоило ему появиться, и все начинали материться.

«Проклятый Доктор Дум».

«Подумаешь, профессор…»

Нуриэль Рубини, профессор Нью-Йоркского университета, прозванный Доктором Думом. Каждое его появление на ТВ сопровождалось криками о грядущем обвале.

В США, как и в Корее, вкладывались в недвижимость, но основная масса капитала шла в акции. И стоило Рубини появиться в эфире — рынок часто действительно падал.

Неудивительно, что мы его ненавидели.

«Так вот он, прародитель Доктора Дума…»

Джесси Ливермор — инвестор, который во время кризисов 1907, 1920 и 1929 годов сделал ставку на шорты и сорвал куш. Во времена Великой депрессии он превратил сумму меньше миллиона долларов в сто миллионов.

Настоящий хищник.

«Во время грядущего финансового кризиса он станет звездой, пока все остальные разорятся».

История о том, как Дж. П. Морган в 1907 году пригласил его в манхэттенский офис и, фактически удерживая там, заставлял прекратить шортить рынок, хорошо известна.

---

п.п. Минутка ликбеза. Это поможет вам понимать что будет происходить в будущем, а так же чтобы потом не прерывать сюжет. Если знакомы с рынком бирж и ценных бумаг, можете пропускать этот блок.

Лонг - это покупка актива в ожидании роста его цены

Шорт - это продажа заимствованного актива в расчете на падение цены для последующей выкупки, чтобы заработать на разнице.

Если простым языком, то например есть у нас 100$. Если я смотрю на акцию и думаю, что она вырастит, то я покупаю ее в лонг.

А если я считаю, что она упадет, то "шорчу". Получается я так же покупаю в шорт и если она упала, зарабатываю на этом.

Кредитное плечо - это покупка акций с заемными средствами.

Условно у меня есть 100$. Но я уверен на миллион процентов что вырастет. Я покупаю акцию, например, с 10 кредитным плечом. Получается я беру акций не на 100 долларов, а на 1000. Если она действительно выросла в 2 раза, то я получаю не 200 баксов суммарно, а 2000 баксов.

Но это так же и риски. Условно, если вы не угадали, то если вы брали без кредитного плеча, вы купили и ждете сколько угодно. А вот с кредитным плечом (в нашем примере 10 кредитное плечо) все ваши деньги сгорят если цена акции упадет на 10%.

Ну и в заключение, тот кто верит что рынок вырастет, считаются быками, а сам период, когда цены акций растут - бычкой.

Те, кто верит что рынок упадет и активно шортят его - медведи, а период - медвежка или медвежий рынок.

Ну и тренд - тенденция или направление рынка в данный промежуток времени. Может быть как восходящий (когда всё растёт) и нисходящий (когда цены падают и все летит в тартарары)

Самое основное сказал, если будет что то еще, добавлю :3

---

Оглядевшись по сторонам, я подошёл к Джесси Ливермору — Доктору Думу этой эпохи.

— Инвестиционную лекцию ещё можно провести?

— А?

— Я спросил, сможешь ли ты прочитать её только для меня. Я ворочаю куда большими деньгами, чем тебе кажется.

— А-а…

Он снова протянул мне материалы, которые раздавал слушателям.

— Т… тогда д… давайте сначала п… посмотрим отчёт. С… с чего же н… начать… А, в п… прошлом году в С… Сан-Франциско п… произошло Великое землетрясение…

Я перебил его, помахав бумагами.

— Я как раз из Сан-Франциско. Землетрясения мне уже поперёк горла. Про это и про Банк Англии можешь не говорить. Лучше скажи: где ты всё это анализировал?

Подойдя ближе, я внимательно посмотрел ему в глаза. Незаметно перекрыв обзор на остальных, я заметил, что он стал заикаться заметно меньше.

— Всё это — результат моих расчётов. Я изучал книги по рынку в библиотеке Колумбийского университета и пытался предсказать, когда придёт кризис.

Он указал на одну из страниц отчёта и подчеркнул:

— Н… на всякий случай скажу: я н… не из тех, кто в… всегда кричит «шорт». Я т… торгую строго по т… тренду.

Да, не бездумный «шорт-попугай», как Рубини. Просто из-за своей репутации его прозвали Большим Медведем — Great Bear.

Оглядевшись, я спросил:

— Значит, ты пытался собрать инвесторов через эти презентации. И сколько же человек согласились вложиться?

Ливермор сник.

— Ни одного.

— Совсем ни одного?

— Да.

И правда — кто доверит большие деньги человеку, который так заикается?

Я посмотрел на него сияющими глазами и протянул руку.

— Ну что, напишем историю вместе?