— Рассчитываю на тебя. Прошу, принеси мне прибыль, куда бо́льшую, чем я могу себе вообразить.

Контракт был подписан, и прямо на месте я разместил аванс в пятьдесят тысяч долларов в траст Ливермора.

В ответ, лицо Джесси Ливермора расплылось в широчайшей улыбке — рот едва ли не до ушей.

— Босс… разве вам не стоит его немного притормозить? Говорят, фонд уже исчерпан… — осторожно заметил кто-то.

Джесси Ливермор менее чем за сутки пустил всю эту огромную сумму в шорт. Более того, под будущие поступления средств он уже заранее составил полный инвестиционный план. Достаточно было взглянуть на скорость его действий, чтобы понять, как отчаянно он ждал инвесторов.

— Бо-осс, старший брат прав. Я только что заходил в ту брокерскую контору впереди — этот парень за один присест спустил все пятьдесят тысяч долларов. Я, конечно, в акциях не разбираюсь, но разве не нужно покупать частями?

Макс, стоявший рядом с Аароном и совершенно не разбиравшийся в акциях, был того же мнения, что и его старший брат. Он нервно грыз ногти и без остановки критиковал действия Ливермора.

— Да вы только посмотрите на его глаза. Совсем поехавшие. Точь-в-точь как тогда, когда те бездельники дразнили Джаннини «анчоусом» у него же в банке — вот прям тот самый взгляд.

— Что? Ты что сказал, ирландский щенок? Повтори-ка. Анчоус?

— А-а-а! Бо-осс, спасите!

Не умеющий читать обстановку Макс зря задел стоявшего в стороне Джаннини. Когда Джаннини, вспыхнув от ярости, начал медленно приближаться, Макс, поджав хвост, принялся отчаянно смотреть на меня с мольбой о спасении.

Я с лёгкостью проигнорировал его безмолвный крик о помощи и направился к возбуждённому Джесси Ливермору.

— Всё идёт как надо?

Ливермор, переполненный радостью, показал мне свой инвестиционный блокнот и вкратце объяснил текущую ситуацию.

— Судя по тренду, рынок пока ещё не вошёл в фазу явного спада.

— Вот как?

— Да. Поэтому до окончания бокового движения я не собираюсь использовать кредитное плечо и буду работать исключительно средствами трастового фонда. (п.п. не растет и не падает, идёт в бок)

Значит, он подумывал о том, чтобы задействовать и плечо? Впрочем, будь Ливермор обычным инвестором, за ним бы не закрепилось прозвище «сердце зверя». Когда на горизонте маячат большие деньги, он уж точно не из тех, кто просто пройдёт мимо.

«Если Ливермор возьмётся ещё и за плечо, у меня самого сердце сожмётся.»

Кредитное плечо — это инвестиционная техника, при которой берут деньги у брокера и покупают акций больше, чем позволяют собственные средства. Проще говоря, это можно сравнить с маржинальной или кредитной торговлей.

Разумеется, когда в дело идут чужие деньги, инвестиционный риск возрастает. Зато и потенциальная прибыль растёт пропорционально.

— «US Steel», 4 доллара 5 центов.

Сейчас — начало XX века. Как в конце столетия, огромных электронных табло на биржах ещё нет. О времени, когда можно будет в реальном времени следить за котировками через интернет, и вовсе говорить не приходится.

Приходилось лично проверять ценовые доски, установленные в каждой брокерской конторе, отслеживая рост и падение акций. Этим сейчас и занимались люди Джаннини.

Несмотря на раннюю весну, они обливались потом, беспрерывно бегая туда-сюда между нами и отелем.

— «US Steel», 4 доллара 15 центов. Рост на 10 центов по сравнению с прошлым значением.

Если бы мы инвестировали в обычные акции, эта новость вызвала бы радость. Но Джесси Ливермор сейчас полностью сидел в шорте. А значит, радоваться можно было только падению цен.

Когда лица людей в отеле слегка напряглись, Ливермор поспешно посмотрел на меня и заговорил с нажимом:

— Ваше Высочество, вы должны полностью доверять мне.

Да, учитель. Ну конечно. Вы ведь мастер трендовой торговли — уж кто-кто, а вы знаете, что делаете.

— Не стоит радоваться и огорчаться из-за таких мелких колебаний.

Понял, понял.

— Ах да, и ещё… у меня есть одна просьба.

Джесси посмотрел на меня тревожным взглядом, словно безмолвно спрашивая: «Вы же не собираетесь забрать деньги уже в первый день?»

— Речь о банкире Джаннини.

Я положил руку на плечо стоявшего рядом Джаннини. Тот как раз с упоением издевался над Максом за прежние насмешки.

От неожиданного прикосновения Джаннини вздрогнул и отпустил Макса.

Макс, всхлипнув, тут же убежал.

Проводив его взглядом, Джаннини повернулся ко мне.

— Научи нашего банкира из BOI трендовой торговле.

Я переводил взгляд с Джаннини на Ливермора и обратно, обращаясь к последнему.

— Вы хотите, чтобы я обучался у этого человека акциям?

— Именно. Разве не за этим ты приехал в Нью-Йорк?

Чтобы изучить передовые финансовые методы. Вот он — лучший преподаватель трендовой торговли.

— Неужели ты собираешься вернуться в Сан-Франциско с пустыми руками?

Во время прошлой встречи я просил Моргана направить в совет директоров BOI финансиста, способного передать передовые методы. Три дня назад Джаннини связался с ними и вернулся мрачнее тучи.

«Похоже, Джаннини снова проигнорировали. Люди Моргана — у них, должно быть, одинаковые повадки.»

Именно поэтому я и обратился к Ливермору. Я хотел, чтобы он научил Джаннини инвестированию в акции — человека, знавшего лишь розничные финансы.

«Неизвестно, как долго Ливермор будет подо мной. А если Джаннини станет мастером акций, выгода будет и мне.»

К тому же в оригинальной истории Ливермор дважды разорялся. Он слишком рисковал.

Джаннини, при всей своей горячности, в делах был поразительно хладнокровен — он вполне мог компенсировать слабые стороны Ливермора.

— Ваше Высочество, вы куда собираетесь?

Когда я надел пальто, Ливермор и Джаннини поинтересовались моим следующим пунктом назначения.

— У меня назначена встреча. Я скоро вернусь, а вы пока как следует потренируйтесь вдвоём.

* * *

— Здравствуйте. Крисчен, главный редактор Washington Post.

— Рад знакомству.

— Вы хотите разместить рекламу в Washington Post?

— Именно так.

Следующим моим собеседником стал Крисчен, главный редактор Washington Post.

Хотя я и находился в командировке в Нью-Йорке, ему вскоре нужно было возвращаться в Вашингтон, поэтому встречу пришлось назначать в спешке.

— Ох, спасибо вам огромное. А то в этом месяце рекламные доходы упали — я уже начал переживать. Хм… это…

— Информация о модели Flyer 4 компании Райт & Ли . Новая версия.

После заключения контракта с Ливермором я не сидел безвылазно в отеле. Я жил так, будто в сутках было по двадцать пять часов, и каждый день встречался с владельцами ведущих СМИ, налаживая с ними отношения.

— Я бы хотел, чтобы материал вышел на первой полосе. Если это сложно — тогда на второй или третьей.

Я одновременно знакомился с главными редакторами и старался продвинуть свои компании в глазах высоких чинов федерального правительства.

Крисчен понимающе кивнул.

— Да-да, разумеется.

— И ещё… не могли бы вы написать редакционную статью о братьях Райт?

— Об этом? Да, я в курсе. Эти головорезы из Смитсоновского института пытались использовать братьев, а в итоге сами получили по заслугам.

— Именно.

— Похоже, они до сих пор распускают грязные слухи. Мне тоже очень жаль этих двух братьев. Эти типы, полагаясь лишь на своё влияние, выставляют их мошенниками. Это уже за гранью.

— Хотелось бы, чтобы все думали так же, как вы.

Пока ребята из военного ведомства не исполнят контракт, реклама будет безостановочно выходить в Washington Post. Сначала — простые информационные материалы, а позже через редакционные статьи мы начнём давить на министерство обороны.

— Тогда я, пожалуй, пойду. Когда будете в Вашингтоне, обязательно загляните к нам в редакцию.

— Обязательно.

На следующий день я снова встретился с владельцем СМИ. Если вчера это была Washington Post, то сегодня — New York Times.

— Рад вас видеть, принц Ли. Хотя… теперь, когда вы стали акционером, стоит обращаться к вам «господин акционер»? Говорят, вы приобрели 2% акций New York Times, принадлежавших сэру Джеральду. Это правда?

Я вкладывал столько денег в прессу лишь по одной причине — чтобы оставить себе как можно больше путей к отступлению. В случае финансового кризиса влиятельные СМИ могли бы с особым усердием начать меня топтать.

С жёлтой прессой ещё можно смириться, но когда к ней присоединяются ведущие ежедневные газеты — это уже проблема. А если с ними заранее выстроить отношения или стать акционером, даже критика будет куда мягче. К тому же можно оперативно публиковать опровержения фейков.

«Америка — тоже место, где живут люди.»

Как и современная Корея, Америка была тесно опутана сетью личных связей. Снаружи она кажется чрезвычайно справедливой. Кажется — но если заглянуть внутрь, порой она оказывается даже грязнее, чем Корея, с куда более жёстким делением на «своих» и «чужих».

Я хорошо знал эти особенности американской политики и бизнеса, поэтому прилагал все усилия, чтобы сначала перетянуть на свою сторону прессу.

— О, принц Ли, снова рад вас видеть. Прошу, сюда.

После встречи с владельцем New York Times я поужинал с Хёрстом в одном из самых роскошных ресторанов. Группа Хёрста одолела New York World, основанную Джозефом Пулитцером, и могла похвастаться крупнейшими тиражами в Нью-Йорке. (п.п. Да, именно в честь него названа пулитцеровская премия, одна из наиболее престижных наград США в области литературы)

Поэтому даже с относительно близким знакомым вроде Хёрста следовало работать особенно тщательно.

— Похоже, вы в последнее время очень заняты. Часто встречаетесь с владельцами ведущих СМИ…

Ну конечно. Как и подобает вуайеристу, он прекрасно осведомлён обо всех моих передвижениях. (п.п. вуайерист - сексуальная девиация, характеризуемая побуждением подглядывать за интимными моментами, в душе, при переодевании или при мочеиспускании)

«Ничего, оправданий я заготовил предостаточно. Держи.»

Не успел он закончить фразу, как я передал ему папку с документами.

Хёрст, прищурившись, уставился на неё.

— Это…

— Сведения о древних реликвиях моей страны. Один из высокопоставленных японских сановников украл наши культурные ценности в прошлом месяце.

Хёрст внимательно изучал документы.

— Подонки. То есть, если по-нашему, они сняли украшения прямо с церкви. Да ещё и путём мошенничества.

— Именно.

Хёрст улыбнулся и забрал переданную мной информацию.

— Мы раздуем это дело по-крупному. Честно говоря, редактор в последнее время жалуется — говорит, писать не о чем. Если немного приукрасить и подать материал поострее, можно неплохо заработать.

«Неплохо заработать?»

Обычный человек решил бы, что газета просто хорошо разойдётся. Но я слишком хорошо знал, как устроен медиа-бизнес.

«Он имеет в виду, что будет давить до тех пор, пока японское правительство не капитулирует.»

Пока японцы не закажут у группы Хёрста рекламу на огромные суммы, их будут полушантажировать, публикуя компромат.

Япония и тогда, и сейчас болезненно заботилась о своём имидже. А традиция медиа, которые, не размахивая ножом, действуют почти как грабители, жива до сих пор.

«Впрочем, если в процессе мы вернём свои реликвии — мне это только на руку.»

Я усмехнулся и спросил:

— Надеюсь, вы не думаете, что этим расплатитесь за прошлый мой инсайд?

— Ну что вы, Ваше Высочество, за кого вы меня принимаете?

Хёрст ответил с лукавой улыбкой.

— Я и не думаю, что этого хватит, чтобы полностью отплатить вам. Вы же знаете, какую выгоду я тогда получил.

Он показал три пальца.

— Я окажу вам три услуги. Одну считайте использованной — значит, остаётся ещё две.

— Хорошо.

Я усмехнулся:

— Похоже, вы сорвали куда больший куш, чем я думал. Раз уж готовы дать мне целых три возможности.

В Богемском клубе, играя в покер, я предсказал падение британских облигаций.

На мои слова Хёрст тогда ответил улыбкой:

— Да. Благодаря вам я избежал крупных потерь.

Цена облигаций и процентная ставка обратно пропорциональны. В отличие от вкладов, облигации дают скидку лишь при покупке. Поэтому их природа несколько иная, чем у депозитов с выплатой процентов в конце срока.

«Чем выше ставка — тем выше дисконт. А значит, старые облигации неизбежно дешевеют.»

Я всего лишь объяснил им этот простой принцип. Но для них я стал человеком, оказавшим огромную услугу. В те времена многие представители американской элиты инвестировали именно в британские облигации.

Как для корейцев XXI века было модно вкладываться в американские акции и фонды, так тогда в США был бум британских бумаг.

Я с облегчением вздохнул и, делая вид, что искренне переживаю за Хёрста, сказал:

— Я волновался, что вы пропустите мои слова мимо ушей. Хорошо, что обошлось.

— Советы инвестиционного гения кто же станет игнорировать? Говорят, прокурор Хени, вернувшись домой, обзвонил всех родственников до седьмого колена, лишь бы заставить их продать британские облигации.

В Богемском клубе я сыграл несколько партий в покер с высокопоставленными лицами. Среди них был и прокурор Франсис Дж. Хени — тот самый, кто посадил Абэ Руэфа.

«Когда вернусь в Сан-Франциско, обязательно навещу его.»

Я давно хотел наладить связи в юридических кругах, и случай выдался как нельзя кстати. Хени тоже будет мне благодарен.

— Если вам понадобится что-то ещё, помимо дела с каменной пагодой, обращайтесь. Я получил слишком большую услугу, чтобы не поторопиться с ответной.

— Хорошо. Я обращусь, когда понадобится.

— Кстати, Ваше Высочество… вы в последнее время часто встречаетесь с финансистами?

— Почему вы спрашиваете?

— Странно, но в последнее время поведение банков как-то изменилось. Я хотел встретиться с банкирами, но после последнего благотворительного вечера они почему-то меня избегают.

Сообразительный, чёрт возьми. Я сделал вид, что ничего не понимаю, уклоняясь от вопроса.

Тогда Хёрст, с видом человека, вновь просящего одолжение, продолжил:

— Может, я и не в курсе, но с вами они, кажется, общаются довольно плотно. Поделитесь хоть намёком. Я тоже хочу выжить.

Увидев его жалкое выражение лица, я сдался и осторожно подкинул ему одну мысль:

— Не уверен. Но на вашем месте я бы держал деньги наличными.

— Наличными?

— Эпоха быка уходит, наступает эпоха медведя. Думаю, все втайне уже бьют тревогу и запасаются кэшем.

Банкиры Нью-Йорка — лучшие из лучших, элита элит. Дураками они не были.

Все они чувствовали: эпоха медвежьего рынка близка. Проблема лишь в том, что они не знали — когда именно и насколько сильным будет обвал, достойный названия паники.

«Наверняка они решили, что это всего лишь кратковременный ветерок, который можно переждать.»

Разве не так люди обычно поступают, стараясь истолковать плохие новости в лучшую сторону? Даже будущие выгоды они нередко закладывают заранее.

И сейчас всё было точно так же.

— Понимаю. Ваши советы ещё ни разу не приносили мне убытков.

— Это между нами. Не вздумайте писать странные статьи и сеять панику.

— Разумеется, разумеется.

Я не зря поделился этой информацией с Хёрстом.

«Это поможет Ливермору в его шортах.»

Хотя Хёрст и пообещал не публиковать материал, он наверняка поручит подчинённым превратить источник в новость. Когда это разойдётся по всему Нью-Йорку, ликвидность высохнет ещё сильнее.

И учреждения, и частные лица начнут понемногу копить наличность. И без того скудные денежные потоки иссякнут окончательно. А значит, паника обрушится на эту землю куда быстрее.

«А мне останется лишь сидеть в стороне и есть попкорн.»

Я улыбался, вполголоса беседуя с Хёрстом. Похоже, ему уже не терпелось вернуться и приступить к написанию статьи — в разговор он явно был погружён не до конца.