Благодаря некоему «ощущению», которого он сам ещё не до конца понимал, Ю Шэн почувствовал, что установил связь с этой долиной. Его сознание устремилось в поток между скалами и землёй, проникло вглубь извилистого леса, пропитало местные воды и ветра, а затем, через бесчисленные искажённые, уродливые глаза, принялось наблюдать за небом над долиной.

Тот громадный глаз, что был способен охватить всё небо, безучастно и невозмутимо взирал на землю. От начала и до конца он не претерпел ни единого изменения, подобно отрешённому от мира смертных наблюдателю, созерцающему явления в своей чашке Петри.

Но Ю Шэн почувствовал, что глаз заметил его — в тот самый миг, когда его сознание слилось с долиной, незримый взор упал на его «тело».

Глаз пребывал в недоумении и любопытстве, и, хотя на нём не отразилось ни малейшей эмоции или изменения, Ю Шэн почти напрямую «считал» эти мысли. Точно грандиозные размышления сотрясали само пространство, каждая мысль вздымала здесь цунами, но обычные люди были не в силах ощутить этот гул, рождавшийся в иномирье. Даже Ю Шэн, используя восприятие всей этой странной местности, лишь смутно улавливал, что за тем глазным яблоком скрывается напряжённая работа мысли.

Вот что казалось странным: от этого глаза Ю Шэн не почувствовал ни малейшей враждебности. Но и доброжелательности — тоже.

Прошло ещё какое-то время, и Ю Шэн заметил перемену: фокус взгляда сместился с него самого. Или, точнее, глаз перестал созерцать долину целиком, сосредоточившись на одной конкретной точке в её глубине.

Взгляд медленно скользил по земле, словно что-то выслеживая, что-то разыскивая.

А сознание Ю Шэна тем временем рассеялось, и в последующие мгновения ему открылось нечто…

***

Вся долина пришла в движение; какая-то жуткая, зловещая сила превратила это иномирье в голодное, живое существо.

Взору Ли Линя открылось немыслимое: прямо на горном хребте вдали вырастали ряды острых зубов, меж которыми зияли ужасающие щели. Эти шеренги клыков, словно волны, перекатывались и вздымались, а из их глубин вырывался громоподобный рёв.

На другом конце долины ожил целый лес: стволы деревьев искривились, превратившись в чёрные щупальца. Они съезжали по каменистому уклону ущелья, расползаясь, как рой хищных насекомых, и поглощали любые препятствия на своём пути.

Всё это разворачивалось под холодным и безразличным взором гигантского ока в небесах, являя собой фантасмагорический, жуткий и пугающий кошмар.

Волки Красной Шапочки, оглашая округу воем, отчаянно отгрызали и отшвыривали щупальца, глазные стебли и языки, которые прорастали прямо из земли. Но как бы животные ни старались, жизненное пространство отряда неумолимо сжималось.

Молодой агент почувствовал, как внутри поднимается холодная волна отчаяния. Он перевёл взгляд вперёд, но увидел лишь стремительно удаляющуюся спину: девочка с целой кучей хвостов, сжимая в руке куклу, бежала во главе их всех. Её движения, несмотря на ношу, оставались невероятно ловкими и стремительными, словно у дикого зверя в родных горах. А он, всего лишь человек, уже почти не мог угнаться за ней.

И в этот самый момент Лиса наконец замедлила бег.

Не выпуская из рук Айлин (а вместе с ней — и её кухонный нож), девушка подошла к скальной нише у самого подножия, взобралась на большой валун и, вытянув шею, принялась осматривать окрестности. На её голове встрепенулись и замерли большие пушистые уши, чутко улавливая малейшие шорохи. Затем она энергично пошевелила носом, втягивая воздух, и наконец застыла, устремив взгляд в одном направлении.

— Сюда! Вход здесь! — не договорив, Лиса спрыгнула с камня, по-прежнему крепко прижимая к себе куклу. Остальные, не мешкая, бросились за ней. Они устремились к подножию склона и обнаружили там вход в пещеру — узкую расщелину, в которую могли протиснуться не более двух человек. — Внутри довольно просторно! — крикнув последние слова троице, ёкай первой юркнула в темноту пещеры.

 В следующее мгновение в пустоте вспыхнуло призрачное синее пламя. Оно слетело с кончика хвоста, взметнулось вверх и застыло в воздухе, озаряя внутренности грота.

Пещера оказалась самой обычной первобытной и естественной частью горного массива. Однако на стенах местами были заметны следы грубой обработки — кто-то пытался расширить пространство. А в дальнем углу грота темнела груда примитивной утвари. Похоже, здесь какое-то время кто-то жил.

Сюй Юли снял с пояса чёрное устройство размером с ладонь, провёл им по пространству пещеры, изучил показания и тихо произнёс:

— Токсинов нет. Структура породы стабильна, признаков эрозии или осыпания не обнаружено.

Тем временем Красная Шапочка взмахнула рукой. Несколько волков тут же замерли у входа. Остальные же тени потянулись обратно к хозяйке и бесшумно растаяли в тени у её ног.

Лиса осторожно перенесла Айлин к каменному выступу у самого входа, уложила её там и сама присела рядом. Она заглянула в лицо маленькой кукле, и на её собственном лице явственно проступила тревога.

— Ты… С тобой всё в порядке?

Девушка указала на оторванную руку Айлин, а затем на её изувеченную правую ногу.

Если судить по внешнему виду, состояние куклы было поистине ужасающим — разве что чуть лучше, чем у несчастного благодетеля, чьи глаза так и не смогли закрыться.

Девушка-лиса, судя по всему, плохо понимала специфику живых кукол.

— Да ничего, я в порядке, — Айлин, напротив, отнеслась к этому с легкомысленной беспечностью и даже сама принялась успокаивать Лису. — Тело-то временное, да и собрано кое-как, вот детали и отваливаются. Не переживай, как вернёмся — Ю Шэн починит. Это он, между прочим, его создал. Хм, правда, мастерство у него… так, средненькое.

Девушка приоткрыла рот от удивления.

— Значит, благодетель… очень умелый?

— Ну… наверное? — в голосе куклы послышалась лёгкая растерянность. — Иногда мне кажется, что он и не человек вовсе. Столько в нём странных сил и идей…

Не договорив, Айлин резко замолкла, будто что-то почувствовав, затем резко вскинула голову и уставилась на вход в пещеру.

Отсюда, из глубины грота, за пределами узкой расщелины не было видно почти ничего.

— Что там? — встревожилась Лиса, следуя за её взглядом.

— Может… возьмёшь меня, и посмотрим у входа? — Айлин произнесла это с некоторой неуверенностью. — Отсюда ничего не разглядеть, а на душе как-то неспокойно.

Лиса, хоть и не совсем понимала причину этой просьбы, без лишних слов взяла куклу на руки и осторожно двинулась к самому входу. Айлин вытянула шею из объятий лисы, а затем, собравшись с духом, подняла взгляд к небу.

Гигантский глаз по-прежнему висел над долиной. Его колоссальное яблоко казалось зрачком, проступившим сквозь саму ткань небосвода — завораживающим и леденящим душу.

— Такое чувство… что он смотрит прямо сюда. С самого начала, — прошептала Айлин с исказившемся от напряжения лицом, после чего мгновенно втянула голову в плечи,. — Почему Ю Шэн всё ещё не вернулся…

Лиса на мгновение застыла, словно обдумывая её слова, а затем опустила глаза на маленькую куклу в своих руках.

— С благодетелем… наверное, всё будет хорошо?

— Он точно в порядке, — понизив голос, Айлин оглянулась на троих временных союзников в пещере. — Ты потом не упоминай им о смерти Ю Шэна; они, скорее всего, уже забыли об этом событии.

Лисица склонила голову набок. Её большие пушистые уши встрепенулись раз-другой, и было не понятно, поняла она или нет.

Ли Линь с лёгким любопытством наблюдал за лисой и куклой, сбившимися в кучку у входа. Внезапно он нахмурился. Непонятное ощущение сверлило его изнутри — будто во время этой безумной гонки по долине он что-то упустил. Что-то важное. Словно кадр плёнки оказался намеренно вырезан, оставив в памяти лишь навязчивое чувство пустоты.

Он перевёл взгляд на Сюй Юли и Красную Шапочку, стоявших рядом. Их лица ничего особенного не выражали.

В этот момент мужчина осторожно обыскивал глубины пещеры и изучал обстановку, а девочка сидела, скрестив руки, на каменном выступе, наблюдая за теневыми волками, стоящих на посту у входа.

Её алое пальто пострадало в лесной схватке: правый рукав был разорван в лохмотья, обнажая всю руку. Кожу на ней покрывали густые кружева багровых узоров — как будто плоть когда-то разорвали на куски, а потом грубо сшили обратно.

Призрачное синее пламя, застывшее под сводами пещеры, отбрасывало на землю тень Красной Шапочки. Она колыхалась в такт пламени, порой резко дёргаясь и искажаясь, обретая на миг звериные, волчьи очертания.

Жуткие, нечеловеческие завывания, доносившиеся из долины, не умолкали ни на секунду. Этот нескончаемый гул лишь подчёркивал мёртвую, давящую тишину, воцарившуюся в пещере.

Именно тогда Ли Линь поднялся и направился к Лисе с Айлин. Парень считал, что сейчас самое время представиться. Но, пройдя лишь половину пути, странный звук заставил его резко остановиться. Он был неровным, скрежещущим, словно лязг и трение острых зубьев друг о друга.

И в тот же миг его духовная интуиция резко активизировалась.

Сюй Юли, изучавший дальнюю стену, и Красная Шапочка, пытавшаяся успокоить дыхание, — оба одновременно резко вскинули головы, насторожившись.

Атмосфера снаружи переменилась.

Прошло несколько томительных секунд. И внезапно — всё стихло, словно сам звук был вычеркнут из реальности.

Эта тишина длилась лишь мгновение. Её разорвали звуки — не прежний хаотичный рёв, а скрежет. Он ворвался в пещеру, нарастая с каждой секундой, заполняя собой всё пространство и становясь… ближе.

Лиса, сидевшая у самого входа, вскочила и застыла в напряжённой позе, беспокойно глядя наружу. Айлин, цепляясь повреждённой рукой за её плечо, изо всех сил тянулась вперёд, пытаясь что-то разглядеть.

Именно тогда в её сознании, поверх нарастающего скрежета, прорезался голос Ю Шэна:

«Айлин».

«Ю Шэн?! — Айлин внутренне вздрогнула и поспешно откликнулась. — Ты ожил? Где ты сейчас? Чувствуешь моё местоположение? Открывай портал, сейчас же! Мы в укрытии, но снаружи всё очень плохо, в долине творится что-то ужасное…»

Её поток мыслей был прерван дальнейшими словами:

«Айлин, не паникуй. Скоро всё закончится».

Кукла замерла:

«…Что?»

Скрежещущий гул снаружи сгустился.

Голос Ю Шэна продолжил звучать в глубине её сознания:

«Айлин, помнишь, что произошло, когда мы через сон вошли в контакт с Лисой и попытались с её помощью найти "частоту" этой долины?»

Девушка, конечно же, помнила.

«Ты же тогда вступил в прямой контакт с Голодом, и он укоренился в твоём сознании! — быстро ответила кукла. — Что… Неужели что-то случилось?! Ты не можешь ожить?»

Жуткий скрежещущий гул за стенами пещеры нарастал. Казалось, он уже заполнял собой не только долину, но и само пространство этого иномирья. Его отголоски, отражаясь от каменных стен, заставляли нервы натягиваться.

И всё же голос Ю Шэна, звучавший глубине сознания куклы, был поразительно спокоен:

«Не тревожься, Айлин. Со мной всё в порядке. Я просто кое-что понял».

Глаза девушки медленно расширились. Кажется, она постепенно начала понимать, чем же являлся этот скрежещущий звук.

«Голод не укоренился в моём сознании».

Она услышала голос Ю Шэна, доносящийся из глубины её души.

Она услышала голос Ю Шэна, доносящийся со всей долины.

«Это я укоренился в его глубине».

Она, наконец, ясно разобрала — это были звуки жевания, раздававшиеся повсюду.

Начался великий пир.

Сущность голода, засевшая в этом иномирье, принялась пожирать саму себя.