Ночь Ахмара, как это можно понять из названия, начиналась после захода солнца, но Кройц уже с самого утра гудел, как растревоженный пчелиный улей. И в этом не было ничего удивительного. Один из самых крупных праздников во втором по величине городе страны пользовался огромной популярностью.

— Всем пока! — попрощалась Латина.

— Будь осторожна, — напутствовала её Рита.

— Хорошо!

Латина уходила ещё при свете дня.

Дейл, больше всех переживавший за дочку, может, и рискнул бы нарушить слово и проследить за ней, но ему пришлось остаться в таверне. Было решено, что Роза покинет Кройц вечером этого дня, под прикрытием фестиваля. Грегор отправлялся с ней. Он уже связался с отцом и попросил прислать летающего дракона. На лошади было бы слишком долго — Грегор чуть не загнал нескольких, пока скакал сюда, и всё равно потратил не один день — и небезопасно, тогда как драконы считались негласными владыками небес. Кроме них летать умели считанные единицы магических и мифических созданий. Дейл же будет сопровождать друзей. Не до самой столицы, лишь до небольшой рощицы, куда обычно прилетал драгун, но он всё равно подошёл к делу со всей ответственностью.

Латина ничего не знала, да и не рвалась узнавать. Она не стала расспрашивать Розу о её приключениях, не заинтересовалась Грегором, практически не вспоминала о Втором архидемоне. Даже услышав о вечерней вылазке Дейла, восприняла её как одно из будничных заданий вроде истребления монстров.

Все её мысли занимала Ночь Ахмара — первый шаг к долгожданной взрослой жизни. Наконец-то опекуны признали, что она выросла, и отпустили её одну!

«Только я и подруги! И ни чрезмерно заботливого Дейла с его надоедливыми советами, ни знакомых завсегдатаев, ни Винда — никого!»

Сам Винд лежал рядом с Ритой и дулся.

Они с Латиной поссорились ещё утром. Волчонок собирался пойти вместе с ней, но получил неожиданный отпор, а когда попытался настаивать, услышал:

— Я сказала: нет! Ещё хоть слово, и больше никаких вычёсываний!

И она не шутила.

Винд растерялся так сильно, что присутствовавшие при этом Кеннет с Ритой пожалели его.

— Л-Латина?

— Не буду.

— Злая? Злая?

— Не стану.

— Очень злая?!

Волчонок в отчаянии бегал вокруг Латины, пытаясь заглянуть ей в лицо, а девушка отворачивалась.

В конечном итоге он сдался и очень натурально опустил плечи.

— Злая, очень. Я останусь.

«Латина… Это чистой воды шантаж», — подумала Рита.

«Она всегда была упрямой», — вздохнул Кеннет.

Дейл оставался в таверне, поэтому они хотели бы, чтобы Винд пошёл с Латиной. Чуть позже, когда все более-менее успокоились, они тихонько попросили его об этом, но теперь отказался гордый волк.

Вот так Латина вырвалась на свободу.

— Я серьёзно, будь осторожна! — крикнула ей вслед Рита.

Сегодня она волновалась намного сильнее, чем в тот день, когда Латина пошла в школу.

Немного погодя Кеннет шепнул ей:

— В принципе, ничего страшного, пусть идёт. Сегодня в городе на каждом углу будет стоять стража, да и Латина уже взрослая, в случае чего сможет за себя постоять. Не будем же мы вечно её за ручку водить.

Рита согласилась, но про себя подумала:

«Если с ней что-то случится, город утонет в крови».

Она с содроганием представила себе эту сцену, почувствовала, как в животе беспокойно заворочался ребёнок, и поспешно отогнала невесёлые мысли.

По пути в восточный район Латина то и дело останавливалась и подолгу рассматривала выделявшихся необычной одеждой гостей города и небольшие деревянные сцены, возведённые по случаю праздника. Она видела их вот уже на протяжении шести лет, но постоянно открывала для себя что-то новое. На каждом углу звучала весёлая бойкая музыка. Ноги сами пускались в пляс, хотелось петь и веселиться.

«В Василио я не была на фестивалях, посвящённых Ахмару».

Раньше любые мысли о родине навевали тоску и уныние, но время шло, яркое живое счастье новой жизни постепенно вытесняло грустные моменты старой, память затиралась, и в конце концов в ней остались только тёплые воспоминания, и то обрывочные. А вся грусть отодвинулась на дальний план и маячила где-то на задворках сознания размытым тёмным пятном.

Навстречу Латине попались отец с маленьким ребёнком, которые шли, держась за руки. Посмотрев на них, девушка вспомнила ещё один эпизод из прошлого.

«Как-то мне разрешили сходить на праздник… Да, точно! Я была там вместе с Рагом. Вот только не помню, на чей именно фестиваль мы ходили…»

— Это был единственный раз, когда меня выпустили из храма. Значит… это был не Банафсеги? — неуверенно пробормотала она, но, почувствовав подступающую волну печали, решительно тряхнула головой, отмахнулась от посторонних мыслей и зашагала к дому Хлои.

На главной улице восточного района было не протолкнуться. Владельцы торговых точек устроили настоящий ценопад, завлекая клиентов массовыми скидками и распродажами.

К счастью, приезжие плохо знали город, поэтому старались не углубляться в переплетение узких улочек, ограничиваясь основными, где и располагалось большинство магазинов.

Выбравшись из толпы и переведя дух, Латина зашагала быстрее и вскоре добралась до квартала ремесленников. Тот встретил её привычной тишиной, которую изредка нарушали грохот, звон и лязг рабочих инструментов.

Казалось, тут и не подозревали о существовании Ночи Ахмара.

Вскоре девушка уже стучала в знакомую дверь.

Ей открыла Хлоя.

— О, привет, Латина! Залетай!

— Ага, привет.

По дороге через мастерскую Хлоя сообщила:

— Сильвия уже здесь.

— Я опоздала? Прости, — огорчилась Латина.

— Не-не, это она пришла раньше, — поспешила успокоить её Хлоя. — Сказала, что расправилась с работой быстрее, чем думала, а идти домой ей, видите ли, влом.

Сильвия действительно сидела у неё в комнате, причём сложила ноги в совершенно неприличной манере. Увидев Латину, она задорно, как и всегда, улыбнулась.

— Сильвия! Наконец-то мы с тобой встретились!

— И правда наконец-то. Знаешь, подруга… а ты не особо-то и изменилась.

— Эй, куда ты смотришь?!

«А, чёрт, у неё же комплексы. Только слёз сейчас и не хватало», — вспомнила Сильвия, почувствовав практически осязаемые волны смущения и гнева, посылаемые подругой, и поспешно отвела взгляд.

— Короче, да, наконец-то свиделись. Вижу, у тебя всё в полном порядке.

— Ага. А вот ты заметно повзрослела. Я прямо чувствовала по твоим сообщениям, что тебя распирает от новых знаний! — успокоившись, улыбнулась Латина.

— Ну так! К нам, в храмы Акдара, стекаются последние новости со всего света. Но это ладно. Хлоя, я принесла всё, что нужно. Можем начинать в любой момент. — Сильвия негромко хихикнула.

Латина сразу вспомнила школьные годы. Обычно Сильвия смеялась так, когда затеяла очередную шалость.

— М?

— Отлично! — Хлоя незаметно подмигнула ей. — Латина, твоё платье готово.

— Здорово! Неси быстрее!

Получив обновку, Латина с радостным нетерпением примерила её. Обычно она не переодевалась на людях и уходила за ширму, но сейчас, перед подругами и, что важнее, портным, совершенно не стеснялась.

Хлоя тщательно осмотрела её, проверила, чтобы платье сидело точно по фигуре и нигде не торчало, в последний раз сняла мерки.

— Латина, прости, я была неправа. Ты действительно выросла.

— Я же говорила! — надулась Латина. Эта привычка осталась у неё с детства.

Разница была заметна только на сантиметровой ленте, но была же!

Убедившись, что платье сидит идеально, Хлоя с Сильвией усадили Латину, разложили на столе помаду, пудреницу, румяна, какие-то флакончики и много что ещё и принялись творить искусство.

— Как думаешь, что лучше?

— Ну… У Латины кожа белая-белая, поэтому ей нужно на тон светлее, чем мне.

— Девочки, как получается? Дайте посмотреть.

— Хи-хи, Хлоя, это даже весело.

— А то! Не каждый день нам в руки попадает такая красота.

— Ну что там? Что?

— Ага, всё-таки розовый идёт Латине больше, чем оранжевый.

— Ха-ха!

— Ну! Девочки, я серьёзно! Дайте взглянуть!

Весело болтая, Хлоя и Сильвия наносили макияж на лицо Латины — первый макияж в её жизни. Они пробовали, сравнивали, переделывали — в общем, от души наслаждались процессом.

Им очень повезло с подопытной. Не нужно было ничего рисовать с нуля, лишь подчеркнуть имеющееся. Всё равно что принарядить изысканную фарфоровую куклу.

И Хлоя, и Сильвия честно признавали, что, будь их подруга обычной девушкой, они давно закусали и зажалили бы её из зависти. Однако Латина как будто прибыла из другого мира. Несмотря на внеземную красоту, она оставалась доброй, понимающей, готовой в любой момент протянуть руку помощи и при этом немного несерьёзной, легкомысленной. Её просто нельзя было ненавидеть.

А ещё она всем сердцем любила одного юношу и хотела как можно скорее повзрослеть, чтобы и он наконец-то заметил её.

«Пусть не волнуется, сделаем всё в лучшем виде. Для чего ещё нужны подруги?» — думали Хлоя с Сильвией.

Латина рано начала работать.

Все расходы покрывал Дейл, поэтому заработанные деньги она откладывала, скопив за несколько лет внушительную сумму. Она давно обеспечила бы себя косметикой, бижутерией и прочими женскими штучками, но подозревала, что Дейл воспротивится — мол, ты ещё слишком маленькая, чтобы краситься. Кеннет, понятное дело, ничего толкового посоветовать не смог бы, а Рита работала с утра до вечера и вынашивала ребёнка. Латина пару раз тонко намекала ей, однако дальше разговоров дело не шло.

Латина частенько останавливалась возле витрин и рассматривала косметику, но внутрь не заходила — стеснялась своей неопытности. И тогда на помощь пришли подруги.

Храмы Акдара собирали любую информацию со всех уголков мира, в том числе последние веяния моды и правила этикета. Сперва эти знания попадали к служителям, добрую половину которых составляли девушки, жадно интересующихся подобными темами, а от них уходили в народ. Так что Сильвия прекрасно знала, какая косметика сейчас наиболее популярна. Выслушав Латину, она с готовностью прошлась с ней по магазинам и посоветовала взять сразу готовый набор (такой же она принесла сегодня). У Хлои же был полный порядок с практической частью.

Закончив, они переглянулись, хором воскликнули «супер!» и дали друг другу пять. Результат удовлетворил их на сто процентов.

Латина беспокойно завозилась, сгорая от любопытства.

— Нет, что ни говори, а красота — это всё.

— Ага. Мы не испортили бы её, даже если бы не были такими мастерами.

— Ну-ка, Латина, улыбнись.

— У-у, хватит! Дайте уже посмотреть! — нетерпеливо воскликнула Латина, после непродолжительной борьбы вырвала зеркало у смеющихся подруг, взглянула в него и обомлела.

Хлоя и Сильвия решительно отказались от вызывающе ярких цветов, отдав предпочтение спокойным сдержанным тонам, и не прогадали. Большие серые глаза казались ещё больше, а длинные ресницы — длиннее и выразительнее. На щеках розовел слабый румянец. Чуть приоткрытые губы блестели от светлой помады.

Прекрасная девушка в зеркале ещё не до конца распрощалась с детством, но одной ногой уже шагнула во взрослую жизнь.

Однако Латина обратила внимание на другую деталь.

— У меня такое… непропорциональное лицо!

Хлоя с Сильвией переглянулись и сокрушённо покачали головами. Сколько они знали Латину, она всегда заостряла внимание на чём-то негативном. Возможно, она переняла эту черту от Дейла.

Закончив с макияжем, девушки отправились гулять.

— У-у… Как-то мне не по себе, — смущённо призналась Латина. Она шла последней и старательно смотрела в землю.

«Я сегодня другая, не такая, как всегда. Вдруг люди будут смотреть на меня и тыкать пальцами?» — беспокоилась она, но, как оказалось, зря. Прохожие обращали на неё внимания не больше, чем обычно.

— И чего ты смущаешься?

— Это же Латина.

Сильвия весело засмеялась, и Хлоя присоединилась к ней.

— Хотя да, сегодня, Латина, ты будешь в центре внимания.

— Что?!

— Да-да. Поэтому возьми-ка себя в руки.

— Всё-таки я странно выгляжу, да?

— Хе-хе-хе.

— О-хо-хо!

— Чего вы смеётесь?!

Поддразнивая Латину, они медленно шли к храму Ахмара, стоявшему в центральном районе города. Медленно, потому что постоянно останавливались перед лавками и магазинами восточного района, выставившими лучшие товары по сниженным ценам, показывали друг другу разные украшения и со смехом обсуждали их.

Хлоя долго простояла перед витриной с аксессуарами, которые обычно не могла себе позволить. Латина присмотрела ленту, но подруги категорично заявили, что она подошла бы под старый «лёгкий» стиль, но никак не под новый, отобрали её и вручили другую — чёрную, из красивой ткани.

До фестиваля оставалось ещё немного времени, поэтому девушки решили заглянуть в пекарню, где работал их старый друг.

Ещё издалека они увидели, что в пекарне полно народу, а прилавки со свежей душистой сдобой стояли не только внутри, но и снаружи. За стойкой, также вынесенной на улицу, крутился невысокий полный парень в фартуке. Он резал вдоль небольшие булочки, клал в них начинку, поливал соусом и подавал клиентам. Выглядело очень вкусно.

— Трудишься, Марсель?

— Латина, Хлоя! О, и Сильвия! Привет, Сильвия, давно не виделись! — радостно откликнулся парень, не отрываясь от работы.

Марсель знал, что круглое лицо с безобидной улыбкой и неизменно спокойный голос помогают ему располагать к себе людей, поэтому сам попросился работать на улице и завлекать клиентов.

Родители возлагали на него большие надежды.

— Вы потом на фестиваль?

— Ага.

— А тебе, кажется, сегодня будет не до того, — заметила Сильвия.

— Ну да, мне всегда не до того. Так-то у нас ещё женщина работает, но она недавно родила, поэтому в отпуске. Вот и приходится отдуваться за двоих, — усмехнулся Марсель и протянул очередному клиенту румяную булочку с начинкой из ломтиков мяса и овощей, политых горчицей. — Ваша булочка, прошу… Так что в этом году без меня. Зато Энтони будет.

— Энтони?

— Ага. Его отец работает у градоначальника, так что Энтони наверняка и про расписание в курсе, и про лучшие места… Угощайтесь.

Он с добродушной улыбкой протянул девушкам по булке, и Хлоя без всякого стеснения схватила свою.

— Спасибки!

— Спасибо.

— Просто так? А можно? — засомневалась Латина.

— Конечно. Только поешьте тут, пожалуйста, никуда не уходите. Вам принести попить?

И всё-таки у Марселя была деловая жилка. Он мигом смекнул, что красивая девушка, с наслаждением поедающая булочку рядом с пекарней, привлечёт новых клиентов, и оказался прав.

Через несколько минут к нему уже стояла длинная очередь.

Попрощавшись с Марселем, девушки влились в поток людей и поспешили к центральной площади.

День потихоньку приближался к концу, небо уже играло закатными красками.

До фестиваля оставалось совсем немного.

Простые люди редко посещали храмы Ахмара, покровителя судов и разбирательств. Куда чаще они заглядывали в храмы Азрака, выполнявшие роль банков, а уж в школы при храмах Асфара ходили все дети. Однако боевых монахов Красного бога, напротив, можно было запросто встретить на улицах города. Представляя закон и порядок, они помогали стражникам расследовать преступления.

— Где же Энтони?

— Потом найдём. У меня есть идея получше. Старшой в храме говорил, что вот отсюда можно посмотреть на боевых монахов.

— О-о. Типа пройти за кулисы?

— Ага.

Хихикая, Сильвия ткнула пальцем в неприметную щель в ограде.

Переглянувшись, девушки пролезли через неё, обогнули храм Ахмара и затаились в укрытии, откуда открывался превосходный вид на площадку с монахами.

Латина едва дышала. Её переполняла незнакомая смесь страха и азарта. Сердце гулко колотилось в груди. Казалось, они делают что-то неправильное, преступное — хотя на самом деле их даже не отругали бы за такое.

— Слушайте… Я только сейчас заметила, что у них одежда немного отличается.

— А ведь правда.

— Я поняла… Наверное, они из разных отрядов.

Они едва слышно перешёптывались, стараясь ничем себя не выдать.

Взрослые, вероятно, не нашли бы в таком подглядывании ничего интересного, но прижавшиеся друг к другу девушки считали это чрезвычайно волнительным.

— О, смотрите, какой красавчик!

— Где?

— Вон тот, русый, с двумя полосками на плече.

— О-о… Так вот какие парни тебе нравятся, Сильвия?

— Ну не знаю. Мне кажется, блондинчик будет посимпатичнее.

— М-м… Не, забудь. Я слышала о нём. Меняет девушек как перчатки. Мутный тип.

— Сильвия, откуда ты всё знаешь?

— Хе-хе-хе.

Болтали в основном Хлоя и Сильвия. Латина тоже участвовала в разговоре, но не так активно, да и подруги особо не интересовались её предпочтениями. Они-то знали, что Латина давно уже всё для себя решила и, что важнее, никогда не судила людей по внешности. Её внутренний «компас» с рождения безошибочно указывал на опасность, и, если он срабатывал, девушка старалась не контактировать с подозрительным человеком.

В общем, понравиться Латине было очень и очень непросто.

Насмотревшись на монахов, Хлоя предложила:

— Ну что, пошли обратно?

— Ага.

Они тихо выбрались из укрытия и вернулись на центральную площадь, с нетерпением ожидая начала праздника.

†Энтони до сих пор учился в старших классах.

Он по-прежнему хотел сменить отца на посту младшего служащего у градоначальника и, памятуя, что это назначаемая должность, стремился заранее подготовить почву. Именно поэтому сегодня он был на празднике вместе с отцом и знакомился с его коллегами и начальниками.

— Энтони! — раздался чей-то крик. — Энтони, привет! Давно не виделись!

Мальчик сразу узнал этот голос, обернулся, и, конечно же, увидел улыбающуюся Латину. Из-за неё выглядывали Сильвия и Хлоя.

«Ага, правильный ход, — машинально отметил Энтони. — Заметили, что я занят со взрослыми и решили послать парламентёра… Хотя правильнее будет сказать «решила» — скорее всего, это задумка Сильвии. И выбор правильный. Латина… — Он осмотрелся и хохотнул про себя. — Латина умеет привлекать внимание, сама того не осознавая».

Ещё несколько секунд назад служащие громко обменивались любезностями и беседовали, но сейчас стояла тишина. Все без исключения смотрели на Латину, широко открыв глаза.

Энтони поспешил вмешаться.

— Папа, это мои друзья, — сказал он, на всякий случай выделив голосом последнее слово — вдруг подумают что-то не то. — Мы вместе учились в начальной школе Асфара.

— А… Оу…

Отец Энтони узнал Хлою. Шнайдеры с Хоффманами жили по соседству, и их дети часто играли.

— Это Принцесса фей, — добавил Энтони, и по рядам сразу пробежали взволнованные шепотки:

— Та самая?

— Так она и правда существует?

Похоже, Латину воспринимали как редкого зверя или персонажа из городских легенд.

Разумеется, о Принцессе фей знали и у градоначальника, но только на уровне слухов.

Латина не бывала в западном районе, где жила основная масса служащих, а те в свою очередь избегали южного, в особенности заведений, подобных «Танцующему оцелоту», которые посещали не самые воспитанные люди.

Наблюдатели доносили, что авантюристы создали нечто вроде культа поклонения Принцессе фей, и вот это были уже тревожные новости. Искатели приключений обладали огромной силой и запросто могли свергнуть действующую власть. Высшие чины хотели заняться этим делом вплотную, но стражники из особняка градоначальника заверили, что никакой опасности нет. Начальник стражи лично дал слово, что Принцесса фей не станет поднимать восстание.

Только откуда им было знать, что начальник, суровый вояка, сам состоял в фан-клубе Принцессы фей, причём занимал главенствующую должность. Они не видели, как он мигом терял весь свой грозный вид, когда в «Оцелоте» Латина чуть невнятно называла его капитаном…

— Мы заглянули к Марселю, и он сказал, что мы найдём тебя здесь, — улыбнулась Латина.

Она повзрослела, но её улыбка осталась прежней — доброй, открытой.

— Ага… Ты права, мы давно не виделись. Но вы всё те же, и это самое главное, — ответил Энтони.

— А вот ты вытянулся.

— Ага, тот ещё жердяй. Что, нравится ходить вот так и взирать на всех свысока?

— Да ладно тебе, он же не виноват. Хотя можно было бы поставить его на колени, хе-хе.

— Вы, девчонки, точно не изменились, — вздохнул Энтони, обращаясь к Хлое с Сильвией.

«Как бы мы ни выросли, их язычки всегда будут намного острее моего».

— Я раньше ходила на Ночь Ахмара с Дейлом, поэтому не знаю, откуда лучше смотреть. Марсель посоветовал обратиться к тебе, — сказала Латина.

Дейл раздвигал толпу как паровой каток, пробираясь к первым рядам. Иногда он сажал дочку на плечи, а однажды договорился со знакомыми, и их пустили в ложу для важных персон. Но в этом году, очевидно, стоило искать новые методы.

— А-а, ясно. Ну да, девушкам не нужно быть вместе с авантюристами, — покивал Энтони.

— Вот именно! Наши завсегдатаи ничуть не лучше Дейла, — надувшись, согласилась Латина.

Хотя Энтони имел в виду совсем другое.

— Чего это с ней? — шёпотом спросил он у Хлои.

Давняя подруга усмехнулась.

— Да у неё там одни переживальщики. Туда не ходи, сюда не делай. Не дают погулять спокойно.

— А-а, понятно.

— Хотя я бы на их месте тоже волновалась. Латина порой сама недалёкость.

Они болтали так легко и свободно, как будто и не было долгой разлуки.

— Я спрошу у папы. Если вам разрешат остаться, можете посмотреть фестиваль отсюда.

Энтони искоса взглянул на служащих и отметил, что они до сих пор активно обсуждают Принцессу фей.

«Разумнее будет оставить Латину здесь. Да и боюсь я отпускать её. Не дай боги с ней что-то случится, от города же камня на камне не останется».

— Папа, позволь представить моих друзей. Это Латина. Она живёт в таверне с флагом Акдара.

— Очень приятно, — с улыбкой ответила Латина, кланяясь. — Простите, что без фамилии. Дело в том, что на моей родине их никто не использует.

— А это Сильвия Фаль, дочь того самого Фаля, заместителя начальника городской стражи.

— Здравствуйте.

Как Энтони и предполагал, девушек пригласили в ложу для служащих градоначальника.

Он делал всё для того, чтобы в Кройце было мирно и спокойно.

Фестиваль Ахмара проходил ночью, потому что именно в это время суток огонь — символ Красного бога — сиял ярче всего.

Ещё днём во всём городе установили множество треног, в которых развели костры. Колеблющиеся языки жаркого пламени освещали каждый переулок, воплощая основу учения Ахмара: зло не скроется от взора Красного бога, и никакая тьма ему не поможет.

По улицам торжественным парадом шли боевые монахи — доблестные храбрецы, верой и правдой служащие богу войны. Свет факелов в их руках отражался от начищенных до зеркального блеска доспехов. В середине строя шествовали жрицы. Они исполняли ритуальный танец, призванный умилостивить Ахмара и принести им победу. Свободные шёлковые одежды, расшитые сверкающими золотыми и багровыми нитями, развевались, точно живые.

— Как красиво!

Уютно устроившиеся в ложе девушки не могли оторвать глаз от чудесного зрелища.

На площади собралась огромная толпа. Мало кто разговаривал громко — как-никак это был праздник, посвящённый главному богу пантеона, — однако всё равно приходилось наклоняться, чтобы расслышать друг друга.

В такую особую ночь Хлоя решилась задать Латине один вопрос:

— Латина!

— Что?

— Когда ты уже признаешься ему?

Латина заметно вздрогнула и, наверное, густо покраснела, но этого было не видно из-за отсветов огня.

— Да, когда? — присоединилась Сильвия. — У него нет других женщин. Чего ты тянешь?

— Я… Я говорила, — смущённо опустив взгляд, ответила Латина таким тоном, будто оправдывалась. — И говорю ему постоянно. Говорю, что люблю его. Люблю больше всех на свете. Не так, как всех, а по-особому. Но он просто не понимает. Для него я до сих пор «маленькая Латина», поэтому ничего не получается.

На самом деле Латина уже давно пыталась донести до Дейла свои чувства. Но этого было мало. Как бы она ни изливалась, Дейл оставался непроходимо глух.

«Но почему? И что мне нужно сделать, чтобы до него наконец-то дошло?»

Латина долго искала ответ на эти вопросы и пришла к такому выводу: ей надо вырасти. Их разделяло около десяти лет, Дейл просто не мог предположить, что маленькая девочка, да ещё и приёмная дочь, будет признаваться ему в любви, вот и не воспринимал её слова «по-взрослому».

«Я должна стать большой. И тогда он поймёт, тогда увидит, что я не просто Латина, а ещё и девушка!»

— Латина…

Хлоя взяла её за руку, сжала и хотела уточнить кое-что, но передумала.

А вот Сильвия спросила прямо:

— Латина, ты уверена, что дело только в нём?

— А?

— Ты же и так знаешь, почему он не слышит тебя. Потому что ты сама боишься.

— Что?..

— Ты боишься, что всё изменится!

Латина вскинула брови.

Безусловно, Сильвия своим замечанием попала точно в цель, но её удивило другое.

«Да… Я и правда боюсь, просто раньше я не понимала этого!»

— Я…

Хлоя крепче сжала её руку. Она, лучшая подруга, прекрасно знала, как сильно Латина боялась потерять всё то, что её окружало.

— Думаю, ты права, — кивнула Латина. Тёплая ладонь Хлои помогла ей немного успокоиться.

— Наверное, — вздохнула Сильвия. — Пойми одно: чтобы донести до него свои чувства, тебе нужно не столько повзрослеть, сколько сломать ваши нынешние отношения.

— Да?..

Именно это Латину и останавливало.

Дейл спас её, выходил и вырастил как свою собственную дочь. Его горячая необъятная любовь подарила ей множество счастливых воспоминаний, поддерживала и по сей день.

А теперь она должна была разбить старую жизнь, чтобы шагнуть в новую.

И ещё…

— Но… Могу ли я?.. Имею ли право признаться Дейлу?

Сильвия открыла рот, собираясь отчитать Латину за нерешительность, но присмотрелась к её лицу да так и застыла.

— Латина, ты чего? — обеспокоенно спросила Хлоя.

— Я демон… И я останусь демоном, что бы я ни делала. И…

— Это не отменяет того факта, что ты наша Латина и всегда ею будешь, — перебила Хлоя, сразу вспомнив случай с отбитым рогом.

— Да, конечно, я понимаю. Но… я не могу не волноваться. Для нас с Дейлом время течёт как бы одинаково, но при этом совершенно по-разному. И даже если я скажу Дейлу, что это не имеет никакого значения, и он согласится, внутри он всё равно будет терзаться, ведь он такой добрый.

«Демоны живут намного дольше людей. Когда-нибудь все постареют и умрут, а я останусь одна…»

Сейчас она была счастлива, поэтому старалась не думать об этом, но краем сознания понимала, что вечно от правды бегать не получится.

— Кроме того… у демонов низкая рождаемость, — проговорила Латина. Её губы подрагивали. Казалось, она вот-вот заплачет. — Дейл даёт мне всё, чего бы я ни попросила. А я… Я не смогу подарить ему даже ребёнка.

Она знала, что Дейл любит детей. И не только по личному опыту. Дейл мог ворчать сколько угодно, но он охотно возился с Тео, а когда из Тислоу пришло письмо о том, что у Йорка родился ребёнок, он весь вечер проходил с улыбкой.

«А я не смогу родить ему ребёнка».

Вот какие мысли глодали Латину уже очень давно.

И тут кто-то стукнул её по макушке.

Девушка вскрикнула и, подняв голову, ошеломлённо уставилась на разъярённую Хлою.

— Латина, ты полная дура! — закричала она и снова ударила её ребром ладони. — Ты же у нас самая умная! Откуда такой упаднический настрой?!

— Хлоя, ты чего? — пролепетала Латина, ничего не понимая.

— А того! Думаешь, среди людей нет бездетных пар? Есть, и много! И представь себе, они живут очень даже счастливо!

— Но…

— И если уж на то пошло, я никогда не отдам свою лучшую подругу никчёмному парню, который будет оценивать её по всяким идиотским критериям! Он её недостоин!

Латина озадаченно моргнула, а потом шумно вдохнула, её губы задрожали.

Сильвия в панике воскликнула:

— Нет! Латина, не смей плакать! Весь макияж потечёт!

— А ну-ка возьми себя в руки! Тебе ещё домой идти и красоваться перед ним!

— Угу.

Латина подняла голову, не позволяя горячим слезам пролиться, крепко сжала ладони подруг и поклялась никогда не забывать эту ночь и их разговор.

— И кстати, Дейл никакой не никчёмный.

— Это да, — согласилась Хлоя.

— Ладно. Я не сдамся.

Тем временем фестиваль добрался до кульминации.

Маги зажгли в центре площади огромный огненный шар. Он закрутился вокруг своей оси, разбрасывая мириады крохотных искорок.

Волны жара опаляли кожу. Толпа возбуждённо гудела.

Сильвия с озорной улыбкой наклонилась к Латине.

— Слушай, я вот что подумала. У народов-долгожителей рождаемость, конечно, низкая, но не нулевая.

— Но…

— Раз так, ты должна брать быка за рога, чтобы ваши шансы хоть немного, но увеличились.

— А?..

— Да-да. Поэтому признайся ему сегодня же! — легкомысленно предложила Сильвия.

— Что-о-о?!

Латина мгновенно забыла о слезах.

В конце фестиваля маги устроили грандиозный фейерверк.

Крупные шары взмывали в чёрное небо и распускались огромными огненными цветами — кстати, именно так это заклинание и называлось в народе, — которые переливались всеми оттенками цвета Ахмара: от нежно-розового до ярко-багрового.

Такое зрелище нельзя было больше увидеть нигде.

Все восторженно смотрели на фейерверк, как вдруг Латине показалось, будто она услышала своё имя.

Она обернулась, подруги — тоже.

— Что случилось, Латина?

— М-м… Показалось… — пробормотала она, осматривая ложу.

Внезапно её взгляд упал на Энтони, который неподалёку разговаривал с какими-то парнями в форме стражников. Впрочем, они были стройнее, чем стражники, которые заглядывали в «Оцелот».

— Стражники? Что они здесь делают? — полюбопытствовала Латина.

— Вот блин, — обронила Сильвия, скривившись.

Её отец был простым человеком, но благодаря личным качествам дослужился до заместителя начальника городской стражи. Дома у Фалей царили железные порядок и дисциплина. Сильвия с огромной радостью переселилась в храм Акдара, заявив, что дома она «задыхается, честное слово». Для неё все стражники были не лучше отца.

Один из парней как бы невзначай посмотрел на Латину с подругами и замер. Видимо, не ожидал встретиться взглядами. Его товарищи тоже глазели на девушек с полуоткрытыми ртами, но у них на уме, очевидно, было другое.

«Может, они увидели кого-то позади меня?» — подумала Латина и обернулась, но нет, там люди любовались фейерверком.

— О, это же Руди, да? — внезапно сказала Хлоя.

— Что?

Латина повернулась обратно, присмотрелась к стражникам и тоже узнала старого друга.

— Ага, он.

— И правда. Он что, уже выпустился из резервистов? — удивилась Сильвия.

Молодые парни и юноши, желавшие служить закону, должны были отучиться в резервном корпусе. Сдав экзамены, они становились полноценными стражниками — вставали на жалование, назначенное градоначальником, получали обмундирование, ходили в патрули. Если они несли службу отлично, то имели все шансы подняться по карьерной лестнице. Впрочем, в городской страже она была небольшой, не то что в армии.

Рудольф тоже повзрослел. Он больше не был мальчиком, но пока не стал юношей. Китель сидел на его худощавой фигурке мешковато, как будто подбирали не по размеру, однако плечи уже начали раздаваться вширь, а под рукавами угадывались очертания накачанных мышц. Было видно, что он много времени уделяет физическим тренировкам. Возможно, из-за них он перестал так активно расти ввысь и больше не был самым крупным в их детской компании. Тот же Энтони обгонял Руди на пару-тройку сантиметров.

Латина без колебаний поспешила навстречу другу. Она всегда была любопытной и стремилась как можно скорее рассмотреть то, что привлекало её внимание.

— Привет, Руди! Боги, как же давно мы с тобой не виделись! Ну как ты? Выглядишь замечательно, — улыбнулась она.

Рудольф как-то странно передёрнулся.

— Может, не будешь звать меня так? — вместо приветствия пробурчал он голосом, в котором появились незнакомые басовитые нотки.

Латина склонила голову набок.

— Но ты же Руди.

— Я уже не маленький!

— Тогда… Рудольф? — медленно проговорила Латина, будто бы привыкая к имени, и нахмурилась, не замечая, что друг вновь поёжился, а потом решительно покачала головой. — Нет, как-то странно оно звучит. Я буду звать тебя Руди. Можно?

— Как хочешь, — ответил мальчик, упорно глядя в сторону.

Остальные же ехидно наблюдали за ним.

— Кажется, кое у кого только мышцы растут. Ну, что поделать, это же наш Руди.

— Даже в казарме из него человека не смогли сделать. Хотя да, о чём это я.

— Девочки, вы были слишком высокого мнения о нём. Это же Рудольф.

— Да, ты абсолютно прав.

— Вот-вот.

— Эй! А ничего, что я вас слышу?! Могли бы для приличия хоть говорить потише! — вспылил Руди.

Конечно, он не заплакал, но скорчил такую же физиономию, как и в детстве, когда его дразнили.

Энтони знал, что, если вдруг какие-нибудь хулиганы или повесы начнут приставать к Латине, им точно не поздоровится. Опекуны и защитники Платиновой принцессы фей, скорее всего, не выпустят их из города живыми.

Авантюристы не были такими уж страшными, какими их считали простые люди, однако один юноша мог пойти и на членовредительство, и даже на убийство за посягательства на его ненаглядную дочь.

Латина рассчитывала на магию, но совсем не подумала о том, что от страха или шока язык мог отняться, и тогда ей не удалось бы выговорить заклинание правильно. И в таком случае, очевидно, миниатюрная хрупкая девушка не оказала бы особого сопротивления обидчикам.

Она серьёзно недооценила опасность и отправилась гулять вечером по полному незнакомых людей городу вместе с подругами — такими же слабыми девушками, как и она сама.

Волнуясь за них, Энтони отправился на пост стражников и попросил предпринять меры.

К его удивлению, проблем не возникло. Начальник и его заместитель тоже беспокоились за девушек — только один за Латину, а другой за свою дочь, Сильвию, избегающую дома — и без лишних разговоров выделили Энтони нескольких человек из числа новичков, недавно покинувших резервный корпус.

Естественно, они злоупотребили полномочиями, но никто не мог обвинить их в этом.

Рудольф вошёл в охранный отряд не случайно. Командование прекрасно знало о его влюблённости и именно поэтому последние четыре года всячески помогало ему… точнее, заставляло впахивать до седьмого пота.

Принцесса фей, всеобщая любимица, из-за Дейла и Кеннета всегда была ближе к авантюристам, что очень раздражало стражников. А тут в резервный корпус записался мальчик, друживший с Латиной и имевший на неё виды, и начальство сразу взяло его в оборот, вознамерившись сделать воина, который если не победит Дейла, грозного опекуна, то хотя бы не умрёт в первые секунды поединка.

«Если всё получится, Принцесса фей станет нашей. Она будет часто заглядывать к Рудольфу на пост, здороваться с нами, очаровательно улыбаться, может, иногда приносить ланч и угощать нас. Эх, было бы просто замечательно», — мечтали завсегдатаи.

Адские тренировки научили Рудольфа шире смотреть на вещи. Естественно, он заметил, что его гоняют больше других, но возражать не стал — понимал, что сам выбрал тернистый путь.

— Руди, а когда ты стал стражником?

— Да вот, буквально на днях. На Ночь не хватало людей, поэтому командование в срочном порядке повысило нескольких резервистов.

— Значит, твои товарищи тоже новенькие? Я не замечала их у нас.

— Не, дело не в этом. Просто в «Оц…» — Рудольф прервался. — К вам заглядывают ребята постарше званием, рядовых почти нет.

— Понятно. — Латина кивнула, повернулась к другим стражникам и с улыбкой представилась: — Здравствуйте, я Латина из «Оцелота», что в южном районе. Мы с Руди — давние друзья.

Как Рудольф ни пытался скрыть название таверны, Латина легкомысленно пресекла все старания.

Его товарищи — парни немного старше Руди, но по существу такие же новички — ошеломлённо разглядывали Принцессу фей. Стражники любили обсуждать привлекательных официанток и просто хорошеньких девушек, которых они встречали на улицах Кройца, но Латина превзошла их всех.

Сам Рудольф тоже был удивлён. И это ещё мягко сказано. Он запомнил Латину милой очаровательной девочкой и, конечно, догадывался, что она вырастет красивой, но реальность сразила его наповал. Даже просто смотреть на неё было тяжело.

Но Латина, как и всегда, ничего не замечала.

В небе расцвёл заключительный залп фейерверков.

Латина восхищённо ахнула. Руди то и дело бросал на неё смущённые взгляды и никак не мог успокоиться.

После того как погасли последние искры, Ночь Ахмара закончилась. Люди не спеша потянулись с площади. Местные шли домой, приезжие — в гостиницы. Кое-кто ещё хотел заскочить в бар и пропустить стаканчик-другой в честь праздника.

— Ладно, девочки, до скорого, — сказала Сильвия.

— Ага. Заходи к нам как-нибудь, — кивнула Латина.

Сильвия на прощание широко улыбнулась, помахала рукой и направилась к проспекту, который вёл в западный район. Видимо, решила сегодня заночевать дома. Сопровождавший её стражник заметно нервничал — узнал, что его спутница была дочкой одного из высокопоставленных командиров.

— Хлоя, ты тоже заглядывай.

— Обязательно. Латина, главное, будь уверена в себе.

Улыбнувшись лучшей подруге, напоследок подбодрившей её, Латина пошла домой. Все вещи она оставила у Хлои и планировала вернуться за ними позже.

«Ох, чую я, меня будет ждать настоящий допрос с пристрастием», — засмеялась она про себя.

Хлоя посмотрела на своего сопровождающего и невесело усмехнулась.

— Прости, что так получилось. Ну, что не дали выбрать и оставили, с кем придётся.

— Ничего. Служба есть служба, — пожал плечами молодой стражник.

На самом деле он ничуть не расстроился. Хлоя, может, и не была сногсшибательной красавицей, как Латина, но и уродиной её никто не назвал бы. Парней привлекало её симпатичное лицо с живой, естественной мимикой. Хлоя и сама не комплексовала по поводу своей внешности и гордилась ею.

Они потихоньку направились в сторону квартала ремесленников, и только боги знали, о чём думал стражник.

Латина с любопытством посмотрела на шагавшего рядом Рудольфа.

— Руди, а у резервистов тяжёлые тренировки?

— Само собой.

— Ясненько. Ты очень крепкий. Намного крепче, чем молодые авантюристы, которые к нам заглядывают, — сказала Латина с открытой, как и всегда, улыбкой.

У неё был один огромный недостаток — девушка не замечала, как на неё смотрят окружающие.

Давным-давно она полюбила Дейла и с тех пор пыталась добиться взаимности, поэтому не обращала внимания на других парней. Однако Дейл оставался непроходимо глух, и постепенно у Латины сложилось ошибочное впечатление, что она не такая уж и красивая. Прошлое изгнанницы тоже не способствовало высокой самооценке.

Что интересно, саму любовь она чувствовала прекрасно. Острое чутьё с рождения указывало ей на опасность, и со временем Латина стала различать ещё и любовь — чувство, противоположное враждебности. Вот только она так и не научилась разбираться в её оттенках.

«Эх, прошло столько лет, а она в этом плане ни капельки не изменилась», — вздохнул про себя Рудольф.

— Ты чего молчишь?

— Да так… А что?

— Ничего. Просто ты как-то странно молчишь…

Ослепительная девушка с длинными платиновыми волосами, сверкавшими в свете костров, притягивала внимание. Многие мужчины провожали её похотливыми взглядами и даже порывались подойти, но потом замечали рядом с ней парня в мундире стражника и под его суровым взором спешили ретироваться.

До «Танцующего оцелота» оставалось совсем немного, когда Латина внезапно остановилась.

Дейл нервно мерил шагами таверну, не замечая направленных на него хмурых взглядов.

— Латина задерживается…

— Фейерверк только-только закончился, там наверняка огромная толпа, вот она и не торопится. К тому же она хотела подруг проводить, — раздражённо откликнулась Рита, кивком указав на окно, в котором совсем недавно распускались Огненные цветы.

Некоторые завсегдатаи не пошли на площадь, а остались в «Оцелоте». Для праздничного настроения им вполне хватало салюта в окне и хорошей выпивки.

— Да помню я, помню.

— Вот и не мельтеши тогда.

Рита говорила разумные вещи, однако Дейл не успокаивался.

«Как проводил своих друзей и вернулся, так не перестаёт действовать на нервы! Достал!»

Чаша терпения Риты грозила переполниться в любой момент.

— Если так волнуешься, подожди Латину снаружи, — не выдержав, сказал Кеннет.

«Бесишь уже! Скройся с глаз!»

В итоге Дейла чуть ли не выставили из таверны.

На улице было полно народу. Мало кто сразу после фейерверка отправился спать. Люди продолжали праздновать.

Немного подумав, Дейл сделал несколько шагов в сторону площади, но потом понял, что в такой суматохе они с Латиной запросто разминутся, вернулся обратно и принялся пристально смотреть в толпу.

Замечая его, прохожие вздрагивали и спешили перейти на другую сторону улицы.

Наконец показалась Латина.

Она была в новом незнакомом платье, но Дейл сразу узнал её. Обрадовавшись, он поспешил было навстречу, однако, не сделав и шага, замер и нахмурился.

Латина была не одна.

Она шла с каким-то парнем и, мало того, дружелюбно улыбалась ему!

Дейл приметил мундир стражника, но не придал этому особого значения. Он считал всех парней — что авантюристов, что стражников — коварными подонками, пытающимися соблазнить его дочку.

Латина тоже увидела Дейла.

— Дейл! — звонко воскликнула она.

Рудольф почувствовал укол в груди, но он был готов к этому, а потому не отчаялся.

Куда больше его обеспокоил холодный колючий взгляд Дейла. Юноша как будто не узнал в нём одного из друзей Латины, часто приходившего в таверну поиграть. Впрочем, Рудольф не особо испугался, лишь почувствовал себя неуютно.

Адские тренировки закалили его не только физически, но и морально, хоть он и не подозревал об этом.

Латина же совершенно не заметила, что Дейл находится в плохом настроении. Рудольф был для неё не более чем другом, которого она встретила после нескольких лет разлуки. Естественно, она захотела узнать, как у него дела, и рассказала немного о себе. Ничего плохого в этом не было.

Безусловно, Дейл понимал, что его дочка не будет гулять абы с кем, однако волнение заглушило голос разума и вылилось в раздражение.

— Латина, ты припозднилась, — сказал он твёрже и жёстче, чем хотел.

Девушка удивлённо склонила голову набок.

Вообще, она не стала провожать подруг и пришла домой даже раньше, чем обещала, и Дейл на самом деле порадовался этому, но потом увидел рядом с ней незнакомого парня, и кровь ударила ему в голову, стремительно истощая запасы терпения.

— Не стой на улице, иди внутрь.

Латина помрачнела. Она тоже понемногу теряла спокойствие.

Первая поздняя прогулка, восторг от шумного праздника, откровенный разговор с подругами — насыщенный на события вечер привёл её в состояние крайнего возбуждения. Как и Дейл, она отмахнулась от доводов разума и отдалась чувствам. Но не гневу.

— Дейл, я уже не маленькая.

— Да-да, все дети так говорят.

— Нет!..

Она сжала кулаки.

На самом деле Латина ещё была не готова признаться и, если бы не новое платье и макияж, которые делали её взрослее, если бы не слова подруг, она бы никогда не решилась. Однако Сильвия чётко сказала, что нужно сделать шаг вперёд и сломать устоявшиеся отношения.

«Я больше не маленькая! И мне нужна другая твоя любовь!»

Латина хотела бы высказать всё Дейлу в лицо, но в последний момент струсила, зажмурилась и, покраснев до самых кончиков ушей, изо всех сил закричала:

— Я уже не ребёнок! Поэтому не смей со мной так разговаривать! Ты мне не отец! Я никогда не считала тебя отцом!

Рудольф дрогнул.

Всё-таки слышать, как твоя возлюбленная признаётся другому, было очень больно.

Но в итоге он же первым и заметил неладное.

— Латина, — позвал он, легонько похлопав девушку по плечу.

Латина никак не отреагировала.

Только когда тишина очень уж затянулась, она рискнула несмело открыть глаза.

И остолбенела.

Дейл был белее мела.

— Что?..

Латина всегда видела его спокойным и собранным, поэтому очень удивилась. Она невольно шагнула вперёд, но Дейл попятился с невероятно жалобным видом.

«Неужели он настолько растерялся?» — ошеломлённо подумала Латина.

Да, Дейл растерялся, но совсем по другой причине.

— Латина… — хрипло прошептал он. — Латина… Наконец-то у тебя… начался переходный возраст!

Это было очень жестоко с его стороны, но в то же время говорило о большой эмоциональной стабильности.

— А?..

До Латины не сразу дошёл смысл сказанного. А когда дошёл…

«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!»

Может, она завопила бы и вслух, но от изумления язык отказался слушаться.

Дейл громко всхлипнул и схватился за голову.

«Это мне хвататься надо!» — закричала про себя Латина.

Катастрофа. Другого слова и не придумать.

— Ужасно, — пробормотал Рудольф, но его никто не услышал.

— Наконец-то тот самый переходный возраст… Я столько о нём слышал… Говорят, все девочки проходят через это… Что же делать? Что мне делать?! — скорбно заголосил Дейл, посмотрел на Латину, горестно вздохнул, скривил губы в плаксивой гримасе… развернулся и убежал, причём так быстро и ловко, что никто не успел его остановить.

Первоклассный авантюрист в любой ситуации оставался первоклассным.

«А-а-а-а-а-а?!»

Ошеломлённая Латина открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

«Они не родные, но до чего же похожи, — поразился про себя Рудольф. — Как бы там ни было, кажется, для меня ещё не всё потеряно».

Он положил руку девушке на плечо и сказал:

— Ну, ты это… Не отчаивайся, ага?

Возможно, стоило немного пришпорить обстоятельства и расположить Латину к себе, но Рудольф не стал наживаться на чужом горе и постарался приободрить её.

Девушка посмотрела на него, всхлипнула, застонала…

А потом по вечернему городу разнёсся крик, ещё более скорбный, чем минуту назад издал Дейл.

†Дейл с замиранием сердца ждал, когда же наступит этот момент. И вот дождался.

Сперва он, конечно, заколебался, но потом вспомнил, что Латина в последние дни как-то отдалилась от него, и все сомнения отпали.

— У Латины… У моей милой Латины наконец-то переходный возраст! — влетев в таверну, закричал он во всё горло и растянулся на полу.

Завсегдатаи тотчас окружили его.

На лицах было написано сочувствие, позади которого, однако, парило нечто неуловимое, но определенно тёмное.

— Да уж, с девчонками в этот период никакого сладу.

— Это точно. Моя… Короче, тихий ужас это был.

На первый взгляд они сочувствовали Дейлу, но, если присмотреться, становилось понятно, что они всего лишь раздували его тревоги и от всей души наслаждались зрелищем.

— Мне дочка сказала, чтобы я стирался отдельно, потому что одежда воняет.

— А мне — что я сам воняю, хотя я только помылся! И что прикажете делать?!

— Так у меня не легче! Жена с детишками сидели в гостиной, мирно разговаривали, а стоило мне войти, как все замолкли и разбежались! И так каждый раз! Только попугай со мной и болтает!

— А что у меня было!.. Уехал тут по одному заданию. Ну, пришлось задержаться, долго не было дома, все дела. Вернулся. Дети открывают мне и такие: «Здравствуйте, вы к кому?» Представляете?! Не узнали!

— Пейте! Пейте сколько угодно! Сегодня я плачу́! — не выдержав, надрывно закричал Дейл.

«Настоящий герой — это отец, который выдержит всё, даже жестокое обращение взрослеющей дочери!»

Если бы кто-нибудь услышал эту его мысль, то сокрушённо покачал бы головой и обронил: «Молчал бы уж, а?»

Завсегдатаи отозвались довольным рёвом, единогласно поддерживая порыв Дейла.

Тем временем Латина вся в слезах на кухне обнимала Риту.

— Рита!..

— Латина, что случилось? Смотри, у тебя весь макияж потёк.

— Рита… я… попыталась признаться… Дейлу…

— Признаться? — недоумённо переспросила Рита и прислушалась.

«Да нет, в зале явно шумят по другому поводу. Что-то тут не так».

— Но ничего не получилось! Совсем ничего! Дейл даже не понял, что я призналась ему!

— Оу…

«Снова у этого идиота всё через одно место!»

— Мне так стыдно!.. Я ж теперь смотреть на него не смогу!

Гладя девушку по голове, Рита обречённо вздохнула.

«Бедненькая моя. Столько лет уже пытаешься добиться этого чурбана. Нет, у него точно не всё в порядке с головой, если он до сих пор ничего не заметил. Хотя… Наверное, не только у него, а у всех мужчин. Кеннет тоже иногда может такое завернуть, что хоть стой, хоть падай. Может, всё дело в том, что они авантюристы? Привыкли решать проблемы своими железяками, а тут нужна чуткость! Чуткость!»

Рита давно уже выработала свой взгляд на вещи.

— Да, я тебя понимаю. Девушкам вообще тяжело признаваться в любви, — ободряюще улыбнулась она так, как улыбалась только Латине.

Рита была единственным ребёнком в семье. С детства её окружали авантюристы — грубые невоспитанные мужланы, поэтому она всегда хотела себе милую младшую сестрёнку. Шесть лет назад её желание неожиданно сбылось, когда Дейл привёл из леса маленькую девочку. Рита нашла в ней утешение и сразу полюбила её.

— Конечно, ты хочешь убежать от него и никогда больше его не видеть.

Латина такого не говорила, однако Рита считала, что Дейл заслужил хорошую трёпку.

— Не бери на себя слишком много. Ты и так молодец.

— Рита… — дрожащим голосом пробормотала Латина и заплакала с новой силой.

Рита обняла её и помогла дойти на задний двор, в пристройку с ванной.

— Пойдём, надо смыть косметику, а то кожа потом будет сухой и шелушиться.

— Угу…

Проследив, чтобы Латина тщательно умылась, Рита отвела её обратно на кухню.

Из зала вернулся Кеннет. Он так ничего и не добился от разошедшегося Дейла и хотел узнать у Риты, что произошло, но увидел лицо жены и благоразумно решил повременить с расспросами.

«Ну точно Дейл опять что-то отчебучил».

— Рита…

— Кеннет, я думаю, мы должны дать Латине небольшой отпуск. Уж кто-кто, а она точно заслужила отдых.

«У неё же сегодня и так был выходной, не?» — хотел возразить Кеннет, но интуиция, оставшаяся такой же острой, как и в былые годы, подсказала, что лучше не делать этого. И желательно как можно скорее выбросить эту мысль из головы.

— Латина, давай я помогу тебе дойти до комнаты, — мягко, ласково предложила Рита.

Они ушли.

Посмотрев им вслед, Кеннет высунул голову в зал.

В таверну подтянулись новые клиенты. Выпивка лилась рекой, и ситуация потихоньку начинала выходить из-под контроля.

«Кажется, кое-кого ждёт тотальный разнос», — вздохнул Кеннет, глядя на Дейла.

После того как все напились, набуянились и немного успокоились, Дейл поднялся к себе.

Знакомый чердак встретил его гробовой тишиной.

Латины нигде не было видно.

Звучно сглотнув, юноша неуверенно посмотрел на кровать, надеясь найти дочку спящей после вечерних переживаний и обид, но никого не увидел.

Страх ледяными когтями впился в сердце.

Дейл принялся лихорадочно осматриваться и наконец-то понял, что не давало ему покоя. Он сразу заметил бы это, если бы не был пьяным.

Обычно они с Латиной использовали один из углов чердака в качестве кладовки, но сейчас кто-то передвинул мебель так, что она превратилась в своеобразную стену. А дверь в этот закуток заменяла ширма, за которой Латина переодевалась.

Беззвучно охнув, Дейл глубоко выдохнул, прикрыл глаза и прислушался к своим чувствам.

«Да, там точно кто-то есть. Латина».

Он определил бы это и раньше, но слишком перепугался.

А потом ужас сковал его.

«Это что же получается… Переходный возраст забрал у меня мою девочку?! И у кого мне теперь искать утешение?!»

Роняя из глаз горячие солёные капли и разевая рот в немом крике, юноша упал на колени.

Может, он и завопил бы вслух, но подсознательно боялся разбудить спящую дочку. И именно это красноречивее всяких слов показывало, насколько заботливым — в чём-то даже чересчур заботливым — отцом он был.