Далеко на окраине Лабанда среди высоких гор раскинулась обширная долина. В её густых лесах жило великое множество простых и магических существ. Отдельные особи достигали размеров небольшого дома. Травоядные звери активно подъедали растения, однако те быстро восстанавливались, а земля не оскудевала — Оранжевый бог Колмозей щедро одарил долину своим благословением.

На вершине пищевой цепочки стояли могучие хищники — летучие волки.

— Мне плохо, — катаясь по земле, монотонно проговорил серый волчонок — один из представителей благородного вида — и, не дождавшись ответа, повторил: — Мне плохо.

Крупный волк с шерстью того же цвета не выдержал и повернулся к нему.

— Что с тобой?

— Латины нет. Мне плохо.

— Той девочки? Да, она хорошо пахла, — звучно согласился волк и прищурился, мечтательно глядя вдаль. — Мы давно живём рядом с людьми, но таких встречаем крайне редко. Она — настоящий подарок небес.

Но волчонок не слушал его, а думал о своём. Решив что-то для себя, он резко поднялся.

— Папа.

— Что?

Сын взглянул на отца и вильнул серым хвостом с чёрным кончиком.

— Я к Латине.

А в следующее мгновение он уже кувыркался в воздухе — отец отбросил его лёгким взмахом хвоста. Впрочем, волчонок, видимо, привык к таким забавам, потому что взмахнул крыльями, легко выровнялся и как ни в чём не бывало приземлился.

— Папа, ты чего?

— Сын мой, ты ещё слишком юн и слаб для внешнего мира.

— Нет. Я иду.

И вновь он отлетел. На этот раз выше и дальше.

— А я говорю, что ещё рано.

— Нет.

Волк-отец опять взмахнул хвостом. На этот раз сын был готов и, подпрыгнув, увернулся, но совсем забыл про обратный удар. И даже это не сломило его.

— Я иду. К Латине, — настойчиво сказал он.

— Ты слишком мал.

— Вся ласка. Будет моя.

— Не заставляй меня изнывать от ревности! — воскликнул отец, невольно выдав себя с головой.

Они уставились друг на друга, вздыбив шерсть на загривках и глухо ворча. А потом… принялись неистово скрести шеи задними лапами. И сделали это абсолютно одинаково. Не зря они были отцом и сыном.

В воздухе закружились клочки шерсти, напоминавшие пушистых сказочных созданий.

И от одного их вида зуд усилился вдвойне.

Отец глухо застонал. Он прекрасно понимал сына. Каждый сезон линьки он вспоминал Латину и её виртуозное, можно даже сказать, божественное вычёсывание, приносящее несравненное наслаждение. Волк прожил уже очень много лет, но никогда такого не испытывал.

«И всё равно это не повод отпускать его. И ладно, что там мир людей, он же присвоит себе все вычёсывания! Это недопустимо!»

Кажется, последние мысли отец неосознанно озвучил вслух, потому что сын подобрался и недовольно выдал:

— Я маме расскажу!

— Как недостойно и трусливо — ябедничать маме!

Видимо, даже у волков мужья опасались жён. А волк-отец, вожак стаи, должен был поддерживать хорошие отношения со всеми самками, чтобы не допустить разлада в своём народе. Позже он рассказал сыну о том, как важно единство стаи.

— Ну хорошо, — проговорил он, вздохнув. — Коли хочешь уйти, докажи, что полностью оперился.

Сын склонил голову набок.

— Опьярился?

— То есть стал взрослым. Взрослые волки добывают пропитание сами. Идём, я покажу, что это значит.

Отец встал и, спокойно помахивая хвостом, зашагал к деревьям. Сын трусил следом. Он часто отвлекался, поэтому отцу пришлось схватить его за шкирку и взлететь. В отцовской пасти волчонок сразу присмирел и не жаловался, когда его качало из стороны в сторону.

Вскоре отец приземлился на дерево и прошептал:

— Смотри внимательно.

Он взглядом указал на крупное магическое существо, относящееся к классу кабанов… Хотя летучие волки не пользовались такой классификацией. Они делили всё на вкусное и невкусное, сильное и слабое.

Магические кабаны часто встречались в здешних лесах, и волки любили их нежное сочное мясо. Однако они были очень сильными и массивными, и нужно было очень постараться, чтобы завалить такого исполина.

Сын уже без всякого труда ловил небольших зверей. Волчата вообще круглыми сутками носились по лесам и горам вокруг логова и учились охотиться на примере всякой мелочи, а заодно играли и лакомились свежатиной. Однако летучего волка — могучее мифическое создание — признавали взрослым самцом только тогда, когда он начинал приносить столько добычи, чтобы досыта наелась вся стая.

Оставив сына на вершине дерева, отец раскинул крылья и, практически не шевеля ими, бесшумно спланировал к земле. Зависнув на подветренной стороне, в слепой зоне кабана, он дождался подходящего момента, потянулся к магической энергии и проговорил:

— О воздух.

Некоторые магические существа умеют колдовать. Опытным путём было установлено, что они проговаривают нужную комбинацию звуков не осмысленно, а инстинктивно и что заклинания для них мало чем отличаются от брачного зова или угрожающего рыка. Они не понимают механику, но на подсознательном уровне знают, что, если прокричать определённым образом, то что-то произойдёт. Главное — точность заклинания и соответствие стихий.

А вот мифические создания обладают развитым интеллектом, поэтому в полной мере осознают принцип действия магии и творят её осознанно, учитывая все обстоятельства. Вот почему низшие существа так боятся их.

— Внемли мне и обрушь мой глас на слабых духом. Волчий рёв.

Этим заклинанием пользовались и магические волки. Волчий рёв вызывал инстинктивный страх у тех, кто его слышал. Под него боялись попасть даже авантюристы.

Жертвы начинали паниковать, оставалось только прикончить их точным ударом.

Конечно, страх можно было перебороть силой воли, но далеко не всегда. Как, например, сейчас, когда кабан совершенно не ждал нападения.

От громогласного рыка вздрогнула земля.

Исполинский кабан беспомощно замер. Волк-отец бросился на него, сомкнул мощные челюсти на горле, но не смог с первого раза прокусить толстый слой подкожного жира. Кабан неуклюже, но оттого не менее мощно дёрнулся в одну сторону, в другую, даже ударился телом оземь, пытаясь раздавить волка, но тот преспокойно махнул крыльями, уходя от опасности, и добил завалившуюся набок, растерявшую все силы жертву.

— Вот так охотятся оперившиеся волки. Понял, сын? — спросил отец, гордо демонстрируя результат своей охоты.

Волчонок недовольно заворчал. Видимо, понял, что его клыкам и когтям такая работа не под силу. Он дулся всю дорогу до логова.

Отец не стал говорить, что охота — это только полдела. Мало убить кабана, его ещё нужно перенести. И это уже задача для всей стаи. Немного погодя все взрослые волки полетят туда, разделают кабана магией воздуха и притащат куски в логово.

Будет знатный пир и небольшая суматоха.

Прошло полгода.

— Готово! — торжествующе закричал волчонок, поставив маленькие лапы на большую добычу.

Наблюдавший за его охотой отец взглянул на человеческую самку — своего старого друга и вожака стаи людей, с которой летучих волков связывало древнее соглашение.

— Вендельгард.

— Что? — невозмутимо откликнулась та, хлебнув из бутылки.

Вендельгард не особо чтила соглашение и без всякого стеснения заходила на территорию соседей. Впрочем, вожак не обижался. Ему нравилось разговаривать с ней и каждый раз поражаться тому, насколько гибкое у неё мышление.

Давным-давно волки засомневались, достойна ли Вендельгард продолжать дело предков, и решили проверить, насколько она сильная. Вендельгард в одиночку раскидала всю стаю, и не меньше половины самцов со всех лап драпанули от неё, поджав хвосты.

Человеческий самец, её пара, сказал тогда: «Нет-нет, это только она такая. Остальные люди так не умеют». Однако и он вышел на бой, причём против самого вожака, и выступил достойно.

— Это твоих рук дело, — уверенно заявил волк-отец.

— Да ладно, забавно же получилось, — засмеялась Вендельгард.

Волчонок нашёл в лесу подходящего кабана, привлёк его внимание метко брошенным сгустком воздуха и бросился прочь. Он специально летел так, чтобы кабан не терял его из виду, но не мог достать. Они добрались до поляны, а потом… земля под копытами кабана внезапно разверзлась, и он рухнул на дно глубокой ямы. Развернувшись, волчонок заклинанием перерубил натянутые вокруг верёвки, и в яму посыпались остро заточенные колья, слишком грубые, чтобы называться стрелами. Они без труда пробили толстую кожу зверя и прикончили его.

С таким оружием и замок штурмовать можно было.

Увидев яму, волк-отец сразу понял, что её вырыли магией — слишком уж большой и ровной она получилась. Слой земли на поверхности выглядел естественно, значит, заклинание не тронуло его, а создало под ним пустоту, в которую и провалился тяжёлый кабан.

Когда магический зверь перестал шевелиться, волчонок спланировал на него и с торжеством провозгласил победу.

Вожак с укором посмотрел на Вендельгард, однако та и бровью не повела.

— Тот, кто по-настоящему силён, умеет трезво оценивать свои возможности и не стесняется просить помощи. Есть такая поговорка: «На войне все средства хороши». И если результат более чем удовлетворяет, то всё сделано правильно.

— М-м-м…

— Ты сам виноват. Сказал охотиться в одиночку, но не уточнил, как именно охотиться. А твой сынишка сразу смекнул что к чему. Он у тебя очень смышлёный.

— У-у-ух…

Вожака разбили на его же поле боя, причём безоговорочно.

История летучих волков ещё не знала подобного случая. Впрочем, она не знала и случая, чтобы стая мирно жила бок о бок с людьми…

— Ну и да. Твой сынишка ведь не улетит насовсем. Будет изредка навещать своего старика, — сказала Вендельгард и, сделав глоток из бутылки, добавила: — И привозить с собой Латину.

Вожак дёрнул хвостом раз-другой, а потом не сдержался и завилял им. Очевидно, подумал о чём-то очень приятном.

— П-правда будет?

— А почему нет? Мой оболтус постоянно занят, а вот у Латины с временем всё нормально. Главное — чтобы была надёжная охрана.

— Угу…

— И, если ты отпустишь сына, Латина будет вычёсывать его каждый день и здорово поднатореет в этом деле.

«То есть её божественный навык станет ещё лучше? Как такое может быть?!»

Вожак уже вовсю вилял хвостом.

Вендельгард взглянула на друга, весело усмехнулась и снова приложилась к бутылке.

Волчонок мягко спустился на верхушку самого популярного среди молодых волков дерева, с которого открывался превосходный вид на долину, и, проскочив несколько веток, остановился. Вообще, он давно научился летать лучше всех сверстников и мог затормозить сразу, но не захотел утруждать себя. Затем волчонок повернулся на северо-запад — именно туда указывала Латина, когда говорила о Кройце, — поднял морду и принюхался.

Вскоре он шевельнул большими ушами.

— Нашёл.

Ветер принёс слабый-слабый, но вполне различимый запах Латины, который волчонок ни с чем не спутал бы.

— Я к Латине.

Он широко раскинул крылья, окутал их энергией ветров, взлетел, сделал круг над родным логовом и, ловко встроившись в воздушное течение, отправился в путь.

Через два дня волчонок прибыл в Кройц и вызвал большую шумиху среди авантюристов.