Свист.

«Ах...»

Божественность, закрутившаяся на ладони Рене, рассеялась, и она с сожалением вздохнула.

Рене извинилась перед Терезой, чувствуя стыд за отсутствие концентрации.

«Я прошу прощения, у меня сегодня не очень хорошо получается...»

«Не за что извиняться. Никто не будет винить тебя за сегодняшнюю неудачу, так что успокойся».

Тереза улыбнулась и утешила сердце девушки, изучая ее цвет лица.

Точнее, она рассматривала эмоции, сочащиеся из Рене.

Невероятно темный оттенок розового.

'С каждым днем...'

Он становился еще темнее. Ее чувства, которые поначалу только казались свежими, теперь постепенно превращались в нечто большее.

На протяжении всей своей жизни Тереза не могла не подглядывать за эмоциями других людей. Поэтому она могла в какой-то степени догадаться о причинах этого явления.

'... Она закрывает на это глаза'.

Она отрицает свои собственные чувства. Нет, правильнее было бы сказать, что она даже не осознает.

Она не знала Рене до конца. Однако Рене, которую она видела последние две недели, была немного неуклюжей, но сильной девушкой. Поэтому, с ее точки зрения, тот факт, что Рене все отрицала, казался абсурдным.

Глаза Терезы сузились.

Обычно Тереза предпочитала оставаться в стороне и наблюдать со стороны, считая, что не следует вмешиваться в чужие отношения. И все же ей было тяжело видеть, как человек, которым она так дорожила, так борется.

'Хм...'

Она стояла перед дилеммой.

Она хотела помочь. Однако, когда представится возможность, как она об этом скажет?

Не стоит напрямую говорить ей о своих чувствах. Скорее, обладатель этих чувств должен сам придумать им определение.

Как старейшина она должна была сделать так, чтобы Рене чувствовала себя более комфортно.

'... Все в порядке'.

Но по крайней мере она могла подтолкнуть ее в правильном направлении.

Упорядочив свои мысли с возникшей в голове идеей, Тереза с улыбкой обратилась к Рене.

«Святая».

«Ах, да».

«Ты чем-то обеспокоена?»

Услышав этот вопрос, Рене зашевелила пальцами.

«Ну...»

Беспокоюсь. Конечно, она волновалась. Весь день в ее голове царил беспорядок из-за этого беспокойства, которое со временем, казалось становилось все сложнее.

Стоит ли говорить? Можно ли ей сказать? Это всего лишь ничего не значащая личная проблема. Можно ли высказаться?

Рене колебалась. Она колебалась, потому что всегда считала, что должна справиться с этой ситуацией сама.

Конечно, ее нерешительность могла расстроить собеседника.

Однако, к счастью, Тереза не была настолько нетерпелива, чтобы призывать Рене поторопиться.

Такая реакция была ей хорошо знакома.

Благодаря силе, которой она обладала, прожитым годам и опыту профессора Академии Тереза хорошо знала, как непостоянны дети в этом возрасте.

Тереза сжала руку Рене и заговорила, словно утешая ее.

«Нет такого понятия, как предчувствие старейшины. Однако, когда бы я ни смотрела на Святую, она всегда кажется чем-то озабоченной, поэтому я надеюсь, что ты позволишь этой старушке оказать тебе помощь».

Рене вздрогнула от ее слов. Ее пальцы дрожали, пока она продолжала размышлять. Она слегка прикусила губу и сказала.

«А можно мне немного помочь?»

«Сколько угодно».

Она дала свое разрешение.

Рене кивнула и попыталась вымолвить это, но вдруг обнаружила, что слова словно застряли у нее в горле.

Как я могу это объяснить? Неизбежная реакция внезапно возникла из-за этой мысли.

И снова последовала нерешительность.

Каково мое состояние сейчас? Как мне объяснить это и попросить совета?

От этих мыслей в голове у нее словно все перемешалось.

Сколько бы она ни размышляла, ей никак не удавалось подобрать нужные слова.

Когда губы Рене дернулись, а брови нахмурились, Тереза усмехнулась, подумав: «Молодость». Затем она наконец открыла рот.

«Ну... Могу я угадать?»

«А? Конечно!»

«Разве ты не чувствуешь, как внезапно сжимается твоя грудь? Даже когда ты в оцепенении или занимаешься другими делами, когда ты ешь или лежишь в постели, твоя грудь сжимается без причины».

«Да! Именно так!»

Плечи Рене затряслись.

Как она смогла так точно угадать мое состояние, хотя я никогда никому об этом не рассказывала?

Тереза продолжала говорить, пока на лице Рене застыло изумленное выражение.

«Иногда тебе кажется, что все твое тело пожирает огненный шар. Иногда ты снова и снова проигрываешь в уме одну и ту же сцену, а иногда твоя голова наполняется дикими фантазиями».

«Точно! Вот оно! В последние дни я постоянно расстраиваюсь из-за этого...»

Рене улыбнулась и кивнула, оценив ее точную оценку.

Какой восторженный ответ. Когда Тереза расплылась в ухмылке, Рене, почувствовав себя «свободной», задала еще один вопрос.

«Как вы догадались об этом с первого взгляда? Я даже не сказала...»

«Это многолетний опыт. Не говоря уже о том, что я регулярно обучаю детей примерно твоего возраста».

«Ах...»

Рене кивнула, вспомнив, что местом дислокации Терезы теперь является академия Теллон.

«Детям свойственно мечтать. В них еще много незрелых и странных чувств, вызванных незнанием себя. Часто эмоции, которые приходят на ум, незнакомы в этом возрасте, так что я прекрасно понимаю, что чувствует Святая».

«Ааа, я смущена этим...»

Рене неловко склонила голову.

В следующий момент она покачала головой и вздохнула, а затем продолжила говорить.

«В последнее время мне становится все хуже. Что-то не так с моим телом? Может, это потому, что место, где я живу, изменилось? Даже когда я обращаюсь за медицинской помощью к священникам, ничего не получается».

Устроившись поудобнее, Рене изложила свои жалобы.

Думая, что Тереза может знать, как разрешить ее нестабильное состояние, Рене без стыда излила свои переживания.

Тереза кивнула, выслушав ворчание Рене, а затем ответила с широкой улыбкой.

«Ну, некоторые из моих учеников тоже страдают от подобных симптомов».

«Правда?»

«В большинстве случаев - да. И некоторые из них даже приходят ко мне за консультацией».

Услышав замечание Терезы, она задала еще один вопрос, так как в горле у нее пересохло.

«Так почему же я такая?»

Что не так с моим нынешним физическим состоянием? Когда она спросила об этом, Тереза ответила слегка озорным тоном.

«Думаю, это Святая должна выяснить сама».

«Простите?»

«Разве это не связано с вашими чувствами? Даже если я скажу вам, что это такое, это может оказаться правильным ответом для Святой. Поэтому я стараюсь быть немного осторожной».

Выражение лица Рене стало слегка озабоченным, когда она резко ушла от ответа после долгого разговора.

Тереза усмехнулась и продолжила.

«Я дам вам подсказку. Есть ли что-то, что приходит тебе на ум, когда ты чувствуешь себя так?»

«Что-то, что приходит на ум?»

«Неважно что это, это может быть предмет, место или даже...»

В конце ее слова стали невнятными.

Тереза, видя что тело Рене наклоняется вперед в предвкушении, наконец закончила говорить с улыбкой.

«...Человек».

Все тело Рене внезапно задрожало.

Ее лицо стало наполняться смущением и стыдом.

Что-то сразу же пришло на ум. Некий человек.

«Есть такая поговорка. Чтобы найти причину проблемы, сначала нужно найти общий знаменатель проблемы. Итак, исходя из моего суждения, я думаю, что "что-то", пришедшее на ум Святой прямо сейчас, является причиной вашего дискомфорта».

Вера.

Рене молча прислушалась и сразу вспомнила имя из четырех букв.

Стук. Стук. Ее сердце начало бешено биться.

Та реакция, которая беспокоила ее все это время, снова началась.

Это всего лишь имя, но как только оно всплыло в памяти.

Ее лицо стало еще краснее, чем прежде. Ее тело продолжало дрожать так сильно, что она едва могла оставаться неподвижной.

Рене стало невероятно стыдно за свои последующие действия, и вскоре она начала сжимать кулаки и заикаться.

«Ну, это... это...»

Она не смогла закончить фразу.

Рене не хватало смелости сказать: «Мне становится плохо, когда я думаю о Вере».

Тереза продолжала, чувствуя себя безмерно счастливой, видя нерешительность Рене.

«Следующее, что ты должна выяснить... сразу после определения причины... почему ты чувствуешь себя странно? Вот о чем ты должна беспокоиться».

«Почему...?»

«Студенты, которых я видела, называли множество причин. Кто-то говорил, что это любопытство, кто-то - что это чувство тоски, а кто-то - что это неприятно».

Услышав ее следующие слова, Рене плотно закрыла рот. Тереза сделала это, чтобы Рене подумала «почему».

«Но кое-что удивляет».

«Что удивляет?»

«Ответ тем, кто говорит о подобных неприятностях, в конце концов принимает похожую форму».

«И что же это за ответ?»

Этот вопрос она вырвался у нее, когда ее предвкушение достигло пика.

Когда Рене с тревожным видом спросила об этом, Тереза с улыбкой продолжила говорить.

«Я не скажу вам ответ. Идея в том, что человек должен пройти этот путь самостоятельно и найти ответ сам».

«Вот так!»

С точки зрения Рене, это было трусостью.

Тереза притворялась, что у нее есть решение ее проблем, но в итоге лишь разжигала пламя ее любопытства.

Рене, чей цвет лица стал еще более угрюмым, вскоре пробормотала.

«Тогда хотя бы намекните...»

Особенно неудобно было то, что в этот момент она не могла видеть вперед.

Она даже не представляла, какое у Терезы сейчас лицо. Зато, судя по тону, за ее словами, похоже скрывался смысл.

Это был тот самый момент, когда ты так нервничаешь, что не можешь не чувствовать себя подавленным.

Вскоре Тереза продолжила.

«Хм... Ну тогда почему бы и нет? Я загадаю тебе загадку».

«Загадку?»

«Именно так. Вряд ли ответ на эту загадку будет достаточным, но, по моему мнению, ответ, вероятно похож на то, что ищет Святая».

Тереза сделала небольшую передышку, а затем продолжила.

«Это самая простая эмоция в мире. Для огромного количества людей это эмоция, которая напоминает им о множестве вещей. Это эмоция, которая превращает самых храбрых людей в трусов, и эмоция, которая превращает самого неверного человека в преданного слугу».

Рене наклонила голову.

«И есть много разных людей, на которых направлена эта эмоция. Иногда это друг, иногда враг, а иногда эмоция, которая возникает, когда видишь кого-то впервые. Это чувство, которое редко различает других людей или ситуации и легко смешивается с другими эмоциями. Поэтому его легко перепутать».

Тереза усмехнулась, увидев озадаченное выражение лица Рене.

«Это эмоция великой гордости и одновременно возвышенности. Это эмоция, которая рождается без причины, но она же заставляет постоянно искать причину ее появления на свет».

Тереза сказала это, а затем задала вопрос тоном, полным смеха.

«Хорошо, это загадка. Следующий урок будет через три дня, так что могу ли я рассчитывать на ответ к тому времени?»

«О, я постараюсь!»

Рене изумленно кивнула, слушая ее в оцепенении, но вскоре пожалела об этом.

Она внутренне произнесла «Ах...».

Я ничего не поняла.

Она отвечала уверенно, но уверенности в ней не было.

Ее голова поникла, глаза были закрыты.

Загадка Терезы оказалась слишком сложной для Рене.