— Таким образом, Бодрийяр считал «вещи» и «потребности» – ложными подобиями. Раскритиковав теорию потребительной стоимости Маркса, он уверился в том, что последний попал в ловушку капитализма, и вскоре предложил свои собственные символы политической экономии.

Закончив презентацию, У Цижэнь открыл финальный слайд. Под кивок учителя юноша покинул трибуну, чтобы дождаться выступления следующего студента.

— Тайерс!

Пребывавший в грёзах бывший аспирант резко вернулся в реальность. Он свернулся калачиком у старой стенной дыры, чувствуя, как изо всех щелей дует холодный ветер.

У Цижэнь вздохнул. Спустя пять лет сны о прошлой жизни всё не давали ему покоя.

«Пусть моя жизнь в то время была довольно скучной, но по сравнению с нынешним положением, жаловаться тогда не стоило.»

— Тайерс, эй, Тайерс!

Ребёнка бесцеремонно схватила за ухо и выволокла наружу огромная рука, внезапно показавшаяся из дыры обветшалой каморки. То был полуразрушенный домишко, сквозь почти обвалившуюся крышу которого в ночном небе виднелись ослепительные звёзды. Однако их расположение на небосклоне было перерожденцу незнакомо.

Противиться грубой хватке он был не в силах: да и чем же мог ответить на подобную силу семилетний ребёнок? От напряжения его колени с болью стёрлись в кровь. Но У Цижэнь, стиснув зубы, не произнёс ни слова. Куэйда особенно раздражали детские крики. Что уж говорить, однажды он своими глазами видел, как тот сломал ноги девочке, что в слезах вымаливала у него еду.

— Я узнавал у Рика. На этой неделе у тебя на пять медяков меньше, чем на прошлой! Заныкать их вздумал? — Рассвирепевший Куэйд скорее имел сходство с огнегривым львом, а его выпирающий нос придавал этому образу ещё более устрашающий вид.

Сбитый с ног мальчик краем серых глаз заметил дыры в стене. Вместе с ним помещение делили пятеро детей-попрошаек от четырех до десяти лет. При рёве Куэйда все они содрогнулись от страха.

В дальней дыре коротковласая девочка, самая младшая из них, закусила левую руку. Когда она перевела взгляд на У Цижэня, который лежал на земле, её личико покраснело. В яме рядом с ней шестилетний мальчик по имени Нэд даже вскрикнул от страха.

Девочку звали Кория, и бывший аспирант прекрасно осознавал, чего она так опасалась.

По правде говоря, ему на этой неделе непомерно свезло. Он — попрошайка Тайерс (нынешнее имя У Цижэня) — заработал целых тридцать семь медных монет, что было на восемнадцать больше, чем на прошлой неделе. Однако только четырнадцать из них были отданы Куэйду, главе нищих Братства Чёрной улицы. Оставшиеся же медяки вместе с остальными его накоплениями за два прошедших года Тайерс потратил на лекарство от брюшного тифа. В аптеке «Гроув» добросердечная работница Янни отпустила их ему по себестоимости.

Само лекарство мальчик споил четырёхлетней Кории: у неё в таком нежном возрасте уже был брюшной тиф, и без лекарства она могла не выжить.

За пять лет, прошедших с момента его переселения, Тайерсу пришлось заново проходить период формирования памяти — с двух лет до семи. Маленькими шажками, но ему всё-таки удалось восстановить фрагменты своей памяти, что таились глубоко в сознании растерянного малыша.

Среди них детские воспоминания, пожалуй, были наиболее обрывочны. Тем не менее в течении пяти лет — от неведения до осознания — каждый раз, когда мальчик становился свидетелем смерти других, он погружался в глубокую фрустрацию.

Начиная от смерти по причине недуга, падения насмерть, утопления, повешения и до — однажды Тайерсу даже довелось видеть, как плачущий ребёнок-попрошайка был задушен под воздействием сверхспособности.

Братство Чёрной Улицы, промышлявшее торговлей людьми, никогда не имело ни чёткой цели, ни твёрдых принципов. Учитывая то, как это обычно заведено у банд, на установление своих законов и порядков времени уходило отнюдь не мало. Однако Братству, возникшему на Чёрной улице, для этого потребовалось менее десяти лет.

Ведь даже у банды «Кровавая бутыль», соперников Братства, также известных как «Дворяне преступного мира», на подобное ушло около девяноста лет. Конкуренты, как полагалось, имели в своих руках ничуть не меньше человеческих жизней и кровавых долгов.

Большую часть времени Тайерс, ставший свидетелем чьей либо смерти, был бессилен. Мальчик и сам не раз бывал в шаге от предполагаемой гибели. Не будь у него воспоминаний с прошлой жизни, неизвестно, что бы с ним стало.

Совсем как теперь, когда воодушевлённый Куэйд выставлял напоказ подобную жестокость, сопровождая её блеском в глазах, как подобает лишь истинному садисту.

— Не ныкал я ничего! На этой неделе зима, да и народу через три городских квартала куда меньше хо... — поднявшийся было с земли Тайерс прытко собрался с мыслями. Но не успел выпалить наспех сочинённые оправдания, как его опередила безжалостная пощёчина. Мальчика повело, и он вновь повалился наземь.

— Вываливай заныканное бабло, и тогда я тебя измордую! Ну или сперва мне стоит тебя огреть, а рассчитаемся потом! Выбирай давай!

Разумеется, желанием слушать его объяснения Куэйд вовсе не горел. Ему только и хотелось, что раздобыть немного деньжат на вино либо внезапно поддаться желанию кого-нибудь избить.

— Но можешь не церемониться в выражениях. Борзые сопляки мне больше всего по нраву. — Выдавив из себя широкую улыбку, Куэйд замахнулся.

Видя у самого своего носа кулак с целый мешок песка, Тайерс осознал, что просто так от главаря попрошаек ему не отделаться.

«Ещё в прошлом месяце этот подонок жестоко расправился над попрошайкой в Пятом жилом доме.»

Мальчик схватился за свои красные, распухшие щёки и быстро задумался.

В будние дни Куэйд не заботился о своих счетах. Он обычно захаживал в бар «Закат» на подземной улице. Либо же, как стемнеет, бродил в компании бутылки вина. Он с трудом держал в уме обменный курс серебреников Миндиса на медяки, не говоря уже про недостачи его попрошаек. Этими делами обычно занимался его заместитель — вполне приземленный и уравновешенный счетовод Рик . И, конечно же, такой проницательный помощник не мог не заметить, как колеблются доходы юных попрошаек — где-то на семь-восемь монет в неделю.

Единственная мысль, что приходила ему в голову...

«Кто-то на меня донёс.»

Тайерс взглянул на нищих вокруг себя.

«После получения денег от благородной дамы я сразу же вернулся в Заброшенный Дом. Должно быть, ребята в общей каморке это заметили…»

В суровых условиях детские сердца становились гораздо более пугающими, чем представляли себе взрослые.

Мужчина снова ударил ногой, и Тайерс тайком защитил живот локтями, слегка смягчив силу удара. Боль была невыносимой — мальчик скривился, но не издал ни звука. Он прекрасно осознавал, что Куэйда больше всего возбуждали крики детей.

— Я скажу, скажу! — На лице Тайерса отразился страх.— Только не бей меня!

— А это уже будет зависеть от моего настроения!

Куэйд огляделся и увидел, что остальные пятеро детей съёжились от страха. Это сделало главаря очень довольным: его авторитет уважали.

— В-в среду утром я встретил благородную даму. Она дала мне десять медяков…

— Ха, так и знал! Побирался поди? Или скорее свистнул, ага? От меня такое никто не скроет, особенно такой вороватый крысёныш как ты! — Куэйд злобно потёр ладони, готовясь к следующему раунду жестоких побоев:

— А ну гони бабло!

Однако прежде чем мужчина приступил к делу, Тайерс впопыхах добавил:

— Н-но я шёл по Алому Кварталу!

— Алому Ква… Чего? Ты был на территории «Кровавой бутыли»? — Поднятая ладонь мужчины немного опустилась.

— Да, на нашей больше денег всё равно не достать.

«К тому же за исключением головорезов Братства, высокоранговых мечников Судного Дня и нескольких сверхлюдей, кто стал бы бродить по трём заброшенным районам близ Чёрной улицы, не задерживая взгляда? Даже группа городской обороны с мечами и щитами не горит желанием приближаться к этому богопротивному месту.»

— В первый раз, когда я получил там много монет, «Кровавая бутыль» не заявилась. Вот мне и... подумалось, что на следующий день появится ещё один шанс…

— Кретин！

Ребёнка встретили ещё одним яростным пинком. Краем глаз мальчик заметил содрогнувшуюся вдалеке Корию.

Эхом начали доноситься крики Куэйда:

— Алый квартал? На территории «Кровавой бутыли» и халявное бабло? Башкой бы думал!

Тайерс на мгновение сжался, дрожа:

— Да, на следующий день люди из «Кровавой бутыли» поймали меня за шкирку. Я сказал, что заблудился, но в мою небылицу они не поверили. Пришлось отдать все деньги, но даже так меня не отпустили.

— Дрянь! Как ты тогда спетлял? — спросил мальчика яростно сплюнувший главарь.

— Пригрозил им тем, что Куэйд Рода из Заброшенного Дома мой главарь, но они лишь разразились хохотом.

— Чё!？— Куэйд крепко сжал кулаки, схватил Тайерса за рваный воротник из мешковины и приподнял его из угла. — Драные алые платки ещё ржать надо мной посмели?!

Тайерс, подрагивая, покачал головой:

— Я не понял...что они сказали.

— Выкладывай живо!

В моменте лицо главаря попрошаек исказилось до предела. Мальчик притворился испуганным и искренним тоном продолжил:

— Среди них был лысоголовый...

— Лысый? — Куэйд растерянно потёр свою макушку, о чём-то размышляя. — Спэн что-ли? Лысый Спэн, который в районе западного крыла? Сборщик долгов из «Кровавой бутыли»?

— Не знаю, — Тайерс в страхе покачал головой, продолжая: — но он сказал, что раз я на твоём попечении, то стоит сохранить мне жизнь, потому что Куэйд слишком сильно нуждается в дет…

Прежде чем он успел закончить, бандит яростно врезал ребёнка о стену.

Мальчик изо всех сил старался защитить голову, грудь и живот, выдерживая удар о стену спиной, а затем немедленно повернулся спиной к Куэйду, чтобы встретить тяжёлый удар его гнева.

— Сукин ты сын, лысый... Откуда узнал... Убью тебя... Убью... тварь!

Дико закричавший Куэйд, пиная Тайерса раз за разом, рычал во весь голос так, что можно было разобрать лишь несколько слов.

Ребёнок стиснул зубы, чувствуя направление боли и постоянно меняя угол наклона спины, дабы смягчить силу удара.

— Долбозвон ебучий... Нахер иди, к чертям, к чертям вали! Падаль… черти бы тебя драли!

В стенной дыре несколько детей в ужасе наблюдали за тем, как Тайерса жестоко избивали. Ни один не осмелился издать ни звука, их языки прилипли к нёбу, скованные страхом.

Мальчик выдержал удары Куэйда, что настигали его как капли дождя, однако втайне вздохнул с облегчением.

«Как ни парадоксально, обезумевший от ярости Куэйд представлял меньшую опасность, чем он же в спокойном состоянии. Обычно в благодушном настроении он терзает детей забавы ради. Но что более важно — теперь Куэйд не будет спрашивать о деньгах.»

То, что сказал Тайерс, в действительности же было полуправдой:

Он действительно ходил в Алый квартал, но прятался в углу тёмного переулка, осторожно осматриваясь по сторонам. Остерегаться банды «Кровавая бутыль» было его главным приоритетом. Вскоре мальчик наткнулся на благородную даму, одетую в наряд из гусиных перьев. За ней следовало по меньшей мере двадцать элитных мечников Судного Дня, что также позволило ему выбежать из переулка просить милостыню.

Из рук дворянки в гусиных перьях Тайерс действительно получил много денег — и, разумеется, зная, что воровать на глазах у двадцати мечников Судного Дня было идеей самоубийственной, он не стал дожидаться, пока её караван уйдёт далеко. Мальчик быстро скрылся в толпе и больше его нога туда не ступала.

Что касается лысого Спэна, Тайерсу не выпадало возможности его увидеть. Ему было известно лишь то, что тот был главным среди сборщиков долгов из «Кровавой бутыли».

Поговаривали, что Куэйд раньше тоже был головорезом, который собирал долги в Братстве. До той поры, пока неизвестная женщина не лишила его гениталий. Однако эту информацию тщательно скрывали. Сам Тайерс узнал это случайно, отчасти благодаря убийцам из Братства — Лэйорку и Белиции. Парочка во время любовных утех не раз потешалась над Куэйдом, пока мальчик наконец не сложил у себя в голове полную хронологию событий.

Закончив выплескивать свой гнев, мужчина проклял наглых бандитов из «Кровавой бутыли», выхватил бутылку вина и, ругаясь, ушёл. Одежда Тайерса уже была разорвана в клочья, а на спине виднелись синяки и кровавые порезы.

Поскольку мальчик намеренно повернулся боком, чтобы избежать лобового удара, кровь в некоторых местах была стёрта, и боль на некоторое время утихла.

Капельки алой жидкости потекли на землю, и Тайерс на мгновение почувствовал вспышку жгучей боли. Вероятно, прошло слишком много времени с тех пор, как его били. Потому он и чувствовал, что все мышцы горят.

Избиение, болезни, голод и холод были для него обычным явлением, однако с момента восстановления воспоминаний его впервые так жестоко избили.

После того как голос Куэйда затих, остальные пятеро попрошаек в доме выползли из своих нор. Избитый мальчик не мог пошевелиться, а потому дети умело вынесли его во двор.

Десятилетний Синти по прозвищу Здоровяк схватил обломок изогнутой разбитой миски и подошёл к чану, дабы зачерпнуть воды. Калеке Райану и чернокожему Келлету было по восемь лет. Они трудились, собирая сухие ветки и сорняки, а после использовали кремнёвые камни для разведения костра. Шестилетний Нэд и малышка Кория сорвали несколько диких листьев странной формы, пожевали их во рту и нежно потёрли ими покрытую шрамами спину Тайерса.

Мальчик отчаянно пытался игнорировать боль и решил как-нибудь отвлечься. Он посмотрел на плачущую Корию и повернулся к удручённому светловласому Нэду, изо всех сил стараясь успокоиться.

— Всё в порядке, Нэд. Я тебя не виню.

Нэд резко поднял голову, на его лице был написан ужас. Остальные четверо детей вмиг обернулись к нему.

— Откуда ты узнал? — шестилетний ребенок не смог скрыть своих мыслей, на его лице виднелись вина и ужас.

Когда Тайерс был жестоко избит Куэйдом, только трое старших детей в страхе смотрели прямо на него. Лишь Кория и Нэд (первая закрывала лицо своими ручками, не осмеливаясь поднимать взгляд, а другой уткнулся в стену) время от времени поворачивали голову и в ужасе оглядывались.

Лекарство Кории от брюшного тифа было для Тайерса первичной целью, и, естественно, она не стала бы доносить, но мальчик все ещё не был уверен, что это Нэд.

«Вот только сейчас все сомнения отпали.»

Он попытался выдавить улыбку:

— Всё хорошо, Куэйда это больше волновать не будет.

— Я…я, — Нэд ужасно покраснел. Когда он смотрел в Тайерса, его слёзы текли капля за каплей. — Я не смог достать денег на этой неделе, и украсть их тоже не сумел.

Он всхлипнул：

— Рик ничего не сказал, но Куэйд сильно разозлился. С-сказал, что если я сделаю это снова, то он продаст меня в пустыню. А там меня скормят костяным людям. Я…т-так испугался, поэтому сказал ему…сказал, что ты, Тайерс, однажды вернулся с горой медяков... Я не думал, что до такого дойдёт. Куэйд лишь отослал меня, сказав, что придёт ночью...

Лицо Кории также покраснело. Её рука, вытирающая травами спину Тайерса, резко задрожала, и несколько капель крови со спины мальчика вновь упали на землю. Он тихо застонал, однако жгучая боль вскоре утихла, а движения девочки смягчились.

Райан сердито уставился на Нэда, заставив последнего опустить голову, в то время как Келлет удивлённо переводил взгляд. Только Синти тактично промолчал, продолжая приносить воду.

Глаза Тайерса затуманились, стоило ему взглянуть на мальчика, который на него донёс.

«Этому ребёнку всего шесть…Он почти ничего не понимал, стоя лицом к лицу с Куэйдом. Явно потерял дар речи от страха и паники. Он не должен был подвергаться такой участи в этом месте.»

— Всё в порядке, Нэд, Кория, — Тайерс вздохнул с облегчением, чувствуя, что травма спины, похоже, перестала слишком сильно его беспокоить. Он нежно взял Нэда за руку. — Но ты увидел, на что способен Куэйд...

Светловласый мальчик захныкал от страха. Серьёзно посмотрев на него, Тайерс сказал:

— В следующий раз, если кто-нибудь из вас не сможет раздобыть денег, просто скажите мне — я найду выход. В отличие от Куэйда, мы — одна команда.

Нэд заплакал пуще прежнего. От бури эмоций слова мальчика стали расплываться.

— Та...Тайерс, п-прости...

Молча уставившись на хныкающего Нэда, Тайерс повернул голову и глубоко вздохнул.

— Теперь всё хорошо, Нэд. — Взяв разбитую миску из рук Синти, он сделал глоток воды и тихо сказал：— Не бойся, я всегда найду выход.

За исключением провинившегося мальчика, который не мог сдержать слёзы, все дети робко наблюдали за этой сценой, не произнося ни слова.

Тайерс посмотрел на землю под собой, и его взгляд постепенно затвердел.

«Удача явно не на моей стороне. Но даже если и так...»

Мальчик посмотрел на пятерых детей вокруг себя, особенно на Корию, которая выздоравливала после брюшного тифа. В её кристально чистых глазах всё ещё читался ужас.

«По крайней мере, — подумал он, — завтра я заработаю больше денег.»

***

В Храме Заката города Вечной Звезды, только что окончив молитвы при свете заходящего солнца, юная послушница, вычищающая алтарь, резко отпрянула.

Она с удивлением посмотрела на священную лампу под каменным алтарём, которая содержала в себе вечное масло.

Эту лампу ни разу не зажигали и не использовали с тех пор, как она начала ухаживать за алтарём. Однако неприметная священная лампа внезапно засветилась.

Вскоре вспыхнуло ярко-жёлтое пламя. Огонь неустойчиво менял цвет с жёлтого на красный, после чего приобрёл багряный оттенок. Отчётливо напоминая цвет крови, он искрился всё сильнее и сильнее.

Пожилая женщина заметила оплошность послушницы и недовольно прокричала:

— Ниа!

Но стоило той взглянуть на священную лампу, как тон священнослужительницы переменился.

— Ниа, поторопись! Поторопись и оповести Верховную Жрицу о произошедшем!

Удивление пожилой монахини невозможно было скрыть. Она задрожала и бросилась к священной лампе, то и дело бормоча молитвы:

— О заходящее солнце, она загорелась…

«Что-то страшное приключилось?»

Ниа была застигнута врасплох.

Впервые девушка увидела, как её уважаемая настоятельница утратила былое хладнокровие. Волнение женщины вскоре передалось и Ние.

«Неужели это была моя оплошность? Но я ведь и пальцем не тронула лампу, так почему загорелся огонёк?»

В панике Ниа спросила:

— Но что я должна сказать Верховной Жрице? Что кто-то тайно зажёг лампу рядом с алтарём?

Прервавшись, старшая священнослужительница лишь покачала головой.

— Нет.

Сурово посмотрев на лампу и разжав скрещенные в молитве руки, она сказала:

— Эту лампу — даже если обойти два континента, бесчисленные острова и весь мир наш, Эррол, — лишь один человек сможет зажечь. Человек, что изменит будущее всего королевства.