Я знал.

Я знал, что этот день настанет.

С того самого мгновения, как одиннадцать лет назад я вынес тот приговор, я знал, что этот день неизбежно придёт.

В юности я покинул дом, отказался от семейного дела, предался наукам, мечтая лишь состариться среди книг, и не смел надеяться, что судьба позволит мне применить знания на деле, послужить миру и людям. Заходящее Солнце было так щедро ко мне – я благодарен ему всей душой и уйду без сожалений.

Но людские дела сложны, переплетены до неразличимости, и книжная премудрость бессильна распутать их.

Более сорока лет я занимал пост главного судьи Нефритового города, прошёл через войны и мир, не смел ни на миг ослабить старания и не смел утаить ничего от общества, но тревога и боль всё равно терзали меня ежеминутно. Каждый раз, когда я опускал молоток и снимал мантию, я не мог не спрашивать себя снова и снова: 

Каждый ли раз, разбирая дело, я докапывался до самой сути, не оставляя ни единой лазейки?

Каждый ли раз, вынося приговор, я оставался беспристрастным и непредвзятым?

Каждый ли раз, беря слово, я говорил ясно и подобающе?

Каждый ли раз, ударяя молотком, я оправдывал свою клятву и первоначальное намерение: защищать слабых, сдерживать сильных, хранить справедливость и не предавать закон?

За все эти годы случалось ли мне выносить ошибочный приговор? Обрекать невиновного? Способствовать угнетению и эксплуатации?

Позволял ли я дружбе и преданности, ненависти и гневу, выгоде и потерям затмить мой разум – и не замечал этого, или делал вид, что не замечаю?

Или же все эти годы я лишь обманывал себя высоким долгом, прятался за должностью, упивался властью, прикрываясь законом и ища оправдания своим личным симпатиям и гордыне?

Город мечты, который мы с Лейнстером и многими единомышленниками строили вместе, – не оказался ли он всего лишь несбыточной мечтой?

Если так, если соперничество и разрушение неизбежны, то будущее, сотканное из крови и огня, из столкновений и смертей, – неужели это и есть вечная судьба жителей города и всех людей на земле?

Если только так можно достичь пресловутых цивилизации и прогресса, то неужели справедливость, нравственность и закон – всего лишь орудия, которыми мы сплачиваем своих, собираем народную поддержку, обманываем массы, служим сильным мира сего и укрепляем власть? Не лучше ли их вовсе не иметь, чем обладать ими в таком значении, которое яснее проступает во тьме, чем при свете?

Тогда чем же то, чему мы учились, чему служили, во что верили, отличается от копья в руке солдата или седла на спине коня?

Где проходит граница между общественным благом и общественной выгодой? И кто вправе её проводить?

Я постарел.

Мысль уже не так быстра, логика – не так остра; ценности устаревают, а дни мои сочтены – ответов мне уже не найти.

Остаётся лишь надеяться на будущие поколения: быть может, они глубже вникнут в эти вопросы и когда-нибудь разрешат мои сомнения, принеся пользу миру.

Все улики и материалы старого дела тех лет – здесь. Все странности и спорные моменты – внутри. Пусть нити тысячекратно запутаны, но талантливый человек сумеет их распутать; пусть корни переплетены, но добродетельный человек способен всё расставить по местам.

Только не умножайте убийств и не втягивайте в это невиновных.

На момент моей отставки остаются двадцать девять незавершённых судебных дел, пятнадцать административных вопросов, шесть неотвеченных официальных документов и десять непрочитанных писем – всё пронумеровано, рассортировано; к каждому оставлена записка с рекомендацией преемника. Если что-то окажется не так, прошу коллег отнестись с пониманием и помочь друг другу.

Имущество, оставшееся после меня: большой особняк, некогда подаренный герцогом Лейнстером, несколько участков земли, более тринадцати тысяч книг, банковские расписки на двести шесть золотых в королевском банке и тридцать золотых наличными.

Дом и земли я возвращаю Нефритовому городу. Книги же завещаю академиям Южного Берега и всему Созвездию.

(Десять томов «О Пути и Законе» я перед отъездом взял из кабинета ректора академии Поцелуя Дракона с собой в Созвездие и до сих пор не вернул. Если декан Ангус Жером всё ещё занимает свой пост, то можно не возвращать.)

Деньги разделить между старшим сыном и старшей дочерью: сын мой твёрд в принципах и осмотрителен, дочь решительна и стремительна. Оба уже создали свои семьи – пусть забудут былые обиды, объединят усилия и распорядятся наследством достойно.

Дворецкого и домашнюю прислугу – либо оставить на прежних условиях, либо отпустить с достойным вознаграждением.

Садовнику во дворе у ворот семьдесят четыре года: в прошлом жестокий хозяин искалечил его. Служанке в заднем дворе пятьдесят пять: в юности её похитили, и родных мест она уже не помнит. Оба служили честно более тридцати лет; вся семья обязана им добром – относитесь к ним как к родным, обеспечьте им спокойную старость и не смейте пренебречь ими.

С моей смертью – какой бы она ни была – детям, слугам, ученикам, коллегам, друзьям, родственникам и всем, кто обязан мне или кому обязан я, – не ищите виновных, не мстите. Просто пришёл мой срок, и только.

Что до моих похорон: во-первых, прошу Вас не устраивать пышных церемоний и не тратить средства понапрасну; во-вторых, не распространять слухов и не сеять смуту; в-третьих, не принимать ни государственных, ни частных соболезнований и даров; в-четвёртых, всё совершить по закону, не нарушая городского порядка.

Тело моё – без гроба, без надгробия, без урны, без прощания, без погребальных даров, без золотых монет на глазах. Прошу начальников службы храма Тёмной Ночи соблюсти старый обычай Созвездия: кремировать меня, смешать мой прах с прахом жены и развеять их над берегом Южного Побережья.

Когда-то отправился я кораблём в эти земли, в новую должность вступить, покуда Дева Морей непрестанно суровые испытания продолжала творить. Шторма и ветра покоя не знали, и мы, молодые, с женой постоянно хворали.

Ныне всё той же волной возвращаюсь обратно. О, Юная Дева, верни же мне долг: пусть сложатся песней водные гребни, и в лодку соткутся морские течения, и пусть нас с женою уносят они в бескрайние дали долгого пути домой.

Коль дети вспомнят – знайте же, что мать с отцом вовек пребудут меж глади морской да тверди небесной.

Что до моей души – не жажду встречи с вестниками неба, не жду свидания с женой иль старыми друзьями. Но лишь прошу, чтоб честен и усерден был паромщик: покуда для оплаты у меня в кармане нет монет, но, уповая, что к другим за жизнь я не был слишком строг, пусть скоро переправит на другой конец без сложностей и без тревог. 

Тридцать один том моих скромных сочинений передаю ученикам и друзьям: что пригодится – сохраните, что нет – выбросите.

Нефрит был добр ко мне – я отдал ему всего себя. 

Я служил Ирису – пусть он помнит о Нефрите.

(Подпись)

Уроженец города Тихих Сновидений, пожизненный славный учёный академии Поцелуя Дракона, гражданин Нефритового города, любящий муж и супруг Лайнис Бреннан – Джонни Бреннан оставляет эти строки.

Преемник, прошу Вас внемлить моим последним словам:

Вам дарована величайшая власть – посему действуйте осторожно, с трепетом и постоянной бдительностью денно и нощно.

Вам дарована величайшая власть – посему, когда сверху обрушится ещё большая сила, Вы обязаны выдержать это давление, защитить слабых и сохранить справедливость.

Вам дарована величайшая власть – посему, когда Вы лишитесь её, будьте твёрды и решительны: уходите без оглядки, не цепляйтесь из жадности, не обманывайте себя, чтобы не утратить разум и не предать доверие Нефрита.

_________

Прочитав это необыкновенное завещание, Фалес медленно опустил лист и оглядел всё, что было перед глазами: слегка захламлённый письменный стол, разбросанные по полу бумаги, опрокинутое кресло, осколки разбитого бокала, запятнанный ковёр и очерченный мелом контур там, где ещё недавно лежало тело.

— Осторожнее! Шаги тише, движения медленнее! И главное – не трогайте пронумерованные улики, не нарушайте место преступления! — раздался спокойный, но властный голос Маллоса.

Раннее утро. Особняк судьи Бреннана. Его рабочий кабинет, ещё вчера тихий и строгий, теперь был полон людей: слышались всхлипы, вопросы, шорох шагов. Отряд гвардии Звёздного Озера под руководством местных полицейских и солдат Нефритового легиона тщательно обследовал место преступления с ювелирной точностью.

Коммодор с мягкой улыбкой разговаривал с полицейскими, тихо утешал рыдающих детей и родственников Бреннана, прибежавших на крик, и ненавязчиво пытался выведать хоть что-то полезное.

Гловер изучал планировку кабинета, вполголоса обсуждая с Морганом, откуда мог проникнуть убийца.

ДиДи и Итальяно склонились над столом, осторожно перебирая бумаги.

Пол, прищурившись, стоял у разбитого окна до пола и смотрел наружу. Напротив него Ральф бесстрастно вытянул руку, ловя ладонью порывы холодного ветра.

Миранда, предельно сосредоточенная, ползала на коленях по ковру, не пропуская ни единого пятнышка. Время от времени она вставала и шагала туда-сюда, отмеряя расстояния между точками.

Говорят, всё произошло глубокой ночью.

Судья Бреннан, как обычно, оставил в кабинете одну лампу и засиделся за работой. Но в тот миг весь особняк – привратник, ночной сторож, садовник, прислуга, соседская семья – разом погрузился в тяжёлый, неестественный сон. Даже дворецкий, шедший напомнить хозяину о сне, рухнул в коридоре, всё ещё держа в руках поднос с лёгким ночным перекусом.

По словам опрошенных, большинство людей внутри и снаружи особняка видели яркие, живые сны – кто страшные, кто сладкие, – и просыпались в страхе или стыде. Сцены во сне были настолько реалистичны, что их было трудно отличить от реальности.

Когда дворецкий очнулся и понял, что что-то неладно, а люди вышибли запертую дверь, которую никто не открывал, судья Бреннан уже лежал бездыханный на полу в кабинете.

Говорят, когда в комнату вошли, его глаза были широко раскрыты, лицо искажено болью, а огромное окно в кабинете кто-то с силой выбил, и теперь в стене зияло отверстие, в которое задувал холодный ветер.

— Незаконное проникновение, убийство, массовое усыпление, сны, неотличимые от яви, — Фалес нахмурился и повернулся к разбитому окну. Холодный ветер ударил ему в лицо. — Зловещий Шёпот… опять "он"?

Герцог заговорил, и в комнате воцарилась тишина.

Маллос махнул рукой и мягко, но твёрдо попросил полицейских и Нефритовых стражей увести рыдающих домочадцев (дворецкий всхлипывал: «Он нашёл справедливость для тысяч… найдите её и для него, Ваше Высочество, умоляю»). Остались только свои – гвардия Звёздного Озера.

— Очень похоже на него, — Миранда поднялась с пола и кивнула, прекрасно понимая, о ком речь. — Жаль только, что нет ни одного свидетеля.

— А может, это кто-то другой? — спросил Гловер, обернувшись.

Ральф у окна хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, но смотрел только на Фалеса и быстро жестикулировал:

[Нет. Это он.]

— Откуда ты знаешь? — спросил Фалес.

Ральф прижал руку к груди:

[Интуиция.]

Все переглянулись, нахмурившись. Миранда переводила взгляд с немого на принца и обратно, ничего не понимая. ДиДи, стоя в стороне, пытался копировать жесты Ральфа и качал головой, будто что-то постиг.

— Как бы то ни было, на теле нет явных ран, — добавил Коммодор, отвечавший за связь с полицейскими. — Тело уже увезли в участок, скоро будут результаты.

Фалес опустил голову и снова посмотрел на лист в руке.

— А это значит это завещание?

Письмо написано спонтанно, оно полно раскаяния, тревоги, облегчения и освобождения автора – загадочное и бесконечно глубокое.

Коммодор кашлянул:

— Несколько дней назад господин Бреннан отдал ключ своему самому доверенному ученику и сказал, что в последнее время нездоров; и если он окажется не в состоянии исполнять свои обязанности, то нужно немедленно передать это Его Высочеству.

— Мне? — удивился Фалес. — Что именно?

Коммодор указал на письменный стол, заваленный бумагами:

— Я как раз собирался доложить Вашему Высочеству: ученик Бреннана, узнав новость, срочно явился и, рыдая, открыл ключом сейф в его кабинете. Сверху лежали документы о посмертных распоряжениях судьи и передаче дел, личные письма, посередине – вот это предсмертное письмо, а под ним…

— Закат… — ДиДи, подойдя к столу, начал перебирать папки и ахнул. — Оригиналы дела об убийстве герцога Южного Берега тех лет!

Все замерли.

Маллос посмотрел на Фалеса. Тот помолчал и кивнул. Стражи Звёздного Озера выступили вперёд и, с величайшей осторожностью, разложили на столе документы, найденные в сейфе, внимательно изучая их один за другим.

— Осторожнее, бумага старая, — предупредил Маллос, беря один из свитков.

— Но сохранилась прекрасно, — заметил Гловер, разворачивая лист.

Под руководством Маллоса все разошлись выполнять задачи. На мгновение в помещении слышались лишь шелест переворачиваемых страниц и скрип развёртываемых свитков. Только Фалес остался сидеть на месте, вновь и вновь перечитывая завещание главного судьи; его лицо оставалось спокойным, но внутри всё кипело.

[Улики и материалы старого дела тех лет… Пусть корни переплетены, но добродетельный человек способен всё расставить по местам…]

Он крепко сжал письмо. Образ автора, проступавший между строк, воскрешал в памяти голос и улыбку старого Бреннана – и мимолётную, но такую яркую встречу с ним в первые дни пребывания Фалеса в Нефритовом городе.

«Как самый уважаемый и почитаемый старый судья во всём Нефритовом городе, он оставил эти вещи, оставил самый важный, самый решающий ключ к нынешней политической буре, бушующей здесь, именно мне. Чужаку, который не связан с городом ничем, и, возможно, даже пришёл с недобрыми намерениями по отношению к нему. Почему?» — Фалес рассеянно блуждал взглядом и всё глубже уходил в себя.

Через несколько минут тишину нарушила Миранда.

— Значит, Бреннан был одним из председательствующих судей того дела. Именно он вёл процесс над виконтом Соной по обвинению в братоубийстве.

Толедо листал папку за папкой, и выражение его лица становилось всё более ошеломлённым:

— А эти документы… вот служебные расписания полицейского участка, записи о выездах на место преступления, журналы расследования… вот протоколы допросов, описи вещественных доказательств, показания свидетелей, итоговый отчёт… вот судебные документы из зала суда, записи обсуждений судей, переписка с Дворцом Ясности, даже погодные сводки и данные об урожае Нефритового города за тот год, записи о сделках с землёй и имущественные архивы… словом, всё, что только можно.

— Именно всё, что нам сейчас нужно для повторного расследования старого дела, — Маллос посмотрел на Фалеса, явно о чём-то размышляя.

Все переглянулись, их чувства были сложными.

— Часть – копии и дубликаты, но некоторые… некоторые, похоже, даже оригиналы, — глашатай Толедо тщательно проверял бумагу, почерк и печати каждой страницы. — Этот судья нарушил все правила и тайно хранил всё это в домашнем сейфе больше десяти лет? Почему?

— Как и адвокат Слимани, — задумчиво сказал Гловер. — После того как в Нефритовом городе начались неприятности, Бреннан почувствовал, что очередь дойдёт и до него, и заранее подготовился.

— Намного раньше, чем Слимани, — добавила Миранда. — Все эти документы пролежали больше десяти лет… Едва виконт Сона покончил с собой и дело закрыли, Бреннан понял, что когда-нибудь кто-то придёт и потребует вскрыть старую историю. Поэтому он подготовился заранее.

ДиДи почесал подбородок.

— Значит, когда виконта Сону признали виновным в братоубийстве… здесь действительно были какие-то проблемы?

— Он седьмой, — твёрдо сказала Миранда. — Лозанна II идёт по списку, устраняя одного за другим. Это ещё далеко не конец.

— Этот проклятый, дрянной Кровавый Ирис, как его там – Федерико или Фридрек, — Морган выругался. — Лозанна II – его человек, это точно он отдал приказ, даже сидя под арестом. Вернёмся – выбьем из него правду!

— А если приказ отдал кто-то другой? — неожиданно заговорил молчавший до того Пол. — Помните, сам Федерико – тоже всего лишь пешка.

Все напряглись.

— Хватит, — Маллос отложил папку со свидетельскими показаниями. — Офицер защиты Коммодор, передай полицейскому участку, что это важнейшие доказательства для арбитража Его Высочества. Всё упаковываем и забираем во дворец. Там будем изучать их внимательно и не упустим ни одной ниточки.

Фалес слушал их перекрёстные предположения, смотрел на завещание в руке, и его брови всё глубже сходились к переносице.

Тук-тук-тук.

Ральф постучал по столу, привлекая внимание.

Гловер наклонился, по указанию немого полез в сейф ещё раз, вытащил новую пачку документов и разложил на столе:

— Не только материалы дела, Ваше Высочество. Посмотрите, что он хранил в верхнем отделении сейфа.

— Что это? — ДиДи подошёл, взял сверху несколько писем. — О, это любовные письма, которые он в молодости писал жене. Целая толстая стопка, трогательные и слащавые до невозможности… ах, как здорово. — Дойл улыбнулся сложной улыбкой, затем перешёл к следующим письмам: — Вот ещё письмо с разрывом отношений от отца – похоже, кое-кто не ладил с семьёй, бросил огромное наследство, ушёл из дома с пустыми руками… Письмо с выговором от ректора академии – видимо, за то, что Бреннан помогал студентам протестовать против гнёта правил Поцелуя Дракона. Ага, и с начальством тоже не сложилось… Вот благодарности от учеников – ну хоть младшее поколение он не подвёл… А больше всего вот этого! — ДиДи остановился и поднял целую пачку писем, показывая всем.

— Это письма… которые герцог Лейнстер писал ему, когда Бреннан ещё учился в академии Поцелуя Дракона в герцогстве Анленцо? — Миранда открыла одно из них.

— Почти в каждом письме старый герцог яростно спорит с ним, обменивается мыслями об истории и современности, о законах и правовой логике, о строительстве города и системе правления, говорит обо всём на свете, а в конце каждого письма искренне справляется о здоровье и снова и снова зовёт Бреннана на службу в Нефритовый город. — Пол открывал письмо за письмом, быстро пробегал глазами и передавал дальше: — Судя по датам, переписка длилась несколько лет.

— В конце концов Бреннан не устоял перед уговорами, собрался и приехал в Нефритовый город, — Гловер держал одно из самых длинных писем, вместе со всеми воссоздавая жизненный путь погибшего судьи.

— Эх, высокооплачиваемая должность на новом месте, работы мало, денег много, ещё и уважают, – мне бы так, — вздохнул ДиДи и тут же под странными взглядами остальных понял, что ляпнул лишнее, побледнел и замахал руками. — Э, я не про себя, Ваше Высочество! Я очень доволен нынешней службой! Вы замечательно руководите, а замок Звёздного Озера просто великолепен… Я имел в виду старого судью…

Но внимание Фалеса полностью поглотило завещание Бреннана; он даже не заметил его оправданий. Ральф сунул ДиДи ещё одну пачку писем, похоронив вместе с ней и его надоедливые объяснения.

В этот момент Миранда, читавшая письма, внезапно заговорила: 

— Даже после переезда в Нефритовый город он не прерывал переписки с герцогом, и тон писем оставался таким, будто они были давними закадычными друзьями.

— Смотрите, вот официальный указ о назначении Бреннана судьёй Нефритового города, собственноручная подпись и печать старого герцога, — Несс с удивлением поднял рамку, в которой лежал аккуратный, роскошно оформленный документ с яркой печатью ириса. — Видимо, он очень дорожил этим: даже вставил в рамку и бережно хранил все эти годы.

— Величайшее счастье в жизни – встретить того, кто тебя понимает, и найти применение своим талантам, — вздохнул Пол. — А ему досталось и то и другое.

— Не совсем, — Несс внимательно разглядывал каждую деталь рамки. — На этом указе подпись не только старого герцога. Внизу ещё одна.

Все склонились ближе, следуя за его пальцем:

— Виконт города Морской Дуги Сона Ковендье?

Несс кивнул, довольный собой.

— Получается, назначение Бреннана прошло и с согласия Соны, и отношения у них были неплохие? — ДиДи почесал подбородок, прикидывая, сколько из его недавних слов о "высокооплачиваемом переходе на новую работу" услышал принц.

— Совсем наоборот, — все обернулись, а Миранда подняла два письма и передала их остальным. — Вот эти два… похоже, Бреннан когда-то работал вместе с виконтом Соной: они совместно вели дело о крестьянском бунте…

— Восстание, бунт, — пробормотал Морган. — До Кровавого года по всему королевству их было полно.

Миранда взглянула на него и продолжила:

— Сона настаивал на том, чтобы всех зачинщиков повесить – для назидания остальным, а Бреннан требовал не трогать соучастников, а главных сослать. Они спорили до хрипоты, дошли до открытой вражды и едва не парализовали политическую жизнь Нефритового города.

ДиДи взял письма, дочитал до конца и нахмурился:

— А старый герцог на редкость жёстко отчитал Бреннана… мол, виконт Сона вовсе не бездушный мясник и не равнодушен к народу, просто в чрезвычайное время нужны чрезвычайные меры… и велел Бреннану перестать нести чушь вроде: "если власть у Соны – Южному Берегу конец"… а младшему брату, в свою очередь, велел получше узнать народные беды и уважать авторитет и профессионализм главного судьи…

— Чужак не вмешивается в семейные дела, — задумчиво произнёс Пол. — Приехать издалека и осмелиться критиковать младшего брата самого герцога… этот Бреннан был не робкого десятка.

— Не только не робкого, — вздохнул Маллос, редко выказывавший эмоции. — Он был ещё и предан до конца.

Миранда подняла третье письмо:

— В итоге старый герцог нашёл компромисс: организатора упрятали в Тюрьму Костей, соучастников оштрафовали и вынесли им приговоры, что вынудило обоих уступить и помириться, хотя бы на людях.

Все по очереди брали и рассматривали письма Бреннана.

— Итак, подведём итог: Бреннан был в очень близких отношениях со старым герцогом, можно сказать, они были закадычными друзьями. Но с Соной у него отношения были плохие, даже враждебные. Они постоянно расходились во мнениях, доходило до взаимных нападок, и старому герцогу приходилось выступать посредником. — ДиДи саркастически усмехнулся: — И не забывайте, что именно Бреннан вёл дело о братоубийстве, по которому судили Сону.

— Заберите и эти письма тоже, — твёрдо сказал Маллос. — Они лежат здесь не просто так… Ваше Высочество?

Все на мгновение замолчали и разом посмотрели на принца. Фалес нахмурился. Раньше его до полного изнеможения доводили проблемы Нефритового города: он пытался найти компромисс с Зайеном, снять с него ответственность, лишь бы добиться стабильности. Но теперь, после появления этого дела…

— Что там снаружи? — медленно спросил Фалес, аккуратно сворачивая завещание Бреннана. — Как весь Нефритовый город реагирует на это убийство?

Маллос посмотрел на него, но промолчал.

Миранда, Пол, Гловер, ДиДи, Несс… все переглянулись, не решаясь заговорить, пока наконец Маллос не кашлянул:

— Судья Бреннан пользовался огромным уважением, Ваше Высочество. Люди… очень взволнованы.

«Что ж, понятно», — Фалес автоматически отфильтровал все смягчающие формулировки Маллоса и устало вздохнул: — Отлично. Значит, сейчас весь Нефритовый город кипит от негодования, все взгляды прикованы сюда, все в страхе…

Группа обменялась растерянными взглядами.

— А учитывая, что ситуация с каждым днём всё хуже, если я сейчас попробую замять дело и не копать дальше старую историю… это уже невозможно.

«Не говоря уже о каком-то компромиссе с Зайеном. И как раз в этот момент. Вот уж действительно "случайность"». Фалес сжал в кармане Гуртаксу, прикидывая, насколько тяжёлый день ему предстоит, и тут вернулся Коммодор с докладом.

— Ваше Высочество, из полицейского участка поступил предварительный отчёт медицинского свидетельства о смерти: судья Бреннан… э-э… был отравлен?

Фалес был ошеломлён.

— Что?

Это потрясло всех: 

— Отравился?

— Каким ядом? Откуда он взялся? — Маллос изменился в лице.

В этот момент с противоположной стороны стола раздался восторженный голос ДиДи:

— Боже мой, да это же классическая лимитированная партия вина 646 года из герцогства Анленцо! Специально заложенная в погреба к свадьбам «Трёх неземных красавиц» дома Гест! Ах, посмотрите на узор – это бутылка версии Сильс! — под ошеломлёнными взглядами всех присутствующих Дойл в экстазе откупорил стоявшую на столе бутылку, поднёс к носу и блаженно втянул аромат: — Сам втихаря пил! Тц-тц, при рыночной цене этой бутылки я бы на его месте точно брал взятки, потому что иначе я просто не поверю…

Фалес изменился в лице!

Вш-шух! Ш-шух!

Быстрее всех среагировала Миранда: гибкая, как кошка, она перемахнула через стол и вырвала драгоценную бутылку из рук ДиДи!

— Эй, я просто хотел понюхать…

С другой стороны, на Дойла обрушилась гороподобная фигура Гловера и впечатала его в пол!

— Идиот!

Миранда, побледнев, в перчатках заткнула бутылку пробкой, плотно закрутила её и с силой поставила обратно на стол!

— Ч-что случилось? Что такое? — ДиДи, придавленный к полу, понял, что что-то не так.

Глаза Маллоса сверкнули. Костад опытным движением вытащил ткань и плотно завернул бутылку. Миранда сердито фыркнула, осторожно и быстро сняла свои перчатки, бросила их на пол и тоже завернула в ткань.

ДиДи посмотрел на действия мечницы, потом на бутылку и вытаращил глаза:

— Отравился! Вы хотите сказать, что яд был именно в этом вине?!

Никто не ответил – все просто смотрели на него странными взглядами.

Лицо ДиДи стало мертвенно-бледным. Он вытащил из кармана Гловера платок и яростно начал высмаркиваться, будто хотел выдуть аромат, который только что вдохнул. Одновременно он откатился подальше от бутылки, насколько позволяла нависшая сверху гора мышц.

— Пойдите посмотрите на него, — нахмурился Фалес. — И не забудьте потом наказать. Пусть запомнит.

Маллос мрачно кивнул.

— Всё, не реви. Ты просто понюхал, такая доза не убьёт – ты просто перепугался, — Итальяно, по приказу подойдя ближе, осматривал нос ДиДи. — Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Если бы Коммодор пришёл чуть позже… да ты бы и глотнул… Перестань ковырять, уже кровь пошла!

Не обращая внимания на то, как ДиДи благодарно всхлипывал, радуясь, что пережил великое бедствие и остался жив, Фалес вернулся к насущному и посмотрел на завёрнутую в ткань бутылку:

— Получается, старого Бреннана всё-таки убил не Лозанна II, а он сам отравился в своём кабинете?

Маллос нахмурился. Все переглянулись.

— Нет, судя по всему, Лозанна точно приходил, — Миранда надела новые перчатки, погрузившись в раздумья. — Но по какой-то причине он не смог справиться с этим опытным и проницательным старым судьёй.

Все посмотрели на мечницу.

Миранда медленно прошлась по комнате, подошла к противоположной стороне стола и похлопала по опрокинутому креслу для гостей.

— Судя по следам в комнате, я думаю, Лозанна II применил свою псионическую способность, беспрепятственно проник сюда, вошёл в кабинет Бреннана, сел вот сюда, напротив, через стол, и начал допрашивать судью о том старом деле, — Миранда прошагала к книжному шкафу, прикидывая расстояние: — Может, из-за чрезмерной самоуверенности, полагая, что безоружный старик не представляет угрозы, Лозанна II даже не стал связывать Бреннана.

— С его псионической способностью связывать или нет – без разницы, — недовольно буркнул Морган.

— Рыцарское благородство, — неожиданно сказал Маллос.

— Что? — Миранда опешила.

Маллос посмотрел на дверь.

— Кроме самого Бреннана, во всём особняке никто не пострадал: ни крови, ни следов борьбы, даже сторожевые собаки уснули, — прищурился смотритель. — Видимо, Бреннан сам выпил яд у себя в кабинете.

Глаза Фалеса дрогнули при этих словах.

— Невозможно! — с другой стороны, ДиДи, едва не отправившийся на тот свет в самом расцвете сил и потому полный негодования, раз за разом высмаркивался в почти высохший платок и возмущённо говорил: — Я до сих пор помню ту невинную любовницу, выражение её лица перед смертью... Он истязал её, дал ей истечь кровью на постели, лишь бы вытрясти из неё признание о любовнике.

Дойл высморкался ещё раз, после чего вернул платок. Гловер, морщась от отвращения, дружелюбно показал жестом, что тот может оставить его себе.

— В конце концов старикан вырастил бесчувственного зверя-убийцу: сначала он убил одноклассников, потом невиновных, — угрюмо сказал ДиДи, запихивая платок в карман. — К чёрту такого рыцаря.

Слушая эти слова, все подумали о своём. Фалес кашлянул:

— Мира?

Миранда кивнула, продолжила шагать, подошла к письменному столу и указала на пустой бокал:

— Старый судья пришёл в себя, увидел Лозанну II и сразу понял, что происходит. Поэтому он, сохраняя спокойствие и достоинство, тянул время в разговоре с убийцей, а сам подошёл к шкафу и открыл эту бутылку – заранее приготовленного, а может, и много лет хранившегося отравленного вина.

Все, поражённые, посмотрели на завёрнутую в ткань драгоценную бутылку.

Пол цокнул языком: 

— Понял, что гибель неизбежна, и решил сам покончить с собой?

— Смелый мужик, — коротко и веско оценил Морган.

— Более того, смотрите сюда, — Миранда подошла к углу и указала на ещё один пустой бокал, лежавший там. — Второй бокал.

Выражение лица Фалеса изменилось.

— Да, господин Бреннан, — Миранда вздохнула, глядя на два бокала – один на столе, другой на полу. — Он не просто сам выпил, а ещё и попытался угостить убийцу.

Все разом ахнули.

— Закат свидетель, этот старик не просто смелый – он настоящий железный человек, — даже Морган, услышав это, не удержался и изменился в лице.

Гловер посмотрел на место, где упал Бреннан, и покачал головой:

— Жаль, что не вышло.

— Нет, вышло! — неожиданно ДиДи, лёжа на полу, с отвращением и осторожностью внимательно разглядывал второй бокал. — Это стеклянные бокалы, на обоих – отпечатки губ! Убийца точно пил вино!

Глаза Дойла загорелись:

— Лозанна II отравился! Смертельным ядом!

(Конец главы)

___________________________________________

Редактор: ballro

Напоминаем для всех желающих ставить "спасибо" в конце главы, вам - не сложно, нам - приятно.