Брать с собой штурмовую винтовку не было смысла. Я взял лишь пистолет и стандартный тактический нож «Беллвезер». Лезвие холодно блестело, заточенное до бритвенной остроты.

Сегодня случится лишь одно событие: один сотрудник службы безопасности корпорации «Хаф-энд-Хаф» бесследно исчезнет во время смены. Вот и всё. Работа должна быть выполнена чисто. Идеально. Я стиснул зубы.

Кей осторожно подошла ко мне и протянула крошечное устройство. Подняв свои пушистые волосы, она указала на висок, выглядя при этом слегка виноватой.

— Уязвимости систем безопасности почти всегда находятся в реальном мире. Ты сам нашёл лазейку. Как ты и сказал, эти парни носят глухие шлемы и даже не могут узнать друг друга в лицо. Так что со своей стороны я мало чем могу помочь. Перед тем как прикончить охранника, прилепи ему это сбоку на голову. Прямо вот сюда. Это простое устройство. Оно скопирует сигнал его тактического сопроцессора. Держи его при себе, пока находишься внутри здания. Понял?

На её лице промелькнуло чувство ответственности. Я с улыбкой кивнул и сунул крошечный аппарат в карман куртки.

Сняв спортивку Валентины, 7436 снова надела стандартную униформу модели «Белла» и уже ждала меня. Когда я протянул ей руку, она раздражённо бросила:

— Гости не держат «Беллу» за руку. Они хватают за плечо. Если уж берёшься отыгрывать, делай это нормально.

Похоже, она адаптируется к работе наёмника быстрее меня. Я сухо усмехнулся и грубо схватил её за плечо, притянув к себе. Она коротко кивнула.

Теперь мы хотя бы внешне походили на нужных персонажей. Директор Юн быстро взяла себя в руки, сбросив растерянность. Начался четкий оперативный брифинг:

— На этот раз мы работаем без заказчика. Цель — проникновение в «Хаф-энд-Хаф» и устранение угрозы для «Ночного Дозора». Операцию на месте проводят Артур и Белла-7436, остальные обеспечат поддержку. Бола на пикапе будет следовать за Артуром на расстоянии, а в качестве транспорта для эвакуации…

Валентина, которая обычно водила машину с полноценными, тяжелыми кибер-руками, сегодня вышла к нам с обнаженным металлическим каркасом легких протезов. Выражение её лица оставалось привычно расслабленным:

— Сегодня-я-я едем на моей личной, а не на служебной. То, что у неё есть задние сиденья, уже говорит о том, что это не чисто гоночный болид, но всё равно держитесь крепче. Поня-я-ятно? Как только гаджет, который дала Кей, отключится, я стартую. Оке-е-ей?

Доверить свою жизнь уличной гонщице. Звучит как бред, но те из уличных гонщиков, кто хоть немного дружит с головой, обычно как раз и занимались тем, что помогали преступникам уходить от погони, так что логика в этом была.

— Уверен, подушек безопасности там нет. Надеюсь, нам не придётся удирать на полной скорости. Принято.

Охранника придется убить. Он ни в чем не виноват. Мы тоже ни в чем не виноваты. Но как бы я это ни оправдывал, его кровь будет на моих руках. Я взял плотный мешок для утилизации органических отходов.

Поскольку у меня не было ни маски, ни шлема, я не мог надеть ларингофон — он слишком бросался бы в глаза. Это был наш последний разговор перед делом. Услышав команду директора Юн: «Приступаем к выполнению», я, приобняв «Беллу», вышел на улицу.

Мы перешли дорогу, свернули на пару кварталов и оказались на той самой улице наркоманов, где наёмница попала в засаду. Стоя в глухом переулке, я достал телефон и позвонил в бордель «Хаф-энд-Хаф». Гудки шли долго.

— Да, простите. У нас сейчас нехватка персонала… «Половина цены — половина прав человека». Это «Хаф-энд-Хаф». Чем могу помочь?

— Тут такое дело, клоны, которые устроили у вас переполох — это же модели «Белла», так? Одна из них тут по улице шляется, хочу вернуть. Понятия не имею, кто её покупал, но я же за это платить не должен, так?

Я намеренно придал голосу развязный, быдловатый тон. Оператор на том конце, не заподозрив ни малейшего подвоха, ответила заученной корпоративной фразой:

— О, разумеется, нет. Клиентам, вернувшим заблудившуюся «Беллу», мы предоставляем купон на скидку для следующего посещения. Сейчас у нас нехватка кадров в службе безопасности, поэтому за ней приедет один сотрудник на мотоцикле. Если вы назовёте адрес, он будет у вас в течение десяти минут. Не подскажете, где вы находитесь?

Я назвал координаты, выслушал благодарности и сбросил вызов. Спрятал мусорный мешок и приготовился ждать.Десять минут тянулись, как целый час.

Прямой связи не было, только дрон Кей бесшумно кружил неподалеку. Вскоре послышался рев мотора, и к нам подъехал охранник в таком же шлеме с непрозрачным визором, какой я видел вчера.

— «Хаф-энд-Хаф». Вы звонили насчёт возврата «Беллы»?

Тембр голоса был похож на мой, разве что он чуть больше растягивал окончания. Это всё, что я мог узнать. Каждая дополнительная деталь снижала риск быть раскрытым.

— Да, вот. Шаталась тут по округе. Видать, какой-то хрен испугался, что его тоже возьмут в заложники, и просто вышвырнул её на улицу, а?

— Хех, значит, попался какой-то трусливый ублюдок, — хмыкнул охранник. — Погодь сек, ща купон найду…

Поскольку я звонил с обычного телефона, он принял меня за рядового гражданского. В тот момент, когда он потянулся за пазуху за бумажным купоном, я шагнул вперед. И выхватил тактический нож «Беллвезер».

Одним плавным, скользящим движением я вогнал клинок в щель между воротником куртки и шлемом. И с силой надавил, закрывая рану, чтобы не брызнула кровь. Я не мог заявиться на объект в одежде, от которой разит железом. Он дернулся и попытался вцепиться в мои руки.

Выброс адреналина сделал его предсмертные конвульсии неожиданно сильными. Радуясь хотя бы тому, что кровь не фонтанирует, я сорвал с него шлем и прилепил к виску гаджет Кей. Пошел процесс копирования сигнала.

Я не стал шептать ему на ухо, что в этом нет ничего личного. Смерть — это всегда нечто глубоко личное. Я не собирался лицемерить после того, как совершил предельно личный акт убийства.

Я просто смотрел ему в глаза. Смотрел, как они мутнеют, а затем окончательно теряют фокус.

Оставив нож в ране, чтобы сдержать кровь, я уложил его на землю и стянул униформу. Быстро переоделся. Ни капли крови. Даже запаха почти не осталось.

Мои рецепторы «Постчеловека IV» его улавливали, но для обычного человека он был неразличим. Моя минута молчания продлилась ровно две секунды.

Одежда была чуть тесновата, но сидела сносно. Тяжело выдохнув, я запихнул тело вместе с торчащим ножом в мешок для органики и швырнул его в контейнер для утилизации сломанных андроидов.

Старая лос-анджелесская байка гласила, что никто точно не знает, чего больше в этих мусорках — самих андроидов или человеческих трупов. Я сел на мотоцикл и усадил «Беллу» позади себя.

Я сунул сканер сигнала в карман и уже собирался газануть, как ко мне подлетел дрон Кей. Понимая, что времени в обрез, она затараторила:

— Я пробила его логи связи. Своим он тыкает и хамит, с другими отделами общается на «вы», но тоже грубо. Имя — Фрэнк Уильямс, выслуга 3 года, участвовал в зачистке шпионов. Это всё, что я могу сказать по голосу. Какие у него были любимые жесты или привычки — я без понятия. Не спались, Офлайнер.

— Этого более чем достаточно. Спасибо за инфу, Кей. Я пошел.

Я криво усмехнулся и выкрутил ручку газа. Дорогу к борделю «Хаф-энд-Хаф» я помнил с прошлого раза. Без пробок путь до этих безжизненных белых стен занял меньше десяти минут.

Руки «Беллы», обхватившие меня за пояс, сжались чуть сильнее. Для неё эта поездка была дорогой в ад. Всё, что у неё было, — это вексель на свободу. И никто не гарантировал, что он не окажется фальшивым.

Заехав на служебную стоянку, я оставил байк и, грубо вцепившись в плечо клона, потащил её внутрь. Девушке за стойкой администрации я бросил с показной небрежностью:

— Подобрал. Она где-то шлялась, надо бы серийник сверить. Куда её тащить? Моделями «Белла» вроде 4-й отдел инкубации заведовал. Там начальник не скопытился случайно?

Девушка смерила меня презрительным взглядом. Слышать от охранника, который лично проводил зачистку, ехидные вопросы о том, не сдох ли кто-то из начальства — сомнительное удовольствие.

Однако в её глазах не читалось подозрения в том, почему я себя так веду. Значит, я всё делаю правильно. Нужно давить дальше. Я шагнул к стойке и оперся на неё руками.

— Если не хочешь работать — зови сменщицу. Я тут, блядь, ради корпорации две недели отпуска спустил в унитаз и пашу как проклятый, а ты на меня так пялишься, будто я кусок дерьма. Ты себя кем возомнила?

Охранник, способный материться при клиентах, обычно вел себя именно так. Хорошо обученный, дисциплинированный безопасник элитной корпорации умел держать лицо. Но тут всё было иначе.

К тому же, служба безопасности всегда имела больше власти, чем рядовые клерки. Те, у кого есть законное право применять оружие внутри компании, всегда диктуют условия. Девушка сдалась и мотнула головой:

— П-простите. Нам сказали, что любую заблудившуюся «Беллу» нужно отправлять на диагностику… Спускайтесь на минус четвертый. Я открою вам доступ к лифту.

Минус четвёртый. Подвал, значит. Паршиво. С верхних этажей в крайнем случае можно выпрыгнуть в окно, а из подземелья выхода нет. Напряжение росло, но я заставил себя выглядеть ещё более расслабленным.

Похоже, настоящий Фрэнк действительно был тем еще куском дерьма. Или же здесь вся охрана такая. Я пару раз похлопал девушку по голове рукой в тактической перчатке и зашел в кабину.

Обычно в лифтах есть камеры. 7436, видимо, знала об этом, поэтому молчала, а я стоял в расслабленной позе. Лифт остановился на минус четвертом. Офис выглядел жутко — он был практически пуст.

Значит, их всех вытащили, отправили в Отдел обработки информации и пустили в расход. Стоило ли заканчивать зачистку так быстро, выкашивая собственный рабочий персонал? Однозначно нет. Даже если расследование затягивается, беречь квалифицированные кадры — приоритет.

«Хаф-энд-Хаф» долго не протянет. Гнилая верхушка плода всегда ненавидит здоровую мякоть внизу. И даже не замечает, как из-за этого сгнивает весь фрукт целиком.

Мы пошли в сторону инкубационных капсул. Во взглядах редких лаборантов читалась неприкрытая ненависть. Глухие шлемы с непрозрачными визорами, видимо, были придуманы не для защиты от клиентов, а для защиты от взглядов собственных коллег.

Я заметил, как 7436 дважды споткнулась на одном месте. Рядом была дверь. Похоже, нам сюда. Я уверенно повернул ручку и вошёл в смотровую. Здешние сотрудники тоже выглядели так, будто стояли на краю могилы.

Время нести чушь. Я грубо толкнул «Беллу» в их сторону и произнес это так, словно всё знал. Я понятия не имел, каковы результаты проверки и мертв ли начальник, но бросил кости наугад:

— Чего морды такие кислые? Ну сдох ваш босс и еще пара ребят, и чё? Зато никаких связей с конкурентами не всплыло, сидите тут, работаете себе спокойно. Глядишь, скоро кого-нибудь из вас на повышение двинут.

Похоже, я попал в точку. Один из лаборантов не выдержал. Он шагнул ко мне, выплёвывая слова. Раненое сердце иногда давит сильнее, чем страх смерти. Если расковырять эту рану, человек готов поставить на кон всё.

— Да как вы, суки из охраны, смеете пасти открывать?! Вломились, наставили на шефа стволы, утащили его в Отдел обработки информации... И когда ни хера, вообще абсолютно ни хера не нашли, просто отписались, что он был шпионом! И сука! Пустили его мозги в утиль! И после этого вы смеете...

Верный своему слову заказчик. Действительно ли он планировал убить 7436? Возможно… Делать выводы без доказательств — дурная привычка, но, возможно, он действительно замышлял нечто такое, на чем его могли поймать внутренние аудиторы.

Смерть не делает из человека святого, но, вспоминая его поведение, я начал подозревать, что он тоже носил маску. Что если он передал обретшую свободу воли «Беллу» — которую теперь впору называть не клоном, а человеком — нам на три дня именно для того, чтобы спасти? А сказку про «изучение мозга» выдумал лишь для того, чтобы отвести от себя подозрения?

Как бы там ни было, мертвецы не говорят. Его серое вещество уничтожено, и сознание больше никогда не вернётся. Я коротко, без замаха, ударил лаборанта кулаком. Тот с грохотом отлетел на пол.

— Разнылся тут, придурок. Эй, ты. На эту куклу опять бронь прилетела, так что давай, прогони диагностику по-быстрому и возвращай. А знаешь, просто поставь штамп «Годна». Это ж шалашовка с улицы, зачем с серийником возиться… Тебе же самому лень, да?

Проигнорировав протоколы проверки, я снова схватил 7436. Забавно, но её дрожащее от напряжения тело слегка расслабилось только тогда, когда я снова вцепился в неё. «Ночной Дозор» о ней не забыл.

Грубо толкая её перед собой, я пошел по коридору четвертого этажа. Навстречу двигались четверо охранников в точно таких же шлемах, как у меня. Один из них кивнул в мою сторону:

— Что, начальство приказало ещё сильнее этих яйцеголовых прессануть, чтоб хоть что-то найти? Перерыли дом этого начальника, вскрыли ему башку, ни хрена не нашли и просто отписались: «Шпион, дело закрыто». Что сверху, что снизу — одни дегенераты.

Какие же они любезные — сами мне всё подтвердили. Я усмехнулся под шлемом и, стараясь подделать интонации Фрэнка, слегка завысил голос в конце фразы:

— Были б дегенератами — не отгрохали бы такую махину в центре Лос-Анджелеса. Сказали «шпион» — значит шпион, нахер старикам мозги сношать? Ладно, у этой куклы бронь висит, надо тащить.

Но охранник, услышав мой голос, недоуменно склонил голову. Как бы я ни копировал манеру речи, тембр всё равно отличался. Нужно было выдать аргумент, который отобьет у них желание копать дальше.

— В системе нет новых броней. Ты вообще куда её тащишь?

Уровень коррупции в «Хаф-энд-Хаф» пробивал дно. Неэффективность сквозила из всех щелей. А значит, у меня был идеальный козырь. Я грубо оттолкнул преградившего путь охранника плечом:

— Тебе до моих левых заработков докопаться надо, ублюдок? Меня вызывает мой личный VIP-клиент. Он неплохо накидывает сверху, если я привожу ему свободную девочку, когда у неё окно. Поэтому и позвонил на личный.

Охранник в ответ толкнул меня в грудь, причем довольно сильно. Этот блеф его не пронял. Если бы в этом огромном отделе коррумпированным был только один человек, его бы давно вышвырнули.

Я судорожно подбирал следующий козырь, когда он вдруг произнёс:

— В курсе, что это нарушение устава?

— Хочешь, чтобы я рот открыл? — огрызнулся я, надвигаясь на него. — Знаешь же, что если меня прижмут, то следующими после яйцеголовых пустят в утиль всю охрану? Хочешь посмотреть, как старые пердуны будут орать «Предатели! Предатели!»? Если так хочешь сдать меня — валяй. А я лучше запасусь попкорном.

Охранник, преградивший мне путь, тяжело вздохнул, признавая поражение. Очередной блеф сработал. Мышцы шеи, сведенные от напряжения, приятно закололо. Я затащил 7436 в лифт и нажал кнопку первого этажа.

Девушка на ресепшене, которую я запугал еще на входе, даже не посмотрела в нашу сторону. Мы вышли на парковку, сели на мотоцикл. Я покинул эти размалёванные белые стены меньше чем через пять минут после того, как вошёл.

На этот раз руки «Беллы» обхватили меня чуть мягче. Едва мы выехали за периметр, я заметил пикап Болы и неприметную тачку Валентины, под обычным кузовом которой скрывался настоящий монстр.

Я выключил копир сигнала. Загнал байк в темный переулок, где точно не было камер — в сторону Пасадены, ближе к моему старому отелю. Спустился на подземную парковку и стал ждать Валентину.

Нельзя оставлять ни единой зацепки. Не снимая краденой униформы, мы с 7436 запрыгнули в машину. Валентина сорвалась с места мгновенно.

Ради снижения веса здесь почти не было подвески, а в сиденьях отсутствовала амортизация, поэтому трясло нас безбожно. Но прямо сейчас эта тряска казалась мне самой уютной вещью на свете.

Валентина бросила мне микрофон с наушником. Я стянул глухой шлем, вставил связь в ухо и доложил:

— Офлайнер на связи. Получены перекрестные показания от сотрудников отдела инкубации и службы безопасности: наниматель был включен в список на зачистку. Отдел обработки информации сканировал его мозги, но не нашел никаких внешних связей. Больше никакой информации добыть не удалось. Этого достаточно?

Я был без связи всего минут пятнадцать, но сейчас голос в наушнике казался чем-то невероятно родным. Голос директора Юн был пропитан глубочайшим облегчением. Уверен, все чувствовали то же самое.

— Этого более чем достаточно, Офлайнер. Вы... вы отлично поработали. Объявляю об окончании миссии. Ждём вас в офисе.