✧

Полярные края, заснеженная полоса на самой границе.

Место, куда нужно пробираться ещё глубже, чем в самые труднодоступные районы Арктики. Это были владения Кроули, Хранителя Севера.

Стая чёрных, как смоль, летучих мышей сгрудилась в небе, а затем рассыпалась туманом, обнажив скрытую до этого фигуру.

Чернокожая женщина, Омела, бесстрастно обернулась.

— Она поднялась в Башню. Похоже, прошло уже дня два.

— …В конце концов, — Кроули со вздохом опустил массивную книгу и снял очки. — Пятьдесят пятый этаж, верно? Уже должна была войти в хаб. И, скорее всего, встретилась с тенями прошлого.

— …

— Время течёт пугающе быстро. Интересно, с чем она вернётся.

— Всё равно ведь она ничего не помнит.

— Она не помнит не потому, что не хочет. Омела, неужели ты до сих пор таишь в сердце обиду за то, что произошло в Нью-Йорке?

— Нет. Просто я слишком хорошо знаю, как мучительно и одиноко быть единственным, кто помнит.

Она знала это, потому что долгие годы наблюдала за этим прямо перед собой.

Омела уставилась на Кроули стеклянными кукольными глазами.

Её создатель не получил благословения забвения.

И потому так и не смог забыть умершую возлюбленную, в конце концов породив из её тела истинного предка [1].

Но возрождённая Омела всего этого не помнила.

Сейчас те, кто находятся внутри Башни, вряд ли сильно отличаются от них.

У самой хладнокровной Великой Ведьмы Полюса были свои причины, чтобы отвернуться от долга Хранителя и встать на другую сторону.

— …Со мной всё в порядке. А вот ты, как всегда, слишком добра, — он на мгновение горько провёл ладонью по её щеке, а потом сменил тон, лукаво подмигнув. — Хотя я немного обиделся, когда она дала мне пощёчину и велела не притворяться близкими друзьями!

— Мастер.

— Не беспокойся. Согласно словам «того человека», на пятьдесят пятом этаже всё немного иначе.

Не только Кён Чжио ничего не помнит.

Кроули вспомнил сухой смех, который в последний раз слышал в Нью-Йорке. Он вдруг до странного погрустнел.

—...То, что осталось там — лишь ошмётки давно закончившегося прошлого. Ничто из этого не сможет помешать живым.

— …

Жизнь продолжается, а бессильные сожаления не имеют веса.

Они поглощают лишь тех, кто заперт в прошлом.

Великая Ведьма Кроули поднялся, сбросил халат и накинул яркую рубашку от Версаче.

В последнее время он зачастил с выходами в свет, но тут уж ничего не поделаешь.

— Наша маленькая претендентка, как водится, вернётся с очередной победой, и Юг с Западом уж точно не станут сидеть сложа руки. Пошли. Надо навестить этого неподъёмного монаха. [2]

— Бессмысленная затея. Хранитель Востока всегда придерживался нейтралитета.

— В этот раз это выбор «последний». Посмотрим, чью сторону он примет. И ещё… — Кроули поморщился. — Как по мне, у этого Бохёна типичная стадия отрицания любви.

✧

— Вы снова здесь, едва вернулись.

Мелкая рябь на мелководье вокруг Мирового Древа колыхалась под шагами.

Чжин Гёуль не обернулся.

Великий Жрец встал рядом, словно не особенно нуждаясь во внимании.

— Убирайся.

— Говорят, на этот раз вы наведались на архипелаг Муха. Удалось ли что‑нибудь обрести?

— …

— Хе‑хе… Ах да, о суматохе на аэродроме я тоже слышал. Говорят, вы увидели кого‑то, похожего на Святую.

— Не смей называть её Святой.

— Прошу прощения. Ваше Превосходительство.

Голос, осторожно прощупывающий его намерения, вызывал отвращение.

Разорвать этого ничтожного змея для него было проще, чем вдохнуть, но… нельзя.

Пока он не найдёт её, этих тварей придётся терпеть.

Если убить тех, кто её прячет, нить к ней оборвётся окончательно.

Не поворачивая головы, Чжин Гёуль скосил взгляд.

Какими бы ни были его истинные мысли, его голос звучал привычно непринуждённо и высокомерно:

— Померещилось. Мало ли кто может показаться похожим безумцу, которому повсюду мерещится одно и то же.

— Вот оно как… — Великий Жрец тяжело вздохнул, словно искренне сожалея. — Вам по‑прежнему тяжело, Ваше Превосходительство. Если бы не последнее завещание Её Высочества, мы бы тоже смогли помочь… Но я верю: однажды вы приведёте её к нам. Хотя бы ради неё, которая, наверное, и сейчас скитается по галактике в одиночестве.

— …

— Разве Кингстаун уже одним названием не город, созданный для неё?

— Ты слишком долго болтаешь. Отойди.

Великий Жрец глубоко поклонился.

Целью было всего лишь убедиться, что одержимость Консула никуда не делась, и, удостоверившись в этом, он не видел причин задерживаться.

— …

Когда незваный гость исчез, в священной земле остались лишь журчание воды и тяжёлое дыхание Мирового Древа.

Оставшись один, Чжин Гёуль бездумно уставился на листья, пропитанные светом.

«Сжечь бы всё».

Древнее, застарелое желание зашевелилось.

Если бы можно было сжечь всё дотла, разрушить до основания — больше ни о чём бы не мечтал.

Но и это невозможно.

Мировое Древо Кингстауна — это дерево, которое взрастила она.

Восставшее на её останках, оно было единственным наследием его единственной возлюбленной и в то же время — единственной ниточкой надежды, что, возможно, та, умершая у него на глазах, всё ещё где‑то живёт.

Гёуль закрыл глаза.

Знакомое чувство щемящего отчаяния захлестнуло его.

✧

「Постой.」

Внутри аэропорта они ещё долго смотрели друг другу в глаза, будто время застыло.

Первым заговорил Чжин Гёуль.

Тот, кто минуту назад бросался шутками, теперь медленно, серьёзным движением протянул руку.

Чжио заметила, что крепкие, узловатые суставы его пальцев предательски дрожали.

И поэтому не мешала, пока мужчина с лицом её Звезды откидывал ей со лба чёлку.

«Даже голос один в один».

「…Нет.」

「Чего?」

「Ты — не она.」

Будто в чём‑то окончательно убедившись, он стал выглядеть ещё вдвое более измождённым.

Чжио было удивительно, что эмоции этого человека, который с виду казался крайне непростым, читались так легко.

На её взгляд, полный любопытства и наблюдения, Чжин Гёуль ответил горькой усмешкой.

「Словно контрольный выстрел. Пора бы уже привыкнуть к разочарованиям.」

「В чём ты разочарован?」

「Тебе это знать ни к чему.」

Он криво улыбнулся одним уголком губ и кончиком большого пальца едва коснулся её щеки.

「В этот раз я и правда почти повёлся. Хотелось бы, чтобы эти шуточки уже закончились. Жестокая ты, судьба.」

Слова звучали так, будто он ворчит, но прикосновение было полно нежности.

Он пытался казаться непринуждённым, но был переполнен вязкими чувствами до самых кончиков пальцев.

Кён Чжио знала кого-то, кто касался её именно так.

「…Ты меня знаешь, да? Нет, ты точно знаешь.」

Чжин Гёуль понял это по‑своему и опять усмехнулся. Милое заблуждение.

「Не принимайте близко к сердцу слова того, кто сам обманулся. Судя по всему, вы в хабе впервые, а слухи о капризах безумного Консула здесь довольно известны. Не так ли?」

「Ваше Превосходительство…」

От самоуничижительных реплик высокопоставленного лица окружающим стало не по себе.

К этому моменту внимание почти всех в аэропорту уже было приковано к ним.

Ему было всё равно, а вот ей, скорее всего, нет.

Чжин Гёуль отступил, отстранившись от неё, и снова накинул капюшон.

Потом аккуратно пригладил Чжио чёлку и, будто прощаясь, пробормотал:

「Если понадобится, ещё встретимся.」

— Бесит…

Кён Чжио криво подпёрла подбородок рукой.

Ситуация казалась крайне подозрительной.

Слишком поздно она осознала, что чувство дежавю, вызванное этим похожим на Звезду мужчиной, не ограничивалось только внешностью.

Почему она не вспомнила об этом сразу?

Если память её не подводит, Чжин Гёуль [3] — тот самый мужчина из видений, которые она увидела в [Колесе Судьбы].

Консул, который рыдал, обнимая умирающую женщину.

Лица женщины Чжио со своего ракурса разглядеть не смогла, а вот мужчину запомнила прекрасно. Это был он.

«Проблема в том, что это за картинки вообще были».

В отличие от [пример будущего], где ей прямо указали на грядущую Великую Войну, [Колесо] не сочло нужным объяснять, что означали те образы.

Они промелькнули слишком быстро, а потом её настолько накрыла картина Великой Войны, что думать об этом глубоко не вышло…

«Прошлая жизнь?.. Это был вид до перерождения Чтеца Судеб? Но если это прошлое воплощение, то что он делает сейчас передо мной?»

Звезда, которая наверняка что‑то знала, по‑прежнему молчала.

Её присутствие и взгляд ощущались рядом, но это было единственное, что она давала понять.

«Если не хочешь говорить, хоть какой-нибудь знак подай, чёрт. Сил нет терпеть».

Для неё, привыкшей к быстрым развязкам, эта неопределённость была невыносима. Чжио приложила руку ко лбу.

«Но если... если, ну допу-у-устим, это и правда прошлая жизнь Чтеца Судеб?..»

…Что теперь?

То есть этот гад, которого она считала однолюбом, на самом деле любил кого‑то другого?

Пока она всё это время боготворила свою ублюдочную звезду, оказалось, что это был «ржавый драндулет»?

«А у меня ведь это был первый поцелуй!»

Мгновенно вжившись в роль, Чжио — заядлая читательница новелл — заскрипела зубами.

«Не прощу. Вертихвост несчастный!»

【…Ха‑а.】

Раз уж всё так, вернувшись, она за шкирку вытащит Хон Хэя и рванёт прямо к Небесным Вратам.

Посмотрим, как он будет оправдываться, глядя ей в глаза.

— Вау! Ветер просто чудо какой приятный. Правда ведь, Чжио?

Чжио вынырнула из своего эмоционального заплыва и подняла голову.

Тимоти с тихим восторгом и яркой улыбкой смотрел вперёд.

Вес имени Консула в этой Республике оказался куда тяжелее, чем она думала.

После ухода Чжин Гёуля, владелец мастерской, мгновенно позабыв о своём высокомерии, предложил замять дело и даже щедро выделил в придачу тренировочный дирижабль.

Им даже просить не пришлось.

— Значит, это и есть дирижабль, квинтэссенция местной маготехники? Машина не из маленьких. Тот, кто её одолжил, и вправду оказался чрезвычайно щедр, — Са Седжон, поглаживая корпус, пробормотал это себе под нос.

Настоящий дирижабль, конечно, мало походил на гоночный аппарат: они были похожи разве что штурвалом, да и то условно — масштаб был совершенно иной.

Места внутри хватало с запасом, поэтому Тимоти, пользуясь случаем, подобрал по пути всех, кто был разбросан по округе.

Рядом, помогая ему с управлением, Минчи расплылся в довольной улыбке:

— Какая там щедрость! Его просто перекосило от страха, когда он увидел, как госпожа Чжио болтает с Его Превосходительством. Вот он и поджал хвост!

— Но... вам не кажется это подозрительным? Неужели можно так ошибиться только из-за чёрных волос? У вас же не такая уж заурядная внешность, чтобы её с кем‑то перепутать! Кажется, он не просто сумасшедший. Вдруг он только сделал вид, что ушёл, а сам теперь где-нибудь следит за нами!

На Чжоён нервно грызла ногти.

Как говорится, безумца лучше всех чувствует другой безумец, так что с момента, как она услышала о сцене на аэродроме, была в таком вот состоянии.

— В‑всё же, госпожа Чжо, чем больше думаю, тем больше кажется, что вам надо было закрыть лицо…

— Угомонись.

— Есть…

Минчи неуверенно продолжил:

— Я слышал, что когда речь заходит о тех, кто похож на Святую, он становится особенно нервным. Но да, в этот раз и правда что‑то странное. Я впервые видел, чтобы Его Превосходительство стоял настолько близко к кому‑то!

Глаза мальчика-ракуна, смотревшего на Чжио, сияли. Тимоти, заметив этот восхищённый взгляд, недоумённо спросил:

— Минчи, я думал, ты не любишь Консула. Оказывается, это не так?

— Я? С чего бы мне его не любить?

— Но тогда, в гостинице, ты ведь ясно…

Минчи искренне не понимал, о чём речь.

За него вмешался Са Седжон:

— Тут немного другое. Для местных Консул — это живая легенда. Так что это скорее не неприязнь, а благоговейный страх.

Группа, которая до этого делилась по двое, наконец воссоединилась.

Раз они не участвовали в фестивале, они не могли просто бездельничать, поэтому задачей пары Са Седжон и На Чжоён был заработок золота и сбор местной информации.

В итоге они целый день катались по Кингстауну, изрядно вымотались в трудах и пыли, но и полезного успели узнать немало.

— Сенат, конечно, уступает Консулу, но тоже важен. Консул, Святая, Сенат. Эти трое — те, перед кем в Республике преклоняются безоговорочно.

— Почему?

— М‑мм… Что‑то вроде отцов‑основателей, если грубо.

На Чжоён подхватила объяснение.

---

Примечания:

1. Истинный предок — архетипический прародитель вампиров: не обычный вампир, а «первый», из которого идёт род/линия.

2. Ранее говорилось, что есть четыре хранителя по частям света: Запад, Восток, Юг, Север.

Север — Ведьма Кроули, Восток — монах Бохён. Кроме этого, была речь о том, что есть Хранители, которые поддерживают Чжио (Кроули), нейтральны (монах) и негативно настроены (с юга и запада). Упоминалось в главе 47.1 первого тома, когда Чжио была у Кроули. Кроме этого, когда Бэк До Хён рассказывал Чжио о будущем, он рассказал, что Хранители хотели смерти Чжио (глава 24, второй том).

3. Чжин Гёуль мелькал во флешбэках 48 главы второго тома.

Имя Чжин Гёуль переводится как «настоящая зима».