— Уа-а-ам.

Рагна широко разинул рот и шумно выдохнул, всем своим видом показывая, насколько ему сейчас скучно и хочется спать.

Энкрид посмотрел на него и задумался.

Чему тут удивляться: тому, что человек может спать на ходу?

Или восхищаться полным отсутствием мандража перед битвой, которая несла в себе колоссальные риски?

Или, может, стоит поучиться у него воспринимать поход через горы Пен-Ханил как лёгкую прогулку по скверу за домом?

Шагать навстречу врагу, зевая и клюя носом — это признак невероятной силы или просто клиническое безумие?

«Будем считать, что это сила».

Сам Энкрид тоже не дрожал от страха, так что принимать чужие странности за достоинства было полезно для душевного равновесия.

— В этих горах не хватает жизненной энергии, поэтому воздух кажется тяжёлым, — заметила идущая рядом Синар.

Энкрид молча кивнул, продолжая шаг.

Их темп действительно походил на неспешную прогулку, но находились они не в городском парке, а в самом сердце Пен-Ханил.

Им приказали перехватить врага, но для этого врага нужно было сначала встретить.

Именно за этим они и шли. На военном языке это называется «марш-бросок».

Скажи обычному человеку: «Соверши марш-бросок через Пен-Ханил», и в ответ услышишь: «Ты что, свои мозги на гульи променял?». Но для этого отряда всё было иначе.

Впрочем, расслабленной прогулкой это тоже назвать было нельзя.

Они продвигались вперёд, непрерывно оценивая обстановку.

Конечно, самим им не приходилось выискивать врага вслепую.

Впереди двигался авангард: разведотряд из десяти человек под командованием Пин.

— Давно не виделись? — с улыбкой произнесла Пин, бесшумно вынырнув из зарослей почти сразу, как они вошли в горы.

Когда-то она была командиром разведки, вместе с которой Энкрид атаковал Кросс-Гард. Позже она недолго числилась в Отряде Безумцев, а теперь служила под началом Синар.

На её левой щеке появился глубокий шрам, но лицо светилось радостью.

— Вижу, ты тут обжилась.

— Не жалуюсь.

— Не смей умирать.

— Хотела бы я попросить вас спасти меня, если станет жарко, но я в этих горах почти прописалась. Так что верьте в меня, командир, — Пин отдала воинский салют. Энкрид коротко кивнул.

Пин отступила в тень, возглавила свой отряд и стремительно скрылась впереди.

Вскоре они отдалились настолько, что их присутствие можно было уловить лишь по едва слышному шелесту, а затем и он стих.

Тем временем Синар, наблюдавшая за разговором Энкрида и Пин, подошла ближе.

— А ты бабник.

— Это вы о ком?

Синар смерила его долгим, бесстрастным взглядом, а затем выдала внезапную тираду:

— О ком, интересно? Может, о большеглазом хозяйственнике, которого здесь нет? Или о том драчуне, что мнит себя примерным мужем? А может, о мечнике, который при первом же удобном случае рискует навсегда заблудиться на этом континенте? Или, скажем, о Заксене — он вполне мог бы стать бабником, но почему-то хранит верность одной-единственной женщине и исправно бегает к ней на свидания. Ты ведь в курсе, что её чайная находится прямо в центре города?

Энкрид не успел увернуться от этой стремительной, но мягкой атаки эльфийки, не оставившей ему времени даже на вдох.

Заодно он лишний раз убедился, что Синар досконально знает подноготную каждого члена их отряда.

Впрочем, с их-то колоритными характерами это было несложно.

— Континент — не лабиринт. Чтобы не заблудиться, достаточно уметь ориентироваться по звёздам, — пробормотал Рагна, на секунду вынырнув из дрёмы, чтобы сделать выговор Рему.

— …Слушай, командир. Я вот серьёзно спрашиваю: этот придурок нам тут точно нужен? — поинтересовался Рем, положив руку на рукоять топора, а второй указывая на главного топографического кретина континента. Глаза Рема аж перекосило от злости — настолько его взбесила реплика Рагны.

Энкриду же показалось, что Рагна ляпнул это специально, прекрасно понимая реакцию варвара.

— Девушка Заксена держит чайную? — перевёл тему Энкрид. Он понимал: если не вмешаться сейчас, начнётся словесная (а то и не только) перепалка.

Его вопрос мгновенно отправил обвинение Синар в «бабничестве» на самое дно Бездны, заодно задвинув на задний план конфликт Рема и Рагны.

— Да, маленькая такая чайная, — охотно пояснила Синар.

Она ответила так подробно, что это могло породить ещё десяток вопросов, но Энкрид расспрашивать не стал.

Это было не так уж важно.

Его больше удивило то, что у Заксена вообще есть возлюбленная, и то, с какой преданностью он к ней относится.

Хотя это заведение и служило прикрытием для управления организацией, им действительно управляла возлюбленная Заксена, так что ни слова лжи в этом не было.

После этого все замолкли.

Рем перестал напевать себе под нос, а Рагна, тщетно борясь со сном, всё норовил выйти вперёд, но Энкрид его осаживал.

Шаги Заксена и Синар звучали почти одинаково — то есть, их не было слышно вообще.

Слух Энкрида, обострившийся после пробуждения «Воли», мог уловить малейший шорох, но даже он ничего не слышал.

«Если они решат скрыть своё присутствие, я их не услышу».

Один научился этому благодаря долгим тренировкам, а вторая обладала врождённым талантом. Эльфы всегда славились лёгкой поступью.

Возможно, не все эльфы были такими. Но Синар — определённо.

Вскоре они заметили знак, оставленный отрядом Пин.

— Белый, — первым сообщил Заксен.

Тонкая полоска ткани, привязанная к ветке дерева.

Синий цвет означал столкновение с врагом. Белый — обнаружение следов.

Если бы ткань была красной, это значило бы начало боя с потерями. Но случись битва, они бы почувствовали это ещё до того, как увидели бы знак. Обострённое шестое чувство безошибочно уловило бы отголоски сражения.

Развитая интуиция, усиленная открывшимися вратами восприятия, тут же подсказала Энкриду: враг движется быстрее, чем ожидалось.

Это был вывод, основанный на предчувствии, но за долю секунды его разум провёл все необходимые расчёты. Интуиция лишь выдала готовый ответ, пропустив долгий логический процесс.

Энкрид и его отряд только миновали окраины Пен-Ханил. По расчётам Крайса, они должны были встретиться с противником где-то на середине пути.

Дня через два, а то и три.

То, что они наткнулись на след уже сейчас, означало лишь одно: враг выступил раньше.

Даже если стороны договорились о правилах игры, никто не обязан был их соблюдать.

Противник сделал первый ход.

Если Бордергард ещё не готов, упреждающий удар даст врагу преимущество, не говоря уже о возможности первым занять выгодные позиции в горах.

Именно поэтому Пин обнаружила их так рано.

Но было ли случайностью то, где и как был оставлен этот след? Энкрид засомневался.

Вряд ли враг настолько глуп, чтобы так легко выдать своё присутствие.

Сложные вычисления свернулись в клубок интуиции, подсветив несколько фактов. Разум Энкрида мгновенно разделил информацию на то, что уже произошло, и то, что должно произойти.

Задача Пин — выследить врага, если тот попытается сменить маршрут. Она выполнит свой долг. Даже ценой собственной жизни.

Но тут было кое-что ещё.

— Их несколько.

Помимо белого лоскута на ветке, на земле лежал ещё один, сложенный в форме птицы. Один такой знак «клевал» вправо, другой — влево.

Это означало, что враг разделился как минимум на три группы.

Такого Крайс предвидеть не мог.

Впрочем, повода для паники не было. Оценив ситуацию и доверившись интуиции, Энкрид скомандовал:

— Заксен, присоединяйся к отряду Пин. Рагна, Синар — вы во второй линии, держите центр. Рем — налево. Я беру правый фланг.

Не теряя ни секунды, Энкрид сорвался с места.

— Принято.

Заксен взмыл вверх, на ветви деревьев. Человек, чьи габариты намного превосходили любую птицу, но чьи движения были куда тише, помчался по кронам, заслоняющим солнце.

Он прыгал с ветки на ветку бесшумнее, чем птица, взмахивающая крыльями.

Энкрид проводил его взглядом.

И ещё раз проанализировал своё решение.

Если враг разделился, стоит ли делиться им? А что, если это ловушка?

Если запахнет жареным — они просто разведают обстановку и отступят.

Враг, которого они ожидали встретить через несколько дней, уже дышал им в затылок.

«Хотят застать нас врасплох? Внести сумятицу в наши ряды?»

Вполне возможно. Когда в одном месте собирается столько бойцов уровня рыцаря, неизбежно возникают разногласия.

Но Отряд Безумцев беспрекословно подчинялся приказам только одного человека.

— Эй, ты там не геройствуй особо. Я быстро управлюсь и приду на помощь, — бросил Рем и скрылся в зарослях.

Энкрид тоже свернул вправо.

Рагна и Синар молча продолжили идти вперёд. Но их шаг стал вдвое быстрее прежнего.

***

«Они ведь наверняка что-то задумали?»

Глубоко в животе у Крайса фонтаном бурлила тревога, но внешне он оставался абсолютно спокоен.

Он пил чай, смеялся, отпускал шутки и продолжал делать свою работу. Если он покажет свой страх подчинённым, это дурно скажется на морали.

Поэтому тревогу нужно было прятать.

Даже если наедине с собой у него тряслись поджилки, на людях он должен был играть роль уверенного в себе стратега.

— Не бейтесь изо всех сил.

Так сказал Энкрид перед самым выступлением.

«О, боги, и это напутствие солдатам перед боем?!»

Крайс тогда мысленно взвыл, но всё же мастерски обернул слова командира в свою пользу.

— Это значит, что мы победим, даже если будем сражаться вполсилы!

Разумеется, сам он с трибуны не выступал, а передал эти слова через командиров отрядов.

Слова Истребителя демонов. Хозяина Бордергарда. Друга короля. Спасителя западных городов и того, кто заставил замолчать Пепельный Лес.

Фактически, крикни Энкрид просто «Гав!», и боевой дух армии взлетел бы до небес.

Солдаты бы решили, что в этом «Гав!» скрыт глубочайший тактический смысл.

— МЫ!

— ПОБЕДИМ!

— ДАЖЕ!

— ВПОЛСИЛЫ!

«А кричалка-то неплохая получилась».

Вспоминая этот боевой клич, под который армия выступала из города, Крайс продолжал раздавать приказы.

И всё же тревога росла, сдавливая мозг и навязывая безрадостные мысли.

«Неужели эти ублюдки из Азпена ничего не предпримут?»

Мы договорились: никакой масштабной резни, просто игра мускулами, а биться будет только элита. Верно?

«А что, если они нарушат уговор?»

И что тогда? А ничего. Победителей не судят.

Негласные договорённости на то и негласные, что их можно нарушить в любой момент.

Поэтому Крайс тоже предпринял кое-какие меры.

Конечно, в его понимании это были «кое-какие меры», но у противника на этот счёт могло быть совершенно иное мнение.

***

Обе армии выстроились друг напротив друга на равнине Зелёной Жемчужины. Подошли они почти одновременно, но Азпен закончил построение первым.

Их численность превышала пять тысяч человек.

У Бордергарда было от силы три тысячи.

Но это были не просто три тысячи.

Всё это время Крайс не жалел средств, вливая в армию огромные деньги.

И вот он — результат.

Если отбросить всякий сброд, у них было три тысячи отборных, элитных солдат.

— Авангард, шаг вперёд!

В первой линии стояла тяжёлая пехота. Пятьсот человек.

Казалось бы, немного, но на деле — внушительная сила.

И все как один — в одинаковой броне.

Стальные кирасы, под ними — кольчуги, а под кольчугами — гамбезоны.

Обычно на войне единообразие экипировки — большая редкость. Особенно у тяжёлой пехоты, где многие покупали броню за свой счёт.

Поэтому нередко можно было увидеть солдат в каких-то ржавых обносках.

В лучшем случае удавалось подобрать броню одного цвета. Но тяжёлая пехота Бордергарда была экипирована абсолютно одинаково.

Армия — это прорва, пожирающая кроны со скоростью света.

Они только и делают, что жрут и испражняются. Но именно на поле боя эти «свиньи» показывают свою истинную ценность.

Зная, что война неизбежна, Крайс не скупился на военные расходы.

«Я влил в них столько крон, что кровью харкал», — мысленно пробормотал Крайс, стоя в тылу.

Пусть материалы немного отличались, но даже оружие в их руках выглядело одинаково. Издалека казалось, что это армия клонов.

Ни одна кузница не смогла бы выковать столько оружия в короткие сроки, поэтому запасы создавались планомерно.

По обе стороны от тяжёлой пехоты выстроились копейщики и лучники. Их снаряжение также было стандартизировано.

Синие гамбезоны и глубоко надвинутые кожаные шлемы.

Единая экипировка и жесточайшие тренировки, начатые Аудином и продолженные Рофордом, принесли свои плоды.

Комендант Грэхем, официально считавшийся верховным главнокомандующим, стоял на наспех сколоченном помосте в центре строя. Он набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул:

— ВСЕМ! К БОЮ-Ю-Ю!

Под его рёв загрохотали барабаны.

Командиры отрядов продублировали приказ, и началось перестроение.

Дисциплина — это лицо армии, отражение её силы и порядка.

Хочешь узнать, насколько хорошо обучено войско — посмотри, как ровно они держат строй.

Так говорили величайшие стратеги и историки континента.

И элита Бордергарда сейчас это наглядно демонстрировала.

Шаг. Бум!

Один шаг вперёд, чтобы выровнять строй. Это простое движение лучше всяких слов показывало уровень их выучки.

Никакой суеты. Никаких перешёптываний. Они двигались, но ряды и шеренги оставались безупречно ровными.

Издалека казалось, что армия — это единый живой организм.

Солдаты Азпена тоже пытались держать строй и группировались по видам войск, но их порядок не шёл ни в какое сравнение с выучкой Бордергарда.

Армия противника была подобна неприступной стене. Стене, которую возвёл Крайс.

Великолепие безупречно вымуштрованной армии, подчёркнутое единой формой и синхронными движениями, само по себе служило мощным сдерживающим фактором.

«Ну как, рискнёте сунуться?»

Некоторые командиры Азпена действительно нервно сглотнули.

«Что за херня? Почему они так ровно стоят?»

«Нам точно стоит с ними драться?»

«А вдруг они сейчас в атаку пойдут?»

В любой армии есть штурмовые отряды. Были они и в Азпене.

Но даже они на секунду заколебались.

Командир одного из таких отрядов, осознав свою минутную слабость, заорал во всё горло:

— Да херня всё это! Думаете, раз ровно стоят, значит, драться умеют?! УРА-А-А-А!

Этим рёвом он пытался раздуть свою съёжившуюся было смелость.

Его подчинённые подхватили клич:

— УРА-А-А-А!

Сотни глоток взревели разом, и этот рёв, словно зараза, перекинулся на соседние отряды.

Было шумно. Крик прокатился по всему полю боя.

Армия Азпена орала, пытаясь искусственно разжечь боевой дух.

Казалось, над их рядами начала сгущаться некая грозная аура. По крайней мере, так могло показаться впечатлительным юнцам.

Грэхем, с каменно-серьёзным лицом наблюдавший за этим, поднял левую руку.

Дум-дум-дум-дум-дум.

Барабан ударил пять раз.

Это означало: досчитать про себя до пяти и издать боевой клич.

И вот, сквозь хаотичный рёв и ругань противника, элита Бордергарда, как один человек, повинуясь приказу, грянула:

— ДАЖЕ ВПОЛСИЛЫ! — закричали командиры.

— ДАЖЕ ВПОЛСИЛЫ! — эхом отозвалось войско.

— ПОБЕДИМ! — снова крикнули командиры.

— ПОБЕДИМ! — грянула армия.

ГРЯНУЛО! — словно раскат грома.

Бессвязные вопли Азпена просто задавило этим криком. Зарождавшийся боевой дух врага разлетелся в пыль.

Земля содрогнулась, воздух завибрировал.

Крайс, слушая этот громоподобный рёв, решил, что для начала всё идёт неплохо.

Но тревога никуда не делась.

«А теперь, Аудин. Твой выход».

Уповаю на тебя, сын бога войны.

Крайс обратился к вере, о которой вспоминал только в моменты крайней нужды.

Здесь, на этом поле боя, остались Аудин, Тереза, Рофорд и Пел. Крайс оставил их специально.

Даже если Азпен решит оставить одного рыцаря для атаки в лоб, эти четверо смогут его сдержать.

И всё же тревога не отпускала, поэтому Крайс тоже прибегнул к маленькой хитрости.

Абнайер схитрил, отправив обходной отряд раньше времени. Крайс же схитрил там, где должно было состояться якобы постановочное сражение.

— Брат мой, если умеешь сражаться — прошу, выходи!

Вперёд, на пространство между двумя армиями, выехал огромный, похожий на великана жрец верхом на массивном коричневом коне. Это был Аудин.

Никто не договаривался о полномасштабной резне, но и о том, что они вообще не будут сражаться, тоже уговора не было.

И если враг всё-таки решит пойти напролом, почему бы не прикончить парочку их чемпионов до начала боя, чтобы поднять своим боевой дух?

Так рассуждал Крайс.

Конечно, Абнайер с ним бы категорически не согласился.