Эльфов с детства учат подавлять свои эмоции. Именно поэтому в них так трудно разглядеть пыл и страсть.

Энкрид вспомнил день, когда стал рыцарем. Даже в тот миг, когда рука Синар рассыпалась прахом, её лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

«Списывать подобное на обычное спокойствие, пришедшее с годами, было бы глупо».

Это была чисто эльфийская выдержка.

Её слова, брошенные тогда, тоже навсегда врезались в его память.

Кажется, она сказала: «Ступай первым».

Как бы то ни было, эти эльфы вели себя так же. Вместо пылких речей они доказывали свою решимость действиями.

Что означает для эльфийских рыцарей спуск в гиблое место?

«Массовое самоубийство?»

Словосочетание, совершенно не вяжущееся с расой эльфов.

Конечно, нельзя сказать, что они всегда подходили к решению проблем исключительно логически и рационально, но они всеми силами к этому стремились. И всё же обстоятельства загнали их в угол.

Они шли в бой, заранее зная, что погибнут. И шли не единицы — шёл весь их народ.

«Значит, их припёрло к стенке», — рассудил Энкрид.

Даже не появись он здесь, они бы всё равно вошли в эту пещеру. Это было бы только началом их битвы до последнего вздоха.

Именно для того, чтобы предотвратить эту бойню, Синар и согласилась стать невестой демона. Это была трагедия, порождённая Скверной, и эта трагедия всё ещё продолжалась.

Этот бой был данью памяти тем, кого они уже потеряли. И реквиемом по тем, кто падёт в будущем. Ведь они входили во тьму, зная, что идут на смерть.

Но будет ли смысл в их решимости, если все они умрут, и некому будет спеть по ним погребальную песнь?

Вряд ли.

Голоса слабых редко бывают услышаны.

Люди дела ценятся на вес золота, но и тех, кто не имеет силы, но смеет возвышать голос, встретишь нечасто. А даже если они и кричат — изменить реальность невероятно тяжело. Не в ту ли эпоху они живут, где всё решают меч, кровь и сталь?

Воспоминания из далёкого прошлого обернулись злым духом, шепчущим в его разуме:

— И это ты называешь защитой?

Это были слова женщины, потерявшей мужа, чьего лица Энкрид уже даже не помнил. У Энкрида в душе скопилось множество старых ран. Их нельзя было назвать шрамами. Поскольку они продолжали кровоточить, правильнее было назвать их ранами, так и не ставшими рубцами.

— Ну и что в итоге ты защитил? — снова раздался вкрадчивый шёпот.

Разве изменится результат от того, что слабый закричит? Нет, не изменится. Энкрид не обладал талантом, а потому не мог похвастаться выдающейся воинской силой.

Именно поэтому было так много того, что он не смог уберечь. Именно поэтому он упустил столь многое. И именно поэтому его терзали сожаления и раскаяние.

Но даже несмотря на это, отступать он не собирался. Кровоточащие раны не мешали ему идти вперёд. А если он не сможет идти — он поползёт.

Стать рыцарем. Такова была его мечта. Защищать тех, кто стоит у него за спиной. В этом и заключался смысл его стремления стать рыцарем.

Глядя на эльфов, Энкрид вновь вспомнил своё прошлое.

— А что, неплохо, — пробормотал он.

Он не собирался поливать Мировое Древо миром, купленным ценой одной-единственной эльфийки по имени Синар. Если выражаться по-эльфийски.

Впрочем, никто вокруг эльфийскими шутками не сыпал. Видимо, любовь к подобным остротам была её личной особенностью. Ну, или атмосфера сейчас была совсем не для шуток.

— Раз уж ты решил пойти с нами, заранее благодарю, — произнёс подошедший Брэн.

Его состоящие из корней ноги волочились по земле, поднимая пыль. В зубах у него по-прежнему дымилась самокрутка.

— Запах не слишком резкий? — спросил энт, и в его голосе слышалось искреннее дружелюбие. Да, именно дружелюбие — для энта, который тоже не привык открыто выражать эмоции, это было в новинку.

— Жить можно, — ответил Энкрид, проверяя крепления портупеи, положение меча и остальное снаряжение. Следить за своей экипировкой — святая обязанность любого воина, будь то простой солдат или рыцарь.

— Вы и так собирались спускаться сегодня? — спросил он.

— Нет, не сегодня. Но до конца месяца мы бы точно туда вошли, — ответил Брэн.

— Тогда почему именно сейчас?

— Это повод. Появление человека вроде тебя... Вполне возможно, это знак свыше, говорящий: «Пора».

Эльфы восприняли прибытие Энкрида не как совпадение, а как прямое знамение. Но не только они обратили на это внимание.

Едва Эрмен объявил, что время демонической отсрочки подошло к концу, а Брэн обменялся с Энкридом парой фраз, как из пещеры потянуло резким, кислым зловонием, не похожим на прежние запахи. Следом раздалось низкое, рокочущее рычание.

Из непроглядной тьмы пещеры, создавая ещё более густую тень, вынырнула огромная голова монстра. Его тело оставалось в пещере, так что казалось, будто в воздухе парит лишь коричневая грива.

— Всем приготовиться к бою! — скомандовал Эрмен.

Брэн и ещё несколько энтов тут же выступили вперёд, образовав живой щит. Со своими исполинскими габаритами и непробиваемыми стволами-телами они идеально подходили для этой роли. По крайней мере, так казалось с человеческой точки зрения.

Голова провисела в воздухе недолго. Из темноты выбрался четвероногий зверь с угольно-чёрными глазами. Монстр с львиной головой и хвостом, увенчанным змеиной пастью.

Его хвост яростно взметнулся в воздух и с силой ударил по земле.

ВЖУХ, БАМ!

Взвилось облако пыли.

Это была мантикора. Но явно не обычная.

«Особая особь».

Шестое чувство Энкрида мгновенно проанализировало врага и выдало вердикт. Затем включилось зрение, ища подтверждение этой интуитивной догадке.

«Яд на кончиках когтей».

Когти мантикоры были не просто чёрными. Они сочились вязкой слизью, оставляя на земле тёмные, выжженные следы с каждым шагом.

«Следы копоти у пасти».

У монстра не было усов, кожа вокруг пасти высохла, а губы напоминали толстую, задубленную шкуру.

«Она может извергать пламя».

Или даже не может, а точно будет.

Руагарне всегда говорила, что любой бой начинается с наблюдения. То же самое Энкрид слышал и в те дни, когда скитался в поисках учителей фехтования. А Заксен неустанно повторял, что перед боем нет ничего важнее, чем хладнокровно оценить обстановку.

Пока Энкрид присматривался к мантикоре, эльфы нанесли первый удар.

Энкрид думал, что преградившие дорогу энты будут просто держать оборону, но несколько стрелков легко взмыли в воздух, оттолкнувшись от их широких спин. Древесные великаны даже слегка присели, послужив им удобным трамплином.

Они двигались невероятно проворно. Восемь лучников, балансируя на плечах и макушках гигантов, одновременно вскинули оружие.

Кр-р-р.

Мышцы на руках натянулись от напряжения, а удерживающие тетиву кончики пальцев побелели. Все восемь воинов целились в уязвимые места твари. На всё про всё — от прыжка до прицеливания — ушло не больше полутора вдохов.

Без единой команды все восемь лучников выстрелили почти одновременно.

И пусть это оружие мастерили дети, сомневаться в его качестве не приходилось: оперение было безупречным, а древки — прочными и надёжными.

ТУНГ! — звук отпущенных тетив слился в один.

ФЬЮ-У-У-У!

Восемь стрел рванулись к цели единым роем. Энкрид уже видел подобное на подходе к городу. Его ускоренное мышление без труда отследило траекторию каждой стрелы.

Две летели точно в глаза, две метили в корпус — в суставы передних лап, а оставшиеся четыре должны были пробить хвост.

Выдающиеся стрелки. Их меткость была за гранью понимания.

Однако ответ мантикоры оказался до неприличия простым.

ТУК-ТУК-ТУК.

Тварь просто зажмурилась, хлестнула хвостом и слегка изогнула тело. Этого оказалось достаточно. Её шкура была слишком толстой для обычных стрел.

— Взываю к духу ветра, — произнесла одна из восьми лучниц, решив пустить в ход козырь.

Эстер когда-то рассказывала Энкриду, что магия призыва духов — это тоже заклинания. Заимствование силы существ из Иного мира. И эльфы в этом искусстве не знали себе равных.

Вокруг лучницы заклубились потоки воздуха, её зелёная туника захлопала на ветру.

— Опс, Виго-р, Инхабито, — прошептала дриада, стоявшая неподалёку, и вытянула руку. Энкрид не знал значения этих слов, но догадывался о результате.

Зелёное свечение сорвалось с её пальцев и окутало наконечник стрелы. Наконечник ярко вспыхнул.

Лучница, усиленная духом ветра, снова натянула тетиву. На этот раз ей даже не пришлось напрягать мышцы — лук поддался легко и плавно.

И без малейшей паузы она отпустила стрелу.

ВЖУХ!

Со звуком разрываемого воздуха стрела, скорость которой многократно превосходила обычную, устремилась прямо в лоб мантикоре.

Глаза Энкрида безошибочно определили: от этой атаки невозможно уклониться.

Стрела должна была вонзиться точно между глаз. Исход предрешён. Благодаря духу ветра этой стреле хватило бы мощи пробить даже такую толстую шкуру, а концентрат жизненной энергии на наконечнике не оставил бы монстру шансов.

Наверняка в глазах эльфов в этот момент вспыхнула надежда. Энкрид не мог этого видеть, но легко догадывался.

Однако их надеждам не суждено было сбыться.

Стрела замерла в воздухе, на расстоянии фаланги пальца от лба мантикоры.

— Телекинез, — констатировал Эрмен. Удивительно, но его голос прозвучал всё так же ровно. Конечно, он был потрясён, но эльфийская сдержанность не позволяла эмоциям вырваться наружу.

Мантикора раздражённо фыркнула. Из её ноздрей вырвалось пламя, мгновенно испепелив зависшую в воздухе стрелу.

Охваченное огнём древко упало на землю, рассыпая искры, и запах гари смешался с окружающим зловонием.

В ответ на это вперёд вышли восемь эльфов-мечников.

— Хотелось бы увидеть это до того, как умру, — произнёс одни.

— Поддерживаю, — отозвался второй.

Что именно они хотели увидеть, Энкрид не знал.

Среди этой восьмёрки был и тот крупный эльф, который недавно восхищался Энкридом. Он орудовал мечом Найдль, лезвие которого было шире, чем у остальных. Базовая форма Найдля — Меч Весны, но у каждого эльфа она немного отличалась. Некоторые вообще не использовали Найдль, предпочитая длинные однолезвийные клинки.

Кр-р-р.

Мантикора даже не смотрела на них. В её позе сквозила надменность и снисходительность сильного.

Телекинез, огненное дыхание и ядовитые когти. Как страж демона, она была идеальна.

Одной этой твари было достаточно, чтобы вырезать всех эльфов на поляне.

Конечно, эльфы не были идиотами и тоже подготовились. В их арсенале были стрелы, усиленные духом ветра, и магия природной энергии. И всё же…

— Погибнут минимум трое.

Таков был вердикт фрогга — существа, наделённого даром оценки талантов и анализа ситуации.

— Мне вмешаться? — спросил Пел.

— Нет, — бросил Энкрид и шагнул вперёд.

По правде говоря, мантикора заметила его с самого начала. Даже отражая стрелы и игнорируя восьмёрку мечников, краем глаза она следила за ним. Звериные инстинкты безошибочно выделили самую опасную цель на поляне.

Энкрид шёл медленно. В какой-то момент его шаг стал неуловимо напоминать эльфийский: такой же бесшумный и лишённый эмоций.

— Дорогу, животное, — спокойно произнёс Энкрид, обнажая на ходу меч из истинного серебра. Клинок поймал зимнее солнце, разбрасывая по зловонной пустоши мягкие золотистые блики.

Он прошёл сквозь строй восьми эльфов. Никто не попытался его остановить. Утопающий хватается и за соломинку, так с чего им было отвергать протянутую руку помощи?

А вот почему Синар ничего ему не сказала, Энкрид теперь понимал.

«Она не хотела, чтобы проклятие демона перекинулось на меня».

И была уверена, что ему не по силам справиться с тем, что таится в этой пещере.

Был ли это недостаток веры? Или просто холодный расчёт?

«А может…»

Возможно, она действительно за него переживала.

Да, Энкрид мог убить демона. А мог и не убить. Исход боя всегда неизвестен.

Но если ситуация выйдет из-под контроля? Демон уничтожит их всех. Или же нанесёт Энкриду непоправимые увечья. В любом случае, это могло поставить крест на его мечте. Именно так она и рассудила.

«Но если я справлюсь в одиночку, проблем не будет, верно?» — ответил бы он призраку Синар в своей голове. Но это был лишь призрак. Как бы ответила настоящая Синар, он не знал.

Поэтому нужно было просто спросить.

— У меня в этой пещере важная встреча, так что отойди.

Голос Энкрида был пропитан «Волей». Мантикора, конечно, не понимала человеческой речи. Но она почувствовала чудовищное давление, скрытое в этих словах.

Ощутив эту подавляющую мощь, тварь инстинктивно отступила на шаг. И тут же, осознав свою слабость, яростно распахнула пасть.

«Я тебя не боюсь!» — словно кричал этот жест.

КР-Р-Р-РА-А-А!

Монстр издал оглушительный рёв. Рёв чудовищ всегда сеет ужас. Но сейчас этот звук больше походил на истеричный вопль отчаяния.

Тварь не ограничилась одним лишь криком. В её пасти вспыхнуло пламя, и огромный огненный шар понёсся прямо на Энкрида. Но по сравнению с Шагающим Огнём это был лишь жалкий огонёк.

Золотистый блеск меча из истинного серебра рассёк пламя надвое.

ПШ-Ш-Ш!

С лёгким шипением огненный шар развалился на две половины и бессильно угас. Пламя, подавленное чужой волей, теряет свою обжигающую суть.

Тут же незримые путы телекинеза сковали его по рукам и ногам. Но «Воля Отторжения» сработала автоматически, отсекая чужую магию, а остатки этой хватки Энкрид просто стряхнул грубой физической силой.

Следом на него обрушились ядовитые когти. Атака была свирепой, но по сравнению с идеальным эльфийским фехтованием Четырёх Сезонов, которые Синар показывала ему на тренировках, это были просто слепые потуги животного.

Куда более быстрый и сокрушительный клинок Энкрида рассёк мантикору от макушки до основания хвоста.

В последний момент змеиная голова на конце хвоста дёрнулась, пытаясь укусить его, но лезвие Энкрида, не меняя идеальной траектории, развалило её надвое.

Если эльфы-лучники демонстрировали чудеса меткости на расстоянии, то Энкрид мог проделать то же самое в ближнем бою. Когда-то это казалось ему недостижимой мечтой, но теперь это стало реальностью. И он просто применил свой навык на практике.

ПЛЕСК!

Чёрная кровь разрубленной мантикоры хлынула на камни, образуя лужицу, а её внутренности с мерзким звуком вывалились на землю.

— Поразительно, — выдохнул Эрмен, глядя на Энкрида.

Тон его по-прежнему оставался ровным и сухим, но слова, сорвавшиеся с его губ, были наполнены искренним, неподдельным восхищением.