«Пенна» было лишь сокращённым именем клинка, а полностью на эльфийском он назывался «Киис Секо Пенна», что означало: «Перо, способное разрубить всё».

Энкрид вложил в меч ровно столько «Воли», чтобы не довести себя до истощения. Лезвие тут же окуталось бледно-голубым свечением. Одновременно с этим возникло чувство, будто клинок сросся с его ладонью, став естественным продолжением руки.

Как бы это описать?

«Чувство абсолютного единения с клинком?»

Пожалуй, именно так. Рем часто повторял, что топор — это его второе «я». Видимо, он имел в виду именно это ощущение.

Вытянувшийся клинок Пенны, едва покончив с вампиром, скользнул по переносице вступившего в бой рукопашника по имени Молмон.

С едва слышным свистом его лицо залила кровь. Звук был тихим, но из-за невероятной остроты лезвия рана оказалась довольно глубокой.

Когда кровь хлынула потоком, рукопашник мгновенно напряг лицевые мышцы, перекрывая кровотечение.

Знакомый приём из техники Валаф. Это означало, что новый противник был далеко не слабаком. Но Энкрида это ничуть не смутило — с таким врагом он вполне мог справиться.

Он без труда блокировал, уклонялся и контратаковал.

Используя «Ускоренное мышление» и «Разделение сознания», Энкрид выстроил непреодолимую стену «Волнореза». По сравнению с отражением атак Ванкиллера, это было вдвое легче.

Напрячь мышцы, довериться пружинящей силе коленей, скрутить корпус и выбросить меч вперёд.

ДЗЯНГ!

Использовав отдачу от удара, отразившего оружие Чёрного Змея Эле, Энкрид резко ударил локтем назад.

ХРЯСЬ!

Его локоть встретился с кулаком рукопашника. Не останавливаясь, культист крутнулся на месте и нанёс высокий удар ногой.

Нога хлестнула, как кнут. Удар был настолько резким, что больше походил на взмах меча.

В замедленном восприятии Энкрид чётко видел этот стремительный удар ноги. Он отклонил корпус назад, поднял колено и выставил носок.

Демон Ванкиллер атаковал из любых, даже самых немыслимых положений. Ещё бы, ведь всё его тело было оружием. И Энкрид усвоил этот урок.

«А что мне мешает делать так же?»

Сказано — сделано. Его тело, закалённое тренировками по системе Валаф, позволяло при необходимости легко вплетать в фехтование приёмы рукопашного боя. И при этом ни руки, ни ноги не путались.

Стиль «Волнорез» — это не просто техника размахивания мечом. Скорее, это искусство управления собственным разумом, поэтому всё, что он сейчас делал, тоже было частью «Волнореза».

Более того, совсем недавно он провёл более пятисот «сегодня», оттачивая эти навыки в адских условиях.

Энкрид чувствовал, что в таком ритме сможет сражаться дня три подряд. А если напрячься — то и всю неделю. Правда, под конец он, скорее всего, будет валиться с ног от усталости.

А как же темная магия, периодически летящая в него с флангов? Её нельзя было назвать безобидной, но по сравнению с Шагающим Огнём это был просто лёгкий бриз.

Если подвести итог: битва была вполне ему по силам.

«Да быть не может. Неужели они фальшивки?» — с этой мыслью Энкрид решил проверить соперника и небрежно пнул Чёрного Змея Эле в грудь. Но в тот же миг из кирасы рыцаря выскочил острый шип. Вполне в духе ублюдка, специализирующегося на обманных техниках — напичкать броню скрытыми ловушками.

Энкрид, собиравшийся ударить всей стопой, в долю секунды изменил угол и, вытянув носок, пнул Эле в подбородок. Тот попытался уклониться, но всё равно получил удар по кромке шлема.

ТУК.

Удар был не особо сильным, но чтобы хорошенько встряхнуть мозги — вполне достаточно.

«Вот же монстр недоделанный», — стиснув зубы, выругался про себя Эле.

А Энкрид продолжал сомневаться:

«Наверняка они фальшивки».

Если бы Культ действительно подготовил смертельную ловушку, вряд ли она была бы настолько жалкой.

Конечно, фальшивками они не были. И уж тем более не были слабаками.

Просто Энкрид до сих пор не осознавал, на какую немыслимую высоту он сам поднялся. Поэтому и мог позволить себе такие праздные мысли прямо посреди боя.

«Чёрный Змей и вампир — они непредсказуемы».

А вот присоединившийся к ним рукопашник полагался на чистую физическую силу и скорость. Классический стиль.

Если применять классификацию, которую Энкрид недавно вывел, то Чёрный Змей и вампир относились к Техническому типу Удержания, а рукопашник — к Силовому типу Уничтожения.

Разумеется, все трое достигли уровня рыцарей, так что в какой-то мере их можно было назвать Универсалами.

Ведь чем выше уровень мастерства, тем сильнее сглаживаются недостатки.

Боец Силового типа Уничтожения не может быть совсем уж обделён выносливостью или техникой.

«Идеальная форма — это круг».

Когда острые углы ярко выраженных талантов стачиваются, образуя безупречную сферу.

Если судить по этим критериям, то и Рему, и Рагне, и Аудину ещё было над чем работать.

«Уничтожение, Удержание, Универсал… Если шагнуть за эти пределы — станешь Идеалом?»

Абсолютного идеала не существует. Но, достигнув определённой ступени, боец может по праву называться завершённым.

Вампир, разрубленный на три части, всё ещё дёргался на земле, но фактически был уже мёртв.

Следующим стал рукопашник. Энкрид уловил микросекундную брешь, и Пенна скользнула по горлу врага. Кадык был перерезан, кровь ударила фонтаном.

Какой была его жизнь? О чём он мечтал? Чего хотел добиться, придя сюда? Теперь этого никто никогда не узнает.

Мертвецы не умеют говорить.

Густая, тёмная жидкость, казавшаяся в свете красной луны почти чёрной, густыми толчками выплёскивалась на землю.

Его тело рухнуло на колени, а затем голова тяжело ударилась о каменный пол.

Его падение казалось бесконечно долгим — словно само время замедлило свой ход, позволяя рассмотреть каждую деталь.

Но у всего, что имеет начало, есть и конец. Голова окончательно замерла в пыли.

Из-под лежащего тела продолжала течь кровь. Неужели, если красный цвет становится слишком густым, он кажется чёрным? Или у этих культистов и кровь была чёрной? Кто знает.

— Моё желание в любом случае исполнится! — выкрикнул Чёрный Змей Эле какую-то бессмыслицу и бросился в атаку.

Энкрид мог выстоять против троих, но это не значило, что он мог позволить себе терять бдительность в бою с противником, который готов был умереть, лишь бы забрать его с собой.

Бой был «посильным», но малейшая ошибка или минутная расслабленность стоили бы ему жизни.

Просто после сотен схваток с демоном Ванкиллером, где он балансировал над бездной, бой с тремя Апостолами казался ему чем-то вполне обыденным.

Поэтому Энкрид не совершал ошибок. И уж тем более не расслаблялся.

В конце концов, те, кто удостоился звания рыцаря — тоже монстры. Со стороны кажется, что они вообще не совершают промахов и творят настоящие чудеса. Но даже с точки зрения рыцаря-культиста техника Энкрида была пугающе безупречной.

Ни единой бреши. Так вот откуда взялось прозвище «Рыцарь Железной Стены»?

Эле пришёл к выводу, что такое прозвище вполне оправдано.

ДЗЯНГ! КЛАНГ!

Удлинившийся, словно живой, кончик меча-хлыста попытался достать Энкрида, но тот сбил его Пенной и резко ушёл влево. Клинок, извиваясь, как настоящая чёрная змея, рванул за ним.

Отбитый в сторону меч резко развернул «голову» и устремился Энкриду в затылок. Сходство со змеёй было поразительным.

Энкрид, делая вид, что отступает, с силой впечатал большой палец правой ноги в землю и резко изменил направление. Это внезапное движение породило остаточный образ — иллюзию того, что он продолжает двигаться влево.

Но на самом деле Энкрид уже сменил вектор движения, подставил Пенну под извивающееся лезвие и рванул вперёд.

ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ!

Рассыпая искры, мечи скрежетали друг о друга. Энкрид бежал быстрее, чем летел клинок противника.

Бледно-голубой метеор пронёсся по чёрной стали меча-хлыста. В итоге Чёрный Змей так и не достиг своей цели, а Пенна Энкрида перерезала горло Эле.

ВЖИК!

Раздался влажный, едва слышный звук. Удар был настолько быстрым, что голова не отлетела в сторону — на шее осталась лишь тонкая, едва заметная полоса.

Лезвие Пенны было настолько острым, что могло провернуть такой невероятный трюк.

— Сдохните… Чтоб вы все сдохли, ублюдки… — прохрипел Эле, захлёбываясь собственной кровью.

Из тонкого разреза на шее, словно слёзы, побежали багровые капли.

Спустя секунду голова слегка сместилась, и вместо капель кровь ударила мощным фонтаном. Если бы это была не отрубленная голова, а городская статуя, из которой била не кровь, а вода, зрелище можно было бы назвать красивым.

Но никто не знал и уже никогда не узнает, что этот человек, потерявший жену, которую встретил в девятнадцать, и дочь, родившуюся, когда ему самому едва исполнилось двадцать два, в двадцать девять лет окончательно возненавидел весь род людской. Апостол Чёрный Змей Эле — таково было имя этого мёртвого человека.

Умирая, Эле чувствовал, как проваливается в бездонную чёрную яму.

Его жены и дочери там не будет. Ради мести этому миру он добровольно испил демонической крови.

А значит, его место — в аду, рядом с демонами.

— Поразительно, — произнёс мужчина с посохом, опустив руки. Когда исход схватки стал очевиден, Апостол Второго Пришествия даже не удивился. Его голос звучал ровно и спокойно. — Я недооценил тебя? Или ошибся в расчётах? Или это чья-то злая шутка? Сплошные загадки, но какой смысл теперь задаваться вопросами.

— Будешь нападать? — спросил Энкрид.

— Я остался один, но да, придётся.

Этот Апостол был ходячей энциклопедией заклинаний и обладал выдающимися физическими данными. Но, если использовать терминологию Энкрида, он был «несовершенным кругом».

«А несовершенный круг всегда легко проткнуть острым шилом».

Так рассудил Энкрид. Как только система была выстроена, она тут же породила новые идеи для развития фехтования.

Прямо в разгар боя Энкрид обдумывал новую форму владения мечом.

Пока это была лишь абстрактная концепция, но начало было положено. Хотя, возможно, эта идея рассеется как дым, так и не обретя форму.

Апостол мечтал стать проклятием для отряда Энкрида, но его желаниям не суждено было сбыться.

ДЗЯНГ, ТАК-ТАК!

Он обрушил на Энкрида больше половины своего арсенала заклинаний, но ни одно из них не достигло цели.

Даже чёрные сферы смерти, обращающие в прах всё, к чему прикоснутся, были рассечены клинком Энкрида.

— В конце концов, победа будет за нами, — произнёс Апостол.

ВЖУХ, ЧВЯК.

Энкрид пропустил его слова мимо ушей и просто пронзил ему горло.

Кровь, хлещущая из раны, гармонировала с лунным светом. Она была ярко-красной. Хоть они и культисты, но всё же люди.

Поклонение демонам Скверны не меняло их расовую принадлежность.

Отрубленная голова с глухим стуком упала на землю и откатилась в сторону.

Зловещая красная луна всё ещё освещала землю, но врагов больше не осталось.

Следы некромантии, призванной Апостолом, бесследно развеялись со смертью своего создателя.

Парочка злых духов попыталась воспользоваться свободой и устроить хаос, но кнут Руагарне и меч Зеро быстро загнали их обратно в небытие.

— Ха-а… Мой подход изначально был ошибочным, — внезапно произнесла отрубленная голова, лежащая на земле. Апостол Второго Пришествия продемонстрировал жуткий трюк, пытаясь завязать разговор без туловища.

— …Ты что, бессмертный? — Энкрид с сомнением поднял меч. — Если я разрублю твою башку на восемь частей, ты выживешь?

Заметив это движение, голова поспешно затараторила:

— Нет-нет, я скоро умру. Дотяну максимум до рассвета. Это всё красная луна — она питает остатки моей маны, поэтому я ещё могу говорить.

Звучит ли это как ложь? Нет, не похоже.

— Какой смысл кромсать мою голову? Хотя, если ты вдруг проникся ко мне состраданием и хочешь меня спасти — приведи пятерых девственников и пятерых девственниц, окропи моё тело их кровью и приставь голову на место. Но что-то мне подсказывает, ты этого делать не станешь.

— Если бы я собирался это сделать, я бы вообще не стал её отрубать.

— По правде говоря, это всё равно бы не помогло. Кровь девственников ничем не отличается от крови опытных распутников. Вот если бы ты раздобыл кровь драконида…

И он ещё смеет шутить в такой момент?

— Хочешь, я размажу его кнутом? — любезно предложила Руагарне.

— Если боитесь проклятия, я могу расколоть его сам, — вызвался Пел.

— Если на то пошло, позвольте это сделать мне, — подал голос Зеро.

— Вы только и делаете, что мечтаете прикончить старика. Сжальтесь. Ох, мне стоит огромных усилий собирать остатки маны просто для того, чтобы говорить.

— Так тебе есть что сказать?

— У меня остались сожаления и одно предложение. Сожаления — дело личное, так что оставим их. А вот предложение в силе: тебе стоит сменить сторону.

— Я всё-таки разобью ему голову.

Руагарне замахнулась кнутом. Честно говоря, Апостол держался из последних сил. Он и так уже был на грани.

Он мог бы потратить остатки маны на предсмертное проклятие, но уже пытался это сделать, и результат был известен. Это не сработает. Поэтому лучшим выбором было просто поговорить.

— Это битва, в которой вам не победить. Зачем оставаться на проигравшей стороне?

Говорила только голова без туловища, но в её словах звучала странная убедительность. Хоть ему было далеко до Кранга, этот Апостол определённо умел произносить речи.

Даже среди Апостолов он был фигурой выдающейся, настоящим лидером.

Он встал на сторону Скверны, следовал догмам Культа Священной Демонической Земли и стал Апостолом Второго Пришествия. И, нравится это кому-то или нет, в его деяниях присутствовал определённый размах, свойственный великим лидерам.

То, что его вера была направлена во зло, не умаляло его личных способностей.

Точно так же, как высокие моральные качества не гарантируют мастерства, а следование праведному пути не гарантирует безоблачного будущего.

Энкрид молча смотрел на говорящую голову. Апостол произнёс свои последние слова:

— В конце концов, ваши мечи просто сломаются о нашу мощь.

Возможно. Энкрид чувствовал, что Апостол говорит искренне, без малейшей тени лжи.

Но дело в том, что Энкрид изначально вступал в этот бой не ради гарантированной победы. С его ничтожным талантом он просто полз, цепляясь за жизнь, и шаг за шагом прокладывал свой путь.

Он сражался, чтобы мать могла защитить своего ребёнка и жить в городе, где нет монстров.

Чтобы старая торговка фруктами, делившаяся с ним последним яблоком, могла улыбаться.

Чтобы старуха, всю жизнь проработавшая служанкой в таверне и проклинавшая судьбу, на старости лет обрела покой.

Чтобы простодушный наёмник, внушавший сыну, что тот гений, мог спать спокойно и не видеть кошмаров.

Да, именно такого мира он желал.

Поэтому он взял в руки меч.

И поэтому запел эту песню.

Песня о Рыцаре Конца Войны ещё даже не началась.

— Мне плевать, — коротко ответил Энкрид.

Он легко отмахнулся от слов Апостола, как отбросил бы любое проклятие. Он не пытался вникнуть в их суть. Просто отсёк их, вот и всё.

— …Ты готов вступить в бой, который заранее проигран?

Энкрид не стал утруждать себя пространными речами о том, что всё это лишь домыслы Апостола, и что исход битвы неизвестен, пока она не закончится. Он ответил коротко, из самых глубин своей души:

— Я буду сражаться, пока не одержу победу.

— …Вот как.

За спиной Энкрида Пел вновь обрёл некое озарение. Апостол же некоторое время молча смотрел на этого безумца, после чего произнёс свои последние слова:

— Жаль, что я так и не увижу мир, поглощённый Скверной.

Он был Апостолом до мозга костей. Но теперь он был мёртв, и его желание утратило всякий смысл. На этом голова замолчала навсегда.

Красный лунный свет начал меркнуть на горизонте. Наступило время беспросветной, тёмной ночи. Рассветный час.

На языке Запада это время называется «Уткиора» — предрассветные сумерки.

А после Уткиоры всегда наступает рассвет. Это непреложный закон природы.

Сначала всё вокруг окутал мягкий синий свет, а вскоре после этого начался восход. Солнечные лучи пролились на мир. Солнце ярко осветило землю, словно ночью ничего и не произошло.

— Хорошо припекает, — потянулась Руагарне.

Пока отряд убирал тела и наводил порядок, к ним приблизилась группа эльфов. Это были те, кто почувствовал зловещую ауру впереди и поспешил на разведку. Выдающиеся мастера управления природной энергией.

— Что случилось? Засада? — спросил один из них, оглядываясь по сторонам. Это был эльф, который когда-то уже путешествовал по континенту и потому вызвался быть проводником.