«Острые скулы?»

Сегодня Лодочник казался каким-то похудевшим, черты лица стали тоньше, но он был не из тех, с кем можно поболтать о внешнем виде.

Поэтому Энкрид промолчал. Лишь тишина, словно покрывало, накрыла чёрную воду.

Они стояли молча, разделённые пеленой тумана, и просто смотрели друг на друга.

Энкрид равнодушно разглядывал фигуру в капюшоне по ту сторону тумана. Лодочник тоже не спешил начинать разговор.

Ни дрожи в воздухе, ни малейшего движения. Но Энкрид, даже не моргнув, понял, что Лодочник оказался прямо перед ним.

Невозможно было не удивиться. Но и подпрыгивать от страха он не собирался. В своём внутреннем мире Энкрид привык сохранять невозмутимость. Это хладнокровие давно стало его второй натурой.

Лодочник молча протянул руку. Его ладонь была испещрена трещинами, словно иссохшая в засуху земля.

В этих чёрных трещинах, казалось, что-то копошилось. И стоило Энкриду сфокусировать взгляд на этих извивающихся линиях, как он оказался уже не в лодке на чёрной реке, а совершенно в ином месте.

«Иллюзия».

Он понял это мгновенно, без долгих раздумий.

Разгадать мотивы Лодочника было непросто. Даже несмотря на то, что они виделись бессчётное количество раз в повторяющихся «сегодня». Энкрид всмотрелся в видение, которое тот ему демонстрировал.

— Кхк.

Ни земли под ногами, ни неба над головой видно не было. Лишь размытые силуэты сквозь густую пелену чёрной копоти. Впрочем, узнать, кому принадлежал один из них, труда не составило.

«Рагна».

Рагна харкнул кровью, вытер рот, поднял голову и произнёс:

— Ты же говорил, что не избегаешь никаких боёв, так не избегай и этого.

К кому он обращался?

За размытым силуэтом Рагны смутно угадывалась чья-то лежащая фигура. Но из-за пелены дыма личность этого человека оставалась скрытой. Образ Рагны заколыхался, словно дым, и растворился. И хотя всё это происходило прямо перед глазами — казалось, протяни руку и коснёшься, — Энкрид ощущал странную, непреодолимую дистанцию.

Будто он наблюдал за происходящим из невероятного далека. Как только Рагна исчез, из копоти соткался новый силуэт.

— ...Признай, я бы всё вылечила. Это я победила.

— Дура, если ты сдохла — значит, проиграла.

— Я и есть Эликсир, Панацея и Ремедиум Омниум!

Что за бред? Разговор был прерывистым и непонятным. Но Энкрид отбросил незнакомые термины и сосредоточился на сути происходящего.

Энн была смертельно ранена и произносила это перед самой смертью.

«С кем она говорит?»

Собеседника не было видно. Голос тоже звучал глухо, невозможно было даже разобрать, мужской он или женский.

— Сдохла — значит, проиграла. Ты — ничто.

Энн зашлась в кашле и тоже растворилась дымом.

Копоть снова сгустилась, являя новое лицо. Это был незнакомый мужчина средних лет. Густые брови, впалые щеки, крепкое телосложение.

Хотя это была лишь иллюзия, лишённая ауры, некоторые вещи можно было прочитать и по одной внешности.

Впалые щеки и отсутствие лишнего жира в таком возрасте говорили о том, что этот человек не прекращал тренировок и строго следил за собой.

«Чем-то напоминает Грэхема».

Коменданта Бордергарда, который, несмотря на преклонный возраст, не выпустил из рук меча и достиг уровня младшего рыцаря. Он стал живым воплощением победы человеческого духа и примером для всех солдат.

— Не бывает «слишком поздно». Бывает только «я этого не сделал».

Это была любимая фраза Грэхема. И он, по-своему интерпретировав философию Энкрида, воплотил её в жизнь.

То, что незнакомец интуитивно напомнил ему Грэхема, означало, что они чем-то похожи. Энкрид был рыцарем, оттачивавшим своё восприятие до совершенства, поэтому его интуитивные догадки чаще всего оказывались верными.

Незнакомый мужчина с каменным лицом разлепил губы:

— Значит, всё это моя вина?

Дым взметнулся снова, формируя новый образ. Это опять был Рагна. Его грудь покрывала корка засохшей крови, а на гладко выбритом подбородке проросла щетина, слипшаяся от крови. Рагна, сжимая в руке меч, спросил:

— А разве нет?

Энкрид не знал, выдержал ли мужчина паузу перед ответом, но ему показалось, что после недолгого молчания раздался ответ:

— ...Это лучшее, что я мог сделать.

— Чушь собачья.

Рагна ответил мгновенно, не раздумывая ни секунды.

Видение рассеялось, и Энкрид снова оказался на носу лодки. Лодочник стоял на своём привычном месте, повернувшись к нему спиной, с фонарём в руке.

— Зачем вы мне это показываете? — спросил Энкрид.

Лодочник обернулся. Лицо, скрытое под капюшоном, было таким же чёрным, как и в их первую встречу. Ни глаз, ни черт лица — сплошная мгла.

А затем вместо слов Энкрид почувствовал, как в его лоб ударил луч — нет, не звука, а чистого смысла. Он расшифровал этот ментальный посыл и перевёл его в слова:

«Ты ведь и это запомнишь? Не забудь».

И Энкрид проснулся. Он лежал в полумраке. Текстура, цвета, запахи — всё это была реальность, разительно отличающаяся от мира снов.

— Кошмар приснился? — раздался голос.

Энкрид опустил подбородок и увидел Магруна, стоявшего прямо перед навесом. Был ранний вечер. За спиной Магруна раскинулось синее небо на исходе заката. Его тень бледно-чёрной полосой падала на землю, достигая ног Энкрида.

— Скорее, наоборот, — ответил Энкрид, поднимаясь.

Намерения Лодочника всё ещё оставались для него загадкой.

Слова о том, что противник отличается от Шагающего огня, явно были подсказкой. Но до этого он только мешал.

Конечно, это лишь формально называлось «подсказкой» — Лодочник ни разу не сказал Энкриду того, что тот действительно хотел бы услышать.

Ах да, если вспомнить, что настоящий советник редко говорит то, что собеседнику хочется слышать, то Лодочника можно было считать идеальным наставником.

Шутка, конечно. Которую и рассказать-то некому.

Но если отбросить шутки, что значило это видение?

Пара лиц, обрывки фраз. И Лодочник не проронил ни слова. Да и способ передачи последнего сообщения отличался от его привычной манеры.

— Пока всё тихо?

— Да, пока без происшествий, — ответил Магрун.

Нападение не ограничится одним разом. Магрун был в этом уверен. Впрочем, так думали все. Включая Энкрида.

— У тебя такое лицо, будто ты встретил «Тактичного Учёного», — заметил Магрун, наблюдая за сменой эмоций на лице Энкрида.

— Кого?

— Это популярная шутка в Империи.

— Что за шутка?

Пока Энкрид разминал затёкшие после сна мышцы, Магрун присел на корточки у входа в навес, подперев подбородок рукой.

Казалось, он засомневался, стоит ли вообще объяснять, или с чего начать, но в итоге всё же заговорил. Пусть слушает, если хочет.

— Ну, это такая глупая байка. Учёные мнят себя самыми умными и кладут болт на чувства слушателей. Так вот, один такой «тактичный» учёный решил разрядить обстановку шуткой, чтобы расположить к себе собеседника. Но в итоге задвинул такую заумную теорию, понятную только ему одному, что окончательно вынес собеседнику мозг. То есть «тактичность» заключалась в попытке разрядить атмосферу, а суть в том, что он всё равно нёс непонятную чушь. Звучит как бред, да?

— Ага, бред какой-то.

— Вот видишь. А имперские снобы понимают эту шутку с полуслова. Так что это не я виноват.

— Я тебя ни в чём и не виню.

Энкрид вышел из-под навеса. Рагна лениво разглядывал небо, а Одинкар, видимо, от скуки, стоял рядом с конём и гладил его гриву.

Энн сидела рядом с Рагной. Грида смотрела на звёзды в темнеющем небе, прикидывая маршрут.

— Дождя не будет, — произнесла Грида, почувствовав его приближение.

Энкрид бросил взгляд на небо и согласно кивнул.

— Энн, удалось поспать?

— Нет.

Энкрид не стал допытываться о причинах. Вчера вечером её окатило кровью монстра, они не спали всю ночь, а где-то рядом рыскали твари, жаждущие её смерти.

Только члены Ордена Безумцев могли бы спокойно дрыхнуть в такой ситуации.

— Постарайся поспать хотя бы сейчас. Вряд ли мы сбавим темп.

— Хорошо.

Заснуть будет непросто, но Энн была не настолько глупа, чтобы жаловаться в таком положении.

— Давайте сделаем днёвку, — предложила Грида.

Слова Гриды означали: вместо того чтобы выступать ночью, лучше провести здесь ещё день. Именно для этого они здесь и остановились.

Грида развела костёр, а Энкрид достал походные припасы. Вскипятив воду в котелке, он бросил туда вяленое мясо и овощи, приготовив простую похлёбку.

К ней он добавил пару кусков пеммикана, тщательно пережёвывая твёрдую массу. Хоть Крайс и улучшил рецептуру, на вкус это всё равно была еда для выживания, а не для удовольствия.

Вдобавок он развёл в воде «рыцарский паёк» — порошок из высушенного мяса, рыбы и фруктов. Смесь получалась в несколько раз калорийнее пеммикана.

Вкус? Этот рацион создавался не для гурманов, а для боя.

Если бы им не грозила схватка, они бы поохотились и поели нормально, но сейчас выбирать не приходилось.

Солдаты сражаются лучше, когда сыты. Для рыцарей это правило тоже работало.

Жуя, Энкрид прикидывал варианты. В текущей ситуации у него было несколько путей.

Самый простой и очевидный — первый: вернуться в город.

«Мы ещё недалеко ушли».

Раз они приехали на лошадях, на них же можно и вернуться.

Второй вариант — отправить Энн обратно, а самим продолжить путь.

«Если цель — Энн, то в Бордергарде ей будет безопаснее».

Там Эстер. Любой маг средней руки обломает об неё зубы.

Да и другие бойцы в гарнизоне имеются.

«Но Энн вряд ли на это согласится».

Третий вариант — вызвать подкрепление. Это задержит их, но зато обеспечит безопасность.

Если бы прошлой ночью с ними был Заксен, врагам вряд ли удалось бы так легко скрыться. По части выслеживания и обнаружения мало кто мог сравниться с Заксеном.

Четвёртый вариант — идти дальше. Справляться с ситуацией теми силами, что есть сейчас.

Первые три варианта Энкриду не нравились. Все они вели к одному — к задержке в пути.

Всё это было последствием того, что он не смог разгадать истинные намерения врага.

Но одну вещь он понимал чётко, и именно поэтому отмёл первые три варианта.

Задержка в пути, возможно, и была главной целью нападавших. В этом заключался истинный смысл их «отдыха».

«Если бы они действительно хотели убить Энн, они бы атаковали снова».

Но они этого не сделали. Они просто затаились. А значит, враг добивался именно этого — сковать их движения.

Может, тогда стоит плюнуть на всё и рвануть вперёд на предельной скорости?

«Это будет сложно».

Энкрид задумчиво потёр подбородок.

Даже если Рагна посадит Энн к себе на спину, это не решит проблему. Энн не рыцарь. Как бы крепко она ни держалась, такой безумной скачки она просто не выдержит.

Да и Рагна не сможет бежать без остановки вечно.

Основа форсированного марша — это не бездумная беготня, а быстрое продвижение с сохранением боеспособности и минимизацией рисков.

Рагна понесёт Энн? Или он сам её понесёт? В любом случае, ради сохранения боевой мощи они не смогут использовать «Стальные ноги» на полную катушку.

Иначе они просто выдохнутся.

Даже если Энн, болтаясь на спине, стиснет зубы и вытерпит всё, проблема не исчезнет.

— Вас раздражают такие бои? — внезапно спросил Рагна, сидевший рядом.

Энкрид ответил рефлекторно, как привык. То есть озвучил первую же мысль, не фильтруя её и не подбирая слов.

Именно так было принято общаться в Ордене Безумцев. Долгие разговоры с Ремом, Рагной, Аудином, Заксеном и Крайсом приучили его к такой прямолинейности.

Благодаря этому никто из них с самого начала не таил друг на друга бессмысленной злобы.

Привычка взяла своё, и он произнёс:

— Я не избегаю никаких боёв.

Едва эти слова сорвались с губ, Энкрид замер, уставившись на костёр, и по спине у него пробежала дрожь. Он медленно поднял голову и всмотрелся в темноту. Причиной этой дрожи был сон, показанный Лодочником.

— Я тоже не из тех, кто привык бегать, — добавил Рагна. В его голосе звучала абсолютная искренность.

И тут Энкрид понял.

«Будущее?»

А что, если Лодочник показал ему не прошлое, не параллельное сегодня, а именно будущее?

Или то «сегодня», в котором Энкрид рискует застрять?

Такое уже случалось. Лодочник и раньше показывал ему обрывки грядущих событий в виде снов.

Конечно, не всё сбывалось точь-в-точь, но общая картина всегда совпадала.

А в этот раз он просто молча показал ему этот фрагмент. Без единого слова.

В чём был его умысел?

Энкрид не знал. Но он усвоил одно правило: в таких ситуациях не стоит слишком много думать.

Что он должен сделать прямо сейчас? Отсеять невозможное и начать с самого простого.

Что он может сделать, исходя из текущих возможностей?

Взгляд Энкрида упал на Одинкара. Лицо блондина выражало смесь напряжения и нетерпения.

Даже во время еды он постоянно озирался, всем своим видом демонстрируя дискомфорт.

И тут к четырём вариантам действий добавился пятый.

«Разделить группу».

Одинкар — боец такого уровня, что даже Энкрид не мог гарантировать себе победу в бою с ним, если бы они дрались насмерть. К тому же Одинкар знал дорогу в поместье Заун, и его интуиция вопила о том, что ему нужно вернуться как можно скорее.

— Одинкара отправим вперёд, — озвучил своё решение Энкрид.

Грида и Магрун удивлённо посмотрели на него.

— Нельзя, что ли? — переспросил он.

Те переглянулись. И тут Одинкар, который до этого сидел с отсутствующим видом, вдруг встрепенулся. В его глазах вспыхнул огонёк, он звонко хлопнул в ладоши и радостно выпалил:

— Точно! Есть же и такой вариант! Ты ведь всегда любил неожиданные ходы. Согласен. Я поеду первым.