И как только всё к этому пришло? Неужели он действительно так отчаянно нуждался ну хоть в каком-то отвлечении? Малейшего аромата ностальгии хватило, чтобы бросить его в обрыв прошлого, заставить пережить бессчётные воспоминания в какой-то чревоугодной одержимости.

Жалкий. До чего же он был жалкий и несчастный.

А теперь ещё и затащил невинного юношу в свою бесконечную тревогу. Угх. Таким дураком он себя давно не чувствовал.

Впрочем, может, и это было работой неуловимой судьбы. Гектор явно в такие вещи не верил, но каким-то странным образом это лишь убеждало Сермана ещё сильнее в правдивости своих выводов. И даже более того, это было очень важным напоминанием о том, что судьба не всегда и не во всех отношениях трагична.

Слишком легко начать думать только о падении, верно же? О спуске в безумие, разрушение, и смерть. Конечно.

Но чтобы стало возможным падение, сначала должен произойти подъём, верно же?

А подъёмы бывают весьма красивы. Серман видел и такое за свои столетия жизни. Как и Тенебрач, естественно.

Этим он восхищался. Будущим, которого ждёшь с предвкушением. Даже если и ему суждено однажды померкнуть.

Вот, что представляли дети. Эти «игрушки богов». Он ведь и сам был одним из них когда-то.

Как глупо, оглядываясь назад. Практически совершенно абсурдно. Невольно он задумался о том, что бы подумал о нём Осгар сейчас.

Убийца Богов.

Это прозвище определённо достаточно говорило о некоторых изменениях, о новых достигнутых высотах, и в то же время... каким-то образом оно идеально подходило Осгару. Как если бы всегда принадлежало ему.

Серман продолжал думать, не обманывали ли его слухи, что порой приходилось слышать. Что на самом деле Убийцей Богов был кто-то другой. Наверное, правду ему не узнать до тех пор, пока они наконец не встретятся.

Или, может быть, вообще никогда. Не было ведь никаких гарантий встречи. Один из них мог умереть раньше неё. Или они оба. И тогда Серман даже останков не найдёт, не говоря о том, чтобы узнать, чем занимался Осгар все эти годы.

Впрочем, прозвище подсказывало, конечно. Наверняка отправился с войной напрямую к Изначальным. А может, даже дальше. К механизмам, которые поддерживали их и создавали новых.

Что ж, зная Осгара, даже это могло быть лишь побочной целью. А то и вовсе случайностью. Прежде чем уйти, он, похоже, совершенно устал от мира. От всех потерь и страшных воспоминаний, скорее всего.

Тогда Серман не понимал его, зато сейчас... сейчас понимал. Слишком хорошо. Может, Осгар нашёл способ начать заново в тех, высших реальностях. Может, просто жил там и наслаждался.

Это тоже было бы похоже на него.

И ужасная правда, на которой он не хотел слишком зацикливаться, заключалась в том, что он уже годы думал поступать так же. Десятилетия. Может, даже целое столетие. Трудно сказать, когда идея впервые нашла себе место в его голове.

Но не мог же он просто уйти. Осгар ведь поступил не так. Осгар оставил преемника. Очевидный выбор. В мире, который ещё не застрял в таком продолжительном патовом состоянии на тот момент.

Уйди он сейчас – и это будет совсем другим поступком. Слишком много проблем требовали его внимания.

Но ведь так было всегда. И будет всегда. Может, их количество уже просто никогда не снизится. Особенно если он продолжит и дальше пренебрегать срединной реальностью. Разве это не делало проблему только хуже?

Угх. Нет, нет, нет. Были проблемы ещё важнее. Ты это знаешь. Хватит заниматься самобичеванием.

Какие более важные проблемы?

Хм-м?

Оу.

Дитя. Гектор. Ты меня услышал, да?

Ага, услышал. Какие более важные проблемы?

Серман замолчал. Засомневался. Все мыслительные процессы, в кои-то веки, объединились и замолчали, пока он думал о том, следует ли отвечать на этот вопрос. Над невероятно искушающими перспективами. Над знанием о том, что ему почти наверняка отвечать не следует.

 Отвечать на это слишком опасно, — ответил он Гектору. — Не то, о чём тебе следует беспокоиться.

Каким образом опасно? Опасно, потому что беспокоишься, что я предам твоё доверие? Или потому, что знание ответа принесёт мне проблем?

Серман снова задумался. Проницательные вопросы. Пожалуй, даже слишком. Почему ты задаёшь их? Ты слишком юн, чтобы испытать знания подобного толка.

Я – да, но не мой жнец.

Жнец тут не фактор.

Воу. Довольно грубо, не считаешь?

Я не хотел грубить. Но тебе следует понимать, что жнецами манипулировали целые эпохи. Им лгали, ими играли, использовали как пешки, а потом просто стёрли воспоминания.

Кто ими манипулировал?

Те, о ком тебе беспокоиться не стоит. А ещё ты не ответил на мой вопрос.

Изначальные?

Некоторые. Связь несомненно есть. А теперь прошу, прекрати меня спрашивать. Ради себя самого.

Прекращу, как только Вы перестанете пытаться уместить весь мир на своих плечах.

Аура Сермана задрожала в беззвучном смехе. И бесшумном крике. Он пытался сделать слишком многое? Сколько раз ему доводилось это слышать и в скольки формах. Говорящие, конечно же, всегда были правы. Настолько же, насколько они и ошибались.

Ты владеешь знаниями, которыми владеть не должен, Гектор.

Ага. Ты, возможно, тоже.

Ха. Твоя правда. Но некоторые вещи, открыв, уже не закроешь, верно говорю?

А Вы бы действительно хотели что-то забыть, будь это возможно?

Честно, не знаю.

Вы не знаете? В чём тогда смысл с того, что Авангард везде первый, если ваши открытия в итоге просто оказываются забытыми?

Хм-м. Можно смотреть на этот вопрос и так, верно. Но это, пожалуй, слишком упрощённый взгляд. Было бы всё так просто.

А может, всё так просто, — сказал ему Гектор. — Может, это Вы делаете всё сложнее, чем стоило бы.

А может, ты понятия не имеешь, о чём говоришь, юноша.

Та, заткнулся бы, старик. Почему бы тебе не прилечь? По-моему, тебе это не помешает.

Серман моргнул. Внутри ауры и снаружи. Их разговор в физическом мире резко прервался, когда он почувствовал желание прекратить двойной разговор, чтобы сосредоточиться на одной теме за раз:

— Должен признать, Гектор, ты меня удивил. Я не ожидал, что ты можешь быть таким острым на язык мелким говнюком. Хорошо же тебе удалось скрыть эту свою сторону.

— Хмф. Ты тоже не самый приятный собеседник, — ответил Гектор. — Ты как будто решил всё и за всех. Ты не всезнающий, Серман. Уж это очевидно. Даже будучи сильнейшим во всём мире, ты ещё и просто обычный чувак. Только такое впечатление, что ты об этом забыл.

Ха. Это ощущение. Ох, вау. До чего абсурдная ностальгия.

— Может, и забыл. И что с того? Хочешь мне напомнить?

— ...Может, и хочу.

И когда Серман ощутил первый удар, то почувствовал в равной степени раздражение и усмешку. Удивился, а в то же время нет.

Старые мастера, включая Осгара, часто об этом говорили. Что некоторые вещи не сказать ни словами, ни даже аурами.

Только своими способностями.

.˙.

 «КАКОГО ХЕРА ТЫ ТВОРИШЬ?!»

Гектор ожидал такой реакции, но даже сейчас не был уверен в том, как на неё ответить. Было трудно сформулировать всю ту гору ощущений, которые он сейчас испытывал. Слова. Аура. Они как будто не имели значения.

Но он всё же был благодарен за то, что его жнец сохранил ярость внутри эха приватности.

«Ему нужно, чтобы я это сделал», — попытался Гектор, взмывая в небо, набирая скорость и сосредотачиваясь до максимума. Серман, очевидно, специально давал ему время и площадь, а он собирался это использовать.

Первый удар, как и ожидалось, не сделал абсолютно нихрена чуваку в блестящей кристаллической броне.

«Что?! Почему?! Пожалуйста, объясни мне, почему мы сейчас делаем тупейшую вещь из всех, что когда-либо делали?! А это о многом говорит, между прочим!»

Гектор оставался сосредоточенным на «битве», даже пока пытался объяснить Гарвелю, что произошло. Он знал, что нет смысла в мягком подходе, когда речь о людях вроде Кристаллического Титана. Сдерживаться – просто тратить время.

«У него как будто душа умирает, Гарвель. Я пытаюсь ему помочь»

Орбитальная техника быстро набрала скорость – быстрее, чем когда-либо – и в более крупных, чем когда-либо, числах. Куб за кубом, все наполненные лавой, вылетающие как из пулемёта.

А Серман просто остановился в воздухе и принял огонь на себя.

Что, как бы, не очень обнадёживало.

Даже когда лава вырвалась вперёд и покрыла Титана с головой, перекрыв Гектору поле зрения, он не питал никаких иллюзий о том, будто ему удалось хоть чего-то добиться.

Проблема заключалась в том, что Гектор ни хрена не знал, что ему делать.

«И как именно это ему помогает?» — спросил Гарвель, на этот раз немного спокойнее.

«Я пытаюсь вбить в него хоть немного здравого смысла»

«Это не сработает, Гектор»

«Ага, скорее всего, но так надо. Мне нужно, чтобы мою задницу надрали»

«О, хорошо, вот только моя задница тоже в зоне поражения»

Гектор, может, и хотел ответить, но даже с несколькими мыслительными процессами всё его внимание было украдено тем фактом, что он внезапно ощутил Кристаллического Титана прямо за своей спиной.

— Интересная техника, — сказал Серман.

Гектор бросился вперёд, полетел без остановки, надеясь создать дистанцию.

А Титан полетел ровно вместе с ним, будто приклеенный. Хотя и до сих пор не атаковал и даже не трогал. Просто летел ровно вместе с ним.

— Это было интенсивнее, чем я ожидал. Что ещё хочешь мне показать?

Вот же скотина.

Аура его больше не была такой тёплой и дружелюбной. Хотя уверенность определённо осталась. Даже больше, чем раньше. Как так может быть, учитывая, сколько боли и самобичевания Гектор чувствовал лишь немногим ранее? Какой в этом смысл вообще?

Может, это и была просто маска, но ощущалось реалистично. Чувак был охренительно самодовольным.

На что у него, конечно, имелось полное право. Но что-то во всём этом просто зверски бесило Гектора.

Аура Титана насмехалась над битвой. Разве это не должно было мне о чём-то напомнить? Почему-то выглядит всё так, будто ты хотел подраться просто потому, что я тебя бесил.

Гектор признал, что в этом могла быть правда. Но и я тебе на нервы подействовал.

Не зазнавайся. Ты развлечение, а не раздражение.

Хм-м. Вообще, это дало Гектору идею.

Раз создать дистанцию было невозможно, то помочь могли барьеры. Стены. Полноценный лабиринт. Он ведь делал такое раньше, хотя уже и давно не возвращался к этой стратегии. Насколько сложную конструкцию мог сделать Гектор теперь? Пришла пора узнать.

Наполненное душой железо ворвалось в реальность сразу всюду, разделив его и Сермана по разным коробкам, после чего он добавил коробки вокруг этих двух, и ещё, и ещё. Целая крепость кубов.

 К несчастью, закрыв себя в коробку, он отказался от полезной пространственной ориентировки Шарфа, но ничего. В его голове и так сформировалась достаточно чёткая карта всего, что он материализовал. Все коробки вместе. Даже пока они падали к земле.

И Гектор не колеблясь начал двигаться сквозь них. Вверх сквозь крепость, потом по диагонали, затем направо, дальше и дальше. Гектор продолжал добавлять новые коробки на вершине крепости, пока уничтожал нижние прежде, чем те успевали прикоснуться к земле.

Он бы мог попытаться использовать технику парения на всех коробках, но вечное падение должно было лучше дезориентировать противника. К тому же, по сути это и была техника парения, просто значительно расширенная. Вместо того, чтобы поддерживать, железо держало их внутри. И таким образом Гектор мог добавлять новые коробки, когда хотел. Горизонтально, диагонально, вертикально. В любом направлении.

Он хотел сделать лабиринт. Средство маскировки. Если от Сермана не убежать, то, может, хотя бы удивить его получится. Проблема была только в том, что из-за всех этих наполненных душой стен Титана тоже не было видно – по крайней мере, Гектор думал, что его не будет видно.

Но это было не совсем так. Нечто едва ощутимое подсказывало Гектору, в какой коробке сейчас Серман. Аура? Нет, ощущалось иначе. Как если бы само железо говорило ему. Его железо.

К несчастью, времени задуматься, даже с дополнительными мыслительными процессами, не хватало. Прямо сейчас ему требовались все и каждый, потому что атака несомненно приближалась. В конце концов, планом было не победить в бою, а просто надоесть Серману, и потом нужно было приготовиться на случай, если план вдруг сработает.

Кристаллический Титан не будет долго терпеть лабиринт. Несомненно, он сможет разорвать всю движущуюся крепость кубов на части в тот же момент, как того захочет.

Поэтому Гектор использовал момент, чтобы создать дистанцию, как и хотел. Серман ведь не сможет всё уничтожить, если не будет знать, насколько много ему нужно уничтожать. Поэтому больше кубов. Больше железа. Превратить крепость в змеящуюся линию. Щупальца. Расползающиеся. Отвлекающие.

И наполнить некоторые кубы лавой, раз он всё равно этим занимался. Просто, чтобы взбесить побольше.

Однако и о городе внизу забывать было нельзя. Уничтожать каждый куб, оказавшийся слишком низко, было той ещё болью, поэтому он решил изменить сам концепт осмысления проблемы. Он представил как всё его железо формируется над «барьером аннигиляции», твёрдой границей, дальше которой ни пылинке существовать не позволено.

Это значительно упростило задачу. Ему теперь даже не приходилось откладывать целый процесс на задачу по уничтожению лишнего. Каждый материализованный кусок теперь появлялся с идей своей аннигиляции, заложенной в него.

Воу. Вообще, это ведь то ещё озарение. Плюс целый мыслительный процесс освободился для работы? Лучше было применить его с пользой.

Крепость резко выросла ещё. Он вспомнил о громадных чёрных кубах, накрывших часть Андиала, поэтому учёл и их в конструкции тоже, заставив кубы струиться мимо и вокруг.

Правда, вспомнить, где находились все кубы, было не так и просто. Он помнил, что их было полно, но не хотел, чтобы крепость врезалась в них. Видимо, требовалось остановить расширение просто на всякий случай. Не стоило бы...

Так, стоп. Если подумать, то вообще он ведь мог вспомнить, где находился каждый из чёрных кубов. Внезапно их расположение стало кристально чётким. Как и положение Сермана.

Это тоже железо? Оно его информировало?

Он не знал, что и думать, но сейчас не было времени беспокоиться о подробностях. Поэтому Гектор решил просто брать, что дают, и быть благодарным. Он ведь, в конце концов, сражался с сильнейшим слугой мира в данный момент.

Хотя отчасти и не был уверен, считает ли Серман это сражением. Гектор не прекращал следить за его местоположением ни на мгновение, однако этот мужик за всё время даже не шелохнулся из той коробки, в которой он был заперт. Чем он занимался вообще? Просто ждал и наблюдал?

Угх. Наверное, ещё и посмеивался, да? Козлина.

Гектор, впрочем, нисколько не сомневался, что у чувака ещё полно тузов в рукаве. Может, даже какой-то тайный способ наблюдать за движениями Гектора, несмотря на всё наполненное душой железо вокруг. Аура в этом деле помочь явно не могла, потому как тоже наполняла металл, но, может, у него был какой-то другой способ.

Так или иначе, Серман чего-то ждал. Ждал чего-то от Гектора.

Но Гектор тоже не был против ожидания. Несмотря на всё сказанное, он не предвкушал надирания собственной задницы. Если император хотел сидеть в коробке и ждать, то так тому и быть. Гектор не был против держать её практически неподвижной, пока вся остальная крепость падала вокруг. Он начал её держать просто для того, чтобы Серман не ощущал ничего вокруг коробки – ведь если бы она упала ему на голову, то всё сразу стало бы ясно – но не ожидал, что придётся поддерживать её так долго.

Блин, а чего он вообще собирался добиться? Этот вопрос не отпускал – сразу на протяжении нескольких мыслительных процессов. Поставить ему мозги на место? Да мужик неуязвим. Доказать что-то?

Да.

Доказать, что штука, живущая в его ауре, была неправильной. Эта мысль даже слишком бесформенная, чтобы её сформулировать. Но и слишком знакома, чтобы игнорировать.

Тёмная уверенность. Безнадёжная и отчаянная печаль.

Вот какова цель их битвы. Но как её атаковать? Вот уж вопрос.

Если проблема в неизбежности, то это он мог решить. Сделать что-то удивляющее. Поступить неожиданно.

Но чем можно удивить многовекового императора?

Хороший вопрос.

Парящая крепость Гектора росла так быстро, что он уже приближался к своему пределу. Каким-то образом ему удавалось это почувствовать. Расширение нужно было замедлить и изменить. Серман давал ему всё необходимое время и место. И хотя ауру он сейчас не ощущал, но всё же практически чувствовал повисший в воздухе вопрос.

Что Гектор собирается сделать со всем этим?

Ну, целью крепости было просто раздражать. Но, – что несомненно раздражало Гектора – она нисколько не раздражала Титана.

Гектор хотел это исправить.

Он сосредоточился на кубе Сермана. Добавил в комнату несколько маленьких вертикальных цилиндров. По одному в каждый угол, итого восемь. Затем одновременно добавил в каждый из них по маленькому металлическому шарику и заставил эти шарики звонко упасть на дно, прежде чем исчезнуть.

А потом повторил. Восемь маленьких шариков, падающих в унисон. Звякающих в унисон. Исчезающих в унисон. Потом ещё раз. И ещё. И ещё.

Гектор поддерживал нарастающий ритм, всё быстрее и быстрее.

Что-то вроде отсчёта. Заставляющего ощутить нарастающий накал. Он использовал похожую технику на вторгшихся членов Избавления прямо перед битвой с Бандой Торо. Суть была в том, чтобы заставить противников сбежать без боя. Сработало в итоге не совсем так, как Гектор хотел, но он и не ожидал, что это сработает здесь. Титан явно не собирался драпать.

К счастью, кровожадным психопатом Серман тоже не был. Поэтому последствия провала были не так велики.

По крайней мере, последствия для него.

А последствия для самого Сермана? И для остального мира? Если Гектор не сможет до него достучаться?

В таком ключе ставки этого сражения были куда как выше. Настолько, что в его разуме вырос и потребовал внимания вопрос, который он был обязан задать Гарвелю, несмотря на то, каким неудобным был момент, пока Гектор петлял по собственной падающей крепости.

«...Ты почувствовал ауру смерти вокруг Сермана?» — спросил Гектор.

Гарвель ответил не сразу: «Нет. Это не работает с нежитью».

И жнец явно хотел спросить, почему Гектор спрашивал, но, вероятно, решил не мешать слуге концентрироваться и оставить вопросы при себе.

Да и вряд ли ему требовалось объяснять причину вопроса. Две точки нетрудно соединить.

До чего же странное чувство. Эта пробирающая злость и отчаяние по отношению к тому, кем он восхищался. Это имели в виду, когда говорили, что лучше не встречать своих кумиров? Скорее всего нет.

Впрочем, Гектор продолжал планировать, даже пока эти эмоции и вопросы бурлили в нём. Он позволил им раствориться как морской пене, пока почти вся его концентрация сохранялась на битве.

А ещё его не удивило, когда Серман наконец решил прийти в движение – не удивило даже то, что сила этого движения оказалась так велика, что практически заставила крепость исчезнуть.

Как лопнувший шарик. Разорванный на части в одно мгновение.

Гектор, впрочем, остался скрыт – в куске, расположенном подальше, которому повезло уцелеть. И он тут же начал работать над тем, чтобы вернуть всю сеть кубов – однако терпение Титана, по всей видимости, истекло.

Теперь его железо исчезало быстрее, чем появлялось. Он даже не уничтожал его. Просто заставлял исчезнуть. Может, разрывал на атомы. Во внезапных вспышках. Гектор даже не видел никакой материализации со стороны Сермана.

Поразительно, но Титан, по всей видимости, до сих пор не мог его найти, хотя Гектор и понимал, что это ненадолго. Нужно было найти другой подход – хотя Серман теперь даже не давал ничего материализовать рядом с собой.

Почти наверняка область действия души императора. Объекты, которые он пытался материализовать издалека, просто исчезали – или даже не появлялись. Дальние атаки, таким образом, нужно было материализовать на большом расстоянии и только потом метать вперёд.

Однако даже это было под вопросом, судя по невидимым взрывам, уничтожающим всё. Что вообще происходило? Какая-то сила души? Аура?

Воспоминания Свечи защекотали его затылок. Аура – говорили они. Нечто, на что были способны лишь сильнейшие. Способ восстанавливать порядок в мире вокруг. Сгибать его под свою волю в мощном подавляющем порыве.

Хм.

Что ж, тот ещё охренительный ужас.

Ладно, с таким ничего не сделать. Даже если у него ещё оставались тузы в рукаве, рано или поздно его зад будет надран. Сбегать, прятаться, раздражать – все эти тактики не более чем подготовка.

Но подготовка к чему?

Отличный ведь вопрос. Вот бы ещё на него ответ.

Он сжал Амир Двадцать Два в своей руке и нырнул вместе с ним прямо на Титана. Наверное, не в такой битве Аббас просил испытать щит, когда давал его Гектору, но просьба была – и вот он её исполнял.

Серман даже уклоняться не стал. Он просто позволил Гектору врезаться в него и даже не шелохнулся от удара. Сияющая броня осталась совершенно нетронутой, в то время как Серман повернулся и посмотрел на него. Молча. Но с очевидным любопытством.

Ладно. Не то, что он планировал. Это Гектор мог признать. Хотя он и не ожидал особых достижений от техники человека-торпеды. У него ещё было продолжение для этого тупого плана, раз уж Серман был так щедр. Гектор решил просто позволить неловкой тишине задержаться ещё ненадолго, пока он ждал подходящего момента.

Для последнего куба во всём этом воздушном поле боя.

Это был не куб крепости – те все давно исчезли и он отказался от попыток их вернуть. Нет, этот летал на его собственной орбите. И содержал жуткое мелкое существо, подобранное им под землёй. Циз.

Гектор позволил кубу завершить орбиту, пока тот не врезался в Сермана на небольшой скорости, и прямо перед касанием вдруг дематериализовал железо, высвободив существо.

А оно продолжило играть труп. Распласталось по доспеху Сермана, хлопнув хвостом ему по лицу, и оставив липкую жижу по всей протяжённости тела Титана.

Гектор поймал его новой коробкой прежде, чем то упало слишком далеко, но всё его внимание оставалось на прищуренном оппоненте.

Серман посмотрел Гектору в глаза:

— Это был циз?

Отвращение в его выражении лица и голосе нельзя было спутать ни с чем.

— ...Я не знал, что он тебя так испачкает, — сказал Гектор, внезапно ощутив, что должен извиниться.

— Это реакция на страх.

Серман быстро расщепил и вернул на место свой доспех, что сделало его снова безупречным. Правда, лицо всё равно требовалось вытирать вручную.

— Они выделяют телесные жидкости, когда паникуют или притворяются мёртвыми.

Уф.

— Понятно. Вот поэтому у моего шлема есть защита для лица, — сказал Гектор.

У него была где-то одна десятая доля секунды на реакцию, прежде чем Титан в приёме карате ударил его ладонью точно сверху вниз.

Гектору удалось поднять щит ровно настолько, чтобы принять основную силу удара, но даже так его метнуло в землю метеором – но прежде чем он её достиг, его спина врезалась в кристальную платформу. Тоже не шелохнувшуюся и нисколько не смягчившую его падение.

Это дезориентировало. Воздух полностью выбило из лёгких. Ничего, с таким можно жить. Ещё оставался запасной мыслительный процесс.

Амир Двадцать Два. Заметно погнулся. Гектор видел чёткий отпечаток ладони Сермана на нём.

А потом кристаллическая платформа резко пришла в движение под ним, растянувшись в клетку. Гектор попытался выпрыгнуть, но оказался слишком медленным и только зря врезался в потолок.

Свет проникал сквозь кристалл, но каким образом сквозь него проникнуть ему? Вероятно, это был прочнейший материал во всём мире.

А ещё температура начала подниматься.

Да охренеть вообще, уж это точно не было обязательно. Видимо, взбесить Сермана ему всё-таки удалось.

Так, стоп. Вообще, может, всё не так уж плохо в таком случае.

У щита теперь был новый функционал, ожидающий возможности себя показать. Не говоря о том, что он уже менял форму, разглаживая огромную вмятину.

Аббас ведь хотел, чтобы он его испытал, а? Что ж, вот и испытание.

Во время своих тренировок с щитом Гектор обнаружил функцию поглощения и освобождения тепла. Вообще, было бы замечательно, если бы Аббас решил потратить немного времени и рассказать, на что способен щит, потому как эту функцию Гектор обнаружил совершенно случайно.

Суть была в манипулировании определёнными «точками давления» в щите. И хотя Гектор знал, что недостаточно стар для ощущения силы души и рвения, как это делали жнецы, способность чувствовать ауры помогала, по крайней мере, в этом конкретном случае.

Гектор вдавил свою силу души в центр щита, как раз туда, где сейчас разглаживалась вмятина.

И температура в клетке внезапно прекратила подниматься. Он пока не знал, как много тепла мог поглотить щит, но подозревал, что сейчас как раз был отличный шанс узнать.

Впрочем, с самими кристаллами это никак не помогало. Даже если он спас себя от запекания заживо, они с Гарвелем всё равно не могли вырваться.

А хотя, тепло ведь могло помочь с этим. В его понимании единственным шансом вырваться было использование геометрического преимущества точечного давления на маленькие участки.

Дрели, иными словами. Настолько мощные, насколько возможно.

И жар – по крайней мере в теории – должен был ослабить прочность твёрдой поверхности кристаллов. Так что, может, их комбинация могла спасти их задницы.

Он не видел иного выбора, кроме как попытаться. Если только у Амира не было тайной функции телепортации, о которой Аббас тоже забыл рассказать.

Что, в общем-то, было вполне возможно.

Так или иначе, он начал работать над дрелями, пока щит становился всё горячее и горячее на его бронированной руке. Ему хотелось создать столько точек сфокусированного контакта с кристаллом, сколько возможно, но одновременно с этим требовалась предельно допустимая мощь дрелей, так что нужен был хорошенький такой баланс.

К счастью, пространства для работы хватало, поэтому и дрели он мог создать достаточно большие.

Гектор начал с шестнадцати точек давления. По две дрели на каждый угол клетки, восемь снаружи и восемь внутри, каждая пара навстречу друг другу. Большие искры сразу же полетели в стороны, несомненно, результат быстрого стирания дрелей.

А потом стены резко стали ближе – зажали внутренние дрели настолько, что ему пришлось резко их уменьшить.

Ну, всё равно лучше, чем быть полностью сдавленным. Серман до сих пор действовал с ним мягко.

Внешние дрели обросли кристаллами и замерли, поэтому Гектор просто уничтожил их и попытался снова. Результат получился таким же. Обёрнутые и остановленные. Только восьми внутренним дрелям позволялось работать, что Гектору показалось любопытным, но у него не было времени думать об этом.

Если он хотел, чтобы внешние дрели работали, требовалось подойти к вопросу креативнее.

Многосторонний подход немедленно сформировался в его голове, и он не колеблясь применил тот в деле.

Сначала заставить внешние дрели двигаться вокруг. Дёргано мотаться по полю боя. Избегать захвата при помощи нелинейных движений. После чего резко сближаться для большого дрелевого удара. Если какую-нибудь в процессе ловили, то уничтожить и попытаться заново.

Во-вторых: отвлекать Сермана. Снова его бесить. Каким угодно образом. Маленькие звенящие трубки, которые он использовал раньше? Вернуть. А ещё жуки. Крошечные железные жуки. Жужжащие вокруг головы Сермана.

К несчастью, так близко к Титану он материализовать не мог – мешала плотность души сильнейшего слуги. Но он заставил их бросать ещё более маленькие железные снаряды в оппонента.

В частности, ему в глаза.

Титану таким не навредить, но они должны были помешать его зрению и отвлечь от дрелей. Вполне достаточно.

В-третьих: начать покрывать клетку собственным железом. Не там, где атаковали дрели, естественно, но во всех остальных местах да. Скрыть дрель, чтобы потом у него было больше времени на побег.

Какой же получился бардак. Небо над Андиалом ожило от полчищ материализованных движений. Дрели превратились в маленькие ракеты с вертящимися головами, движущиеся то спиралями, то прямо, дёргающиеся тут и там, прежде чем врезаться в клетку и начать бурить, либо просто взорваться от контакта. Было слишком трудно подбирать нужную силу удара, но у Гектора не было возможности отвлекаться на неудачи.

Он просто продолжал давить.

Затем направил силу своей души внутрь Амира, чтобы начать отдавать тепло. Температура возросла мгновенно, а об этом нужно было позаботиться, чтобы не расплавиться раньше кристаллов.

Поэтому пришлось использовать щит рекурсивно. Выпускать тепло покрывалом жара и тут же начинать впитывать обратно, чтобы выпустить его опять – и так по кругу.

И быстро.

Жар, по ощущениям, повышался экспоненциально. Быстрее и быстрее. Теперь даже доля секунды без активного поглощения оставляла его с чувством пылающего на углях тела.

Он даже не мог понять, Серман ли это делал или нет. Титан повышал жар? Или это из-за работы щита? А может, это вообще сам щит генерировал тепло каким-то образом? Пожалуй, жара становилось слишком много.

Клетка стала очень странным местом. В момент переключалась от жара работающей печи к идеально умеренной. Зрение Гектора начало размываться и извиваться как в миражах пустыни. А без потоков воздуха полагаться на Шарф в материализации снаружи клетки не получалось.

Всё, что у него было теперь – это аура. Никогда прежде он на неё так не полагался, особенно в комбинации с материализацией. И чувствовал, как его работы становятся хуже. Менее качественными. Не такими точными. Железные жуки, созданные бесить Сермана, теперь почти наверняка не попадали. А ещё летающие дрели. Они летали непонятно где.

Очень, очень плохо.

Нужно было сосредоточиться. Фокусные точки. Несколько мыслительных процессов. Всё организовать. Выставить приоритеты.

Железное покрытие вокруг клетки было завершено. Открытые места остались только в углах, чтобы дрели продолжали атаковать.

Требовалось больше жара – решил он. Не просто покрытие железом. Покрытие расплавленным железом. Кристалл – та ещё скотина. Нужно было его размягчить. Он чувствовал трещинки по углам, но этого было мало. Даже малейшая щёлочка поможет Шарфу вновь направлять его материализацию.

Несколько ударов дрелей попали. Тяжело и точно. Достаточно, чтобы вся клетка вздрогнула. Но после этого они начали останавливаться слишком часто. Изолироваться и застревать в клетках, прямо как и он сам.

Ладно.

Да пошла нахер вся точность.

Он призвал громадный железный шар на полной скорости. И целью был не Серман. А сама клетка.

Раз он не мог двигаться из-за клетки, то двигаться будет сама клетка.

Он уже использовал похожий трюк в бою с Кровавым Глазом и Человеком Воронов. Хотя в тех случаях он пинал себя как мячик для пинг-понга по всему небу, но всё же чувствовал, что делать то же самое внутри клетки – гораздо более дезориентирующий опыт.

Поэтому сделал дополнительный шаг – приготовился к удару. Железные шипы выстрелили из его доспеха во всех направлениях и врезались в стены. Они не пронзили его, конечно, но их было достаточно, чтобы они закрепили Гектора на месте просто благодаря своему количеству. Да, он и свои движения ограничивал, но это мало на что влияло внутри клетки.

Первый железный шар попал точно в цель, и клетка отправилась в полёт. Без особой помощи со стороны органов чувств он мог лишь предполагать, что на деле клетка никуда не полетела, а просто пошатнулась и начала переворачиваться вместе со столбом, на котором стояла, как огромный молоток.

Если только она тоже не висела на парящей платформе всё это время. К несчастью, он не мог понять. Только знал, что наконец-то пришёл в движение. Поэтому отправил ещё один шар с противоположного направления, дематериализовав первый, но клетка вдруг остановилась.

Замерла на месте.

Захваченная новыми кристаллами, скорее всего.

Угх.

Столько времени – и всё бесполезно.

Ну, естественно. Он же против Сермана сражался.

Нужно было что-то придумать. Аура Сермана приближалась. Медленно и легкомысленно, но всё же приближалась.

Он рылся в своих мозгах. Идеи. Идеи. Как вообще из такого выбраться? Гектор попытался применить ещё один железный шар, просто попытка ради попытки, но как и ожидал, в этот раз тот даже до клетки не долетел.

Чёрт.

Что ещё можно было сделать?

Клетка до сих пор становилась то горячей как расплавленный металл, то совершенно приемлемой. По углам, где дрели работали, появилось немного трещин, но не более того. Им явно не пробить кристалл.

Недостаточно сил. Недостаточно жара. И абсолютно недостаточно силы души. Отвлечение внимания тоже не работало. Что, пожалуй, было совершенно логично. Учитывая, как они разговаривали раньше, у Сермана почти наверняка тоже несколько мыслительных процессов. Если только это не какая-то странная херня аур.

Это просто нечестно. Серман во всех отношениях был как он, только лучше. Разве нет? Типа, реально во всех. Материализация, сила души, аура, опыт. Даже грёбаные доспехи. Никто ведь эту херню не использовал. Какого хрена он даже доспехи его спёр?

Ну ладно, пожалуй, этот мыслительный процесс слегка перегибал палку. Но смысл оставался тем же.

Вообще, чем больше он сосредотачивался на этих мыслях, тем больше осознавал, что у него было все две вещи, которых Серман не мог иметь.

И их обе создал гениальный объединитель с кузней слияния.

Гектору реально не нравилось использовать Живое Ядро, если только у него был иной выбор. Мало того, что оно безостановочно ворчало и просто общаться с ним и то не хотелось, так оно ещё и постоянно отрубалось в сон – и Гектор начинал думать, что это не просто ещё одна черта личности. Возможно, оно ворчало, потому что пыталось сохранить энергию.

Потому что нуждалось во всём этом сне.

Или просто было мудаком.

Трудно судить. Он пытался быть щедрым в своих суждениях.

Во время практических сессией с Амиром Гектор, естественно, пытался использовать ядро, чтобы раскрыть все тайные и скрытые функции щита – как он делал с Вратами Ратмора – но угрюмый ублюдок отказался помогать.

Назвал щит «несформированным братом. Незаконченным. Недостойным».

А открыв несколько функций собственными силами, Гектор устал к нему обращаться. Потому что вот это уже не было просто мимолётным перепадом настроения со стороны Ядра. Оно по всей видимости действительно считало себя «случайным» порывом гениальности со стороны Аббаса, а не «реальным» достижением его таланта.

В чём, по правде говоря, могла быть доля жестокой правды. Очевидно Аббас не собирался позволять процессу настолько выходить из-под контроля. Хотя, конечно, это было и собственной виной ядра тоже. Оно, по всей видимости, считало, что по-настоящему «достойный» творец не попался бы на крючок так просто, как Аббас.

Мелкий круглый говнюк, иными словами.

Но ещё Гектор пришёл ко мнению, что за отказом сотрудничать был и какой-то другой подтекст. Чтобы напрямую отказать в помощи, Ядро должно было испытывать очень сильные эмоции на этот счёт, а учитывая, насколько рациональным оно было в остальных отношениях, Гектор предполагал, что такому поведению есть лишь одно объяснение.

Ядро было так сильно разочаровано Амиром Двадцать Два, потому что оно хотело, чтобы новая работа Аббаса доказала, что его собственное сотворение не было просто случайностью – что Солнечный Кузнец действительно заслуживал звания его творца – как и говорил Гектор.

А потому, несмотря на то, каким впечатляющим был щит, в итоге он тоже оставался просто экспериментальным прототипом – как и сказал Аббас. Может быть, «финальная» версия удовлетворит Ядро. Хотя, опять же, учитывая поведение Аббаса в последнее время, Гектор сомневался, что когда-либо увидит «финальную» версию.

То есть, он ведь мог клепать новые версии снова, и снова, и снова. Но, наверное, он всё же так не поступит, да?..

Как бы там ни было, ничто из этого сейчас не довлело над Гектором, даже в фоновых мыслительных процессах. Прямо сейчас он думал только о том, чтобы разбудить грёбаное Ядро и заставить его помочь. Очевидно, битвы с Кристаллическим Титаном было недостаточно, чтобы оно решило проснуться.

Наконец Гектор ощутил внимательное присутствие в шарике на ладони своей руки. Правда, теперь требовалось дать ему прямую задачу. Он всё ещё хотел услышать про способности щита, но понимал, что не может спрашивать напрямую.

Так что, может быть, получится обмануть ядро.

Он попросил его поискать вокруг какие-нибудь скрытые функции, работающие на силе души или рвения.

И пока оно думало, Серман подлетел прямо к стенке кристальной клетки и уставился на него. Почти всё железное покрытие, сделанное Гектором, уже исчезло, оторванное большими кусками, и заново он его создавать не стал.

Угх. Ну и выражение лица. Смотрел на Гектора, будто чего-то ждал. Прямо-таки спрашивал: «Что, это всё?»

Присутствовало нечто в этом мужике, что невероятно бесило Гектора. Бесило, как не бесил ранее никто другой.

Естественно, он повстречал немало реально злых ублюдков, которые гораздо больше злили его, но это совсем другое чувство, каким-то образом. Такой уникальный вкус раздражения. Гектор не смог бы объяснить, даже если бы его попросили.

Ядро вернулось с ответом.

Рядом находилась функция пространственного сокрытия.

Функция чего?

Нечто вроде краткого по дальности действия устройства телепортации в карманное измерение, используемое только для временного сокрытия – не для перемещения.

Ну, звучало очень круто и несколько бесполезно в данной ситуации. Хотя Гектор не собирался придираться. С этой информацией в уме он представил карманное измерение и вдавил душу в щит. Так оно активировалось? Он хотел попробовать, а потом уточнить у Ядра, на случай, если оно вдруг изволит...

Всё исчезло, как он вдруг понял. Полная темнота во всех направлениях.

Гарвель заговорил первым: «Ладно, Гектор, я пытался дать тебе достаточно пространства и всё такое, но это что за херня? Где мы? Что ты сделал?»

«Эм... — внутри не было даже воздуха для дыхания, и он чувствовал, как его собственное тело уже начало задыхаться. — Слушай, только не начинай злиться»

«Ох, начинать злиться мне уже не надо»

«Это просто маленькое карманное измерение. Обычная фигня»

«А, ага, обычная фигня, от которой меня уже начинает тошнить. Хотя бы скажи, пожалуйста, что на этот раз мы оказались в нём по твоей воле»

«Да, по моей»

«О, ну хорошо. Думаю, это можно считать прогрессом»

А потом наступила неловкая тишина.

«...Но что теперь?» — спросил Гарвель.

«...Честно говоря, ни малейшей идеи. Я там был в довольно отчаянной ситуации и до сих пор пытаюсь придумать, как с ней разобраться»

«Гектор, никак с ней не разобраться. Ты нарвался на бой с Серманом. Ну, знаешь, как идиот. Если у тебя ещё и остались трюки в рукаве, о которых даже я не знаю, однажды тебе придётся встретиться с последствиями»

«Эй, ты разве не должен быть на моей стороне и всё такое? Говорить там “не сдавайся” или тип того?»

«Ну, как бы, если бы он пытался нас убить, то да. Но я уверен, что он просто слегка надерёт тебе задницу, что ты заслужил. Не вижу смысла растягивать удовольствие сильнее, Гектор»

«Угх, ты просто не понимаешь»

«Ага, не понимаю. Ты сказал, что у него душа умирает, да? Я тебя сначала спрашивать не стал, но теперь у нас, похоже, есть время. Хочешь добавить подробностей?»

Гектор заколебался: «Не сказал бы, что хочу».

«Гектор...»

«Тебе правда нужно, чтобы я объяснял?»

Теперь заколебался Гарвель: «...Ты думаешь, что он хочет совершить самоубийство».

«Знаю, а не думаю. Я чувствую это в его ауре. Он хорошо скрывает, но чувство там. И оно плохое»

Жнец вздохнул: «Ладно, так каким образом избиение должно это исправить?»

«Никаким. По крайней мере, не думаю, что должно. Я просто... я... я не...»

Гектор вздохнул бы, если б в его лёгких остался воздух.

«Ты не знаешь, что делать», — заключил Гарвель.

Гектор не ответил. Он не хотел признавать это, даже если так звучала правда. Он должен был верить, что где-то есть какое-то скрытое решение. Способ вырваться. Не для него, конечно. Для Сермана.

А через него – для всего мира.

Но следующие слова Гарвеля оказались острее, чем он ожидал: «Серман – не ты, Гектор. Даже если вы похожи, души у вас совершенно разные. Что сработает для тебя, не обязано сработать для него. И наоборот».

Не этого хотел услышать Гектор. Совсем не этого.

Но, может, это было тем, что ему было нужно услышать.

Гектор крепко потёр лоб, прищурившись в бесконечной темноте и пытаясь думать.

«Гектор... — тон Гарвеля был самым мягким, что он слышал, из-за чего множество воспоминаний об их времени вместе поднялось наружу. — Ты так быстро вырос в своей силе. Но вместе с этим берёшь на себя всё больше и больше ответственности. Я понимаю, что встретив ужасную ситуацию, с которой тебе ничем не помочь, ты сильно расстраиваешься, но такова жизнь, временами. Какой бы ни была реальная проблема Сермана, я сомневаюсь, что мы в силах с ней помочь»

Угх.

Скорее всего, жнец был прав, Гектор понимал.

Но сдаваться пока не собирался: «Не только я расстраиваюсь, между прочим».

«Хм-м?»

«Да, я расстраиваюсь. Ты тоже. Я-то знаю»

Гарвель молчал.

«Гарвель, если бы ты чувствовал то, что я чувствую от этого чувака, то я совершенно уверен, что ты бы сейчас ощущал себя так же, как я»

«Ага, скорее всего. Но ещё я на несколько тысячелетий впереди тебя, Гектор. И несмотря на то, насколько разочарованным иногда становлюсь, мне всё же пришлось стиснуть зубы и признать, что временами сделать я могу не так и много. И я не хочу, чтобы ты... пошёл по пути... молчаливого отчаяния, назовём это так. Потому что такие вещи сводят людей с ума»

Снова эта тема.

Безумие.

Снова и снова он слышал про это. И чувствовал, что продолжит слышать и дальше.

Тем не менее, это не было так уж связано с текущей ситуацией. Гектор подумал прямо так и сказать, но не хотел тревожить лучшего друга. По всей видимости, Гарвель беспокоился об этом всё сильнее, и просто отмахиваться – явно не лучший ход.

Из-за этого Гектор вновь задумался о том, что пришлось пережить Гарвелю с его прошлыми слугами. Жнец говорил ему, что он двадцать первый слуга. Сколько из них сошли с ума, интересно? Откровенно говоря, он не знал, хочет ли услышать ответ на этот вопрос.

Гектор ещё некоторое время варился в этих мыслях – как, вероятно, и Гарвель, потому что в их парящем и угольно-чёрном кармане тьмы наступила тишина.

Вопрос, как и когда они должны вернуться, начал назревать. Вероятно, это не так и трудно – но раньше, чем он успел хотя бы полностью осмыслить задачу, вокруг прошлась дрожь.

Землетрясение без земли. Измерениетрясение?

Это явно не было хорошим знаком.

Пока Гектор не чувствовал присутствия Сермана, но знал, что это лишь вопрос времени. Поэтому решил проконсультироваться с Живым Ядром.

К счастью, оно, похоже, на него не злилось. Может, даже не поняло ещё, что он его обманул.

Ещё какие-нибудь скрытые функции рядом?

Нет, — ответило оно.

Чёрт.

Но это пространство можно использовать для хранения.

Что?

Гектор не успел получить ответа, потому что дрожь вдруг стала гораздо сильнее, а затем аура Сермана возникла всюду вокруг. И она уже даже говорила с ним.

Интересный приёмчик, — сказал ему Серман. — Но недостаточно интересный, чтобы сбежать от меня.

Гектор даже ответить не успел, как его выдернуло куда-то.

А потом он будто прошёл сквозь невидимую ткань и внезапно вновь оказался в нормальном мире. Ровно там же, где и был.

Чувствам потребовалось несколько секунд, чтобы оклематься, но да. И Серман стоял ровно там же, по другую сторону кристальной клетки. Смотрел на него. Наклонил голову. Оценивал.

Мысли Гектора бились о черепную коробку. Хранение. Хранение? Хранение...

Нет, ну не могло же всё быть так просто, да? Потому что, если он реально мог просто убирать вещи в пространство щита, то...

Он убрал Ядро обратно в доспех и дотронулся освободившейся рукой до стенки.

Неразрушимый кристалл. Который должен был быть сжигающе горячим после всех его температурных манипуляций, но шокированные нервные окончания и рукавица на пути не дали ощутить ничего. Гектор просто сосредоточился.

На цели. И на том, чтобы надавить душой на щит.

Круглый отрезок кристальной стены исчез.

Глаза Гектора округлились под шлемом.

Охренеть же просто, Аббас. Грёбаная ты гениальность.

— Эй, — прозвучал голос Сермана на краю периферийного зрения Гектора. — Так нельзя. Ты как это сделал?

Вместо ответа Гектор просто бросил себя сквозь дыру на свободу.

Его покрытая доспехом стопа за что-то зацепилась.

За покрытую кристальной рукавицей кисть Сермана.

Гектор мгновенно среагировал, дематериализовав доспех и освободив ногу.

Хотя Серман всё ещё был рядом, даже пока он улетал.

— Я Вам вопрос задал, молодой человек.

— А я вежливо отказываюсь отвечать, — сказал Гектор, бросая себя в сторону внезапной железной платформой.

Не слишком далеко.

В этот раз Титан поймал его за шею.

Гектор просто применил ту же тактику ещё раз – заставил броню исчезнуть и вернул её в тот же момент, как освободился.

— Тип ты скользкий, это я за тобой признаю.

Гектор успешно улучил момент, чтобы вдохнуть и подумать – хотя и только потому, что Серман был слишком раздражён для продолжения преследования. Ещё, может, он хотел посмотреть, что осталось в арсенале Гектора – в его ауре снова появилась нотка любопытства.

О чём подумать, хватало. Гектор потерял циза во время своего краткого межпространственного прыжка, и хотя эта битва определённо была важна, он не мог позволить этой штуке освободиться посреди Андиала.

Несмотря на определённый хаос всей ситуации, Гектор тщательно следил за всем происходящим. И знал, что Серман тоже. Они оба потом обливались, не позволяя себе нанести даже малейшего вреда зданиям и прочей собственности вокруг, всегда проверяя и перепроверяя, чтобы их материализация была уничтожена раньше, чем коснётся хоть чего-то.

Во многих отношениях это усложняло битву, потому что им приходилось сдерживаться, но Серман, вероятно, не был против, потому что он и так сдерживался. А Гектор чувствовал, что Титан только и ждёт от него промашки и, ну, разбитого окна, например.

Вот тогда он реально получит причину отругать Гектора. А этого допустить было нельзя. Каким-то образом это ощущалось как поражение гораздо более плохое, чем если из него просто выбьют всё дерьмо.

Так где же грёбаная железная коробка с цизом? Он сконцентрировался. Воздушное поле боя было настолько громадным в своём масштабе, что Шарф не сильно помогал найти настолько маленький предмет. Вроде бы не было похоже, что тот упал в самый низ, а это знак хороший, но всё же...

Он ощутил. Не через шарф, правда. Железная коробка сама по себе вдруг стала очевидна для него – относительно себя. Проблеск её пространственного местонахождения.

Так, ладно, это точно не было нормальным. Он уже чувствовал это раньше и пока не успевал нормально задуматься, но какого хрена вообще происходило?

К несчастью, он до сих пор не мог нормально об этом подумать, потому что расположение коробки тоже оказалось отвлекающим фактором.

Она лежала в маленькой кристальной колыбельке, парящей рядом с Серманом, пока Титан спокойно и выжидающе наблюдал за Гектором.

— Похоже, у меня заложник, — усмехнулся Серман. — Как будешь спасать?

Гектор наклонил голову:

— Ну, э, можешь себе оставить, если хочешь. Я, по правде говоря, не представляю, что мне с ним делать.

— Вот как? Хм-м. А вот у меня пара идей есть.

Гектор ощутил что-то зловещее в этих словах. Аура чуть ли не открытым текстом говорила, что циз будет использован против него.

Размазан в этот раз по нему, почти наверняка.

Ну, Гектор мог придумать наказания и похуже. Его больше беспокоило выполнение своей цели. Даже если Гарвель был совершенно прав, он всё равно не хотел сдаваться.

Этому человеку требовалась помощь, и он ему поможет. Даже если пока не знал, как именно, нужно было пытаться, пока не получится.